В тени сливы

Сёстры Лю

В тени сливы

Пролог

Кто знает, какой ветер принёс ту беду? Сливовый цвет осыпался с ветвей. С холма повеяло молчаливым прощанием, и нежные лепестки, подхваченные ветром, затрепетали, словно облако встревоженных мотыльков.

Или, может быть, это были бессмертные души, наконец сбросившие мирские оковы? Их пробуждение было столь беззвучным, что никто не заметил, как земля укрылась цветочным саваном. В один миг хрупкая красота столкнулась с увяданием и смертью.

В пепельных глазах, обращённых к Сян Мэй, не отