Я был там

Сирин

Я был там

Рамир

Сырой воздух пробирался к легким, каждый вдох причинял боль, я сглотнул, но стало ещё больнее, болезнь пробирает все дальше. Под ногами таял снег, слякоть, перемешанная с грязью, хрустнула под ногами.

— Куда ты меня потащил, уже темнеет. Мне кажется, я слышал дрон…

— Лагерь конфедератов уничтожен, ты видел.

Горан шел за моей спиной, но я чувствовал его насмешливый взгляд, я тоже понимал скоро тут будут виверны и если мы не уберемся, когда они прилетят, нам не жить. Но я не могу уйти, пока не найду их тела и не пойму, что все они мертвы или нет...

На что я надеюсь? На то что никто не выжил или все-таки, кто-то остался жив. Вы не знаете, как я вру сам себе, вру прямо сейчас, избегая называть вещи своими именами. Я хочу найти ее и увидеть мертва она или жива, и я еще не решил, чего бы мне хотелось больше. От одной мысли, о том, что я сам себе в этом признался бросило в жар. Стоило ли мне продолжать эти поиски?

— Горан слышишь? — звукам смешались друг с другом, чавкающая слякоть и грязь, морось, бьющая по листьям, свист ветра, который пробирает до мурашек и что-то неуловимое...

— Ничего нет, брось.

Я боролся с чувством безысходности своих поисков и мыслью, что вот-вот, осталось ещё чуть-чуть. Стоит заглянуть за насыпь и на этом закончить, пообещал я себе. Носок сапог уходил в мокрую и рыхлую землю все глубже, тут рыли окопы или траншеи, я заглянул в яму, она змеей шла вперед. Мой товарищ остался позади, отказавшись идти со мной дальше. Я прошел до конца, чуть ли не падая в низ. Никого...

Начало темнеть, уже стоит поторопиться, тревога росла в груди. Для чего я встретил ее вновь? И как мне теперь жить, с осознанием того, что я мог найти ее и дать ей выжить. О чем я? Возможно, она уже мертва, но я не знаю об этом и чувство противоречия не даст мне спокойно жить дальше.

Кашель начинал терзать горло.

— Горан! - я вышел к лесу и не нашел его. — Горан! — в горле запершило еще больше, и я не мог остановить кашель.

Пора уходить, мысль о том, что надо прийти поискать ночью уже посетила меня. Стоит ли? Эта мысль не даст мне покоя, лучше умру, чем думать об этом снова и снова.

— Что ты тут делаешь? - я нашел Горана уйдя в глубь леса, где деревья сгущались все ближе, он присел на корточки и со стороны казалось, что он роется в земле.

— Тут, кто-то есть. Вроде мертв. - он разгребал мокрую землю руками, часть тела была засыпана землей и будто уходила в грунт.

Горан потянул за руку, это была женщина, погоны на форме говорили о том, что это офицер - старший лейтенант. Он приложил ухо к груди.

— Мне кажется она жива, — он поднял веки, глаза смотрели прямо.

Я помню, как все было, когда начался обстрел, конфедераты бежали в глубь леса, назад к своему лагерю, что и стало их ошибкой, ее тело мы нашли ближе к окраине, она бежала в сторону, а потом вперед.

Мы нашли ее, только ее, больше никого, остальные тела скорее всего лежат дальше в лесу.

— Ты , что не слышишь меня? Что с ней делать? Возьмём в плен, хотя стоит ли она того..., — я стоял и не мог произнести не слова, что теперь?

Когда я искал ее, то не думал о том, что должно быть дальше. Помоги Боже не оступиться и поступить правильно. Я перевел взгляд на Горана, мы были знакомы 2 года, он не был другом, он тот, о ком говорят сослуживец, мы вместе выживаем, но порой такие люди становятся, чем-то большим чем друг, ведь от них зависит твоя жизнь.

На ней была рубашка с погонами цвета хаки, просто сорвать погоны не получиться, такие рубашки гражданские не носят. Я наклонился и начал снимать с нее рубашку, под ней была белая майка, так уже лучше.

— Что ты делаешь? - усмехнулся Горан.

— Мы отнесем ее в лагерь и...

— А зачем ее раздевать?

— И мы скажешь, что нашли гражданского по дороге, когда ехали.

Горан начал мотать головой из стороны в сторону.

— Мы возьмём ее в плен, как военного и все. Зачем мне лгать, ты в своем уме?

— Помнишь дамбу у Стремительной? - Горан посмотрел на меня с испугом, я напомнил ему о неуплаченном долге. Он сразу понял, о чем речь, такое трудно забыть.

Бои шли около взрывоопасного объекта, мы пытались оборонять его, но все случилось совсем иначе, наводчик реактивной установки, не справившись с управлением пустил пакет ракет прямо в объект, что привело к взрыву и массовому возгоранию. Это была масштабная техногенная катастрофа, о которой потом говорили: "Вооруженные силы КОНа, совершили теракт по важным объектам жизнедеятельности, что привело к сбою электроэнергии и к наводнению в Низовье. Об этом знал, только я и еще один наш товарищ. Мы хранили молчание, было жаль его, он не хотел этого, в наших рядах очень много не опытных бойцов, которые не могут справиться даже с ручным оружием, опытных военнослужащих единицы, мы не готовы были воевать.

— Для чего тебе это? - он был в недоумении, я могу его понять, но это не его дело, поэтому...

— Я прошу тебя сказать, что мы нашли ее у дороги, дальше не твоя забота.

— Я скажу, но я не помощник тебе во всей этой затеи.

Она застонала, еле слышно, кровь текла из губ, выживет ли, по крайней мере я попробую спасти ее.

Вели

День был солнечный. Еще вчера лед и слякоть трещали под ногами, но сегодня солнце будто благословило нас. Порой в тяжелые времена пытаешься искать радость там, где о ней не говорят.

Шестой день наш лагерь расположен у Дикого леса. За ним поселения, в которых еще остались люди, и город сожжённый дотла, примерно в ста километрах от нас.

Вчера у нас были переговоры с представителями Конфедерации – идея сразу была неудачной. Мы отправили троих, и еще один сидел на дереве с прицелом. Меня там не было: пошли Рамир, Горан и Седа. Говорили, что конфедераты предлагали сдаться – за кров и пищу, за сохранение жизней тем, кто остался в поселениях. Иначе все будет сожжено.

Один из товарищей дал знак стрелять – это означало, что они отказались и хотели уничтожить переговорщиков. Но что-то пошло не так: цель заслонил один из группы и выстрел пришёлся мимо. Конфедераты заметили это. Один из переговорщиков достал сигнальную ракету и выпустил в небо – это был знак опасности. Конфедераты бежали в лес, но нам удалось всех убить. Виверны не прилетели, но каждый из нас с ужасом и страхом знает, что они могут появиться в любую секунду.

Мы решили остаться тут еще на несколько дней: много раненых, еще были тут, мы не смогли их транспортировать. Чувство будто мы остались покинутые всеми не покидало нас. Нам обещали подкрепление, но будет ли оно?

Кто я? И как оказался тут? Вопрос противоречивый и не каждый из нас сможет на него ответить. Я рожден на землях Дара, в небольшим поселение, в котором уже не был больше десяти лет, я люблю свою Родину – те кто меня знают, поверят мне: я хотел процветания земли, на которой родился. Но кем я стал? И по какой причине задаюсь этим вопросом?

Моя земля испытывала меня дважды: тогда десять лет назад, когда Дар восстал против нового режима и два года назад, когда Конфедерация вступила на землю Долины. Повсюду говорят, что мы защищаем Дар – свои территории – от агрессии конфедератов и я сам верил в это. Сколько лет мне понадобилось, чтоб я пришел к осознанию, что это Дар защищается от нас? Два года или десять лет?

Вы думаете, мы глупцы, не ведающие, кто есть свет, а кто тьма? Возможно, со стороны так и кажется. Свет слепил, а тьма утешала, а мы просто хотели жить. Война была чем – то далеким и страшным, и только в кино мы видели, как люди истекая кровью умирают на поле боя. Но теперь мы – герои этого кино.

— Мне надо тебе, кое-что сказать, — рядом сел мой товарищ.

Пока было время я отошел от лагеря и решил отдохнуть в одиночестве. Скоро перекличка и я заступаю на дежурство на северной стороне.

— Вчера Рамир притащил в лагерь раненую женщину.

— И? — я не удивился. Такое часто бывает, когда мы находимся рядом с поселениями: люди пытаются бежать и не у всех это удаётся.

— Эта женщина – одна из той группы, с которыми мы встречались вчера.

— Донесли, что все погибли

— Нет. Рамир остался и искал ее. После я нашел ее раненой, но живой.

— Искал? Зачем?

— Не знаю, я думаю, он ее знает.

— Кому, еще ты рассказывал?

Горан наш товарищ, тот с кем мы идем в бой, тот с кем мы делим кров и пищу, но доверять ему бы я не стал.

— Ты что... Только тебе. Поговори с ним, скажи, что не стоит ввязываться в эти игры. Ты же его друг – тебя он послушает.

— Где сейчас эта женщина?

— В домике на окраине, где разложили временный госпиталь. Мест и так нет, поэтому пришлось положить ее в коридоре, на полу.

Мы направились вместе в госпиталь, я решил, что надо узнать, что за женщину принес Рамир в лагерь. Я знаю его около двадцати лет - мы учились в одной школе и всегда были друзьями.

Вокруг дома, где располагался госпиталь стоял забор, прочная металлическая конструкция, вся в отверстиях от осколочных снарядов. Во дворе засохший сорняк стоял по пояс – видно хозяев здесь нет уже больше года. Стекол в окнах не было и их заделали простынями и матрасами – тем, что нашли в доме. Уже стоял март, но ночью порой доходило до мороза, а холодные ветра бросали в дрожь и днем тоже.

На крыльце сидела наша медсестра Ива – стройная молодая девушка с яркими голубыми глазами. Трудно было поверить, как у нее это получается, но не смотря на обстоятельства она выглядит так будто ей идти на праздник, а не находиться тут. Ива – волонтер, такие как она часто приезжают к нам на передовую помогать. Привозят продовольствия и все необходимое в чем мы здесь можем нуждаться. Бывают тут несколько недель и уезжают снова, некоторые возвращаться, некоторых мы больше не видим. Ива тут во второй раз она была здесь около месяца и скоро уедет, вместе с санитарной помощью.

— Как ты? Тяжелый день?

— Не тяжелее, чем обычно. Раненых слишком много, всех забрать не получится, - она имела ввиду волонтеров, которые уезжая забирали раненых.

— Заберете тяжелых, те кто сможет идти останутся. Как обычно.

— Неужели, вот это теперь «обычно» для нас? — Ива обвела рукой полукруг перед собой.

Наверное, трудно понимать, что даже такие обстоятельства становятся просто рутиной - такой же если бы ты просто вставал и шел на работу к восьми утра.

Горан улыбался Иве и пытался сделать комплемент. Вряд ли ей было интересно очередное внимание, еще одного солдата.

Я прошел внутрь здания, сказав, что проведаю знакомых.

Затхлый запах вперемешку с запахом спирта ударил в нос и даже защипало глаза. Сколько из них доживет до завтра? Несчастных, которые проводят свои последние дни тут. В коридоре никого не было и я зашел в большой зал, где на полу в притык друг к другу лежало человек пятнадцать: кто-то лежал в беспамятстве, кто-то мучался от боли. Поочередно бросая взгляд на каждого, я искал женщину. Она лежала у самого входа. Я развернулся, ее ноги были напротив меня, и я смотрел прямо в лицо.

Не знаю сколько я простоял так, пока меня не окликнули.

— Что скажешь? — Горан подошел и стал рядом.

Были ли у меня секреты, о которых не кому не стоит знать? О да. Были ли мне важны последствия, с которыми я мог столкнуться? Нет. Когда ты находишься там, где твоя жизнь — это расходный материал, мало что имеет значение. Но, если теперь последствие — это жизнь другого человека? Которого ты когда – то знал

— Не лезь не в свое дело. Храни эту тайну так же, как и мы храним твою.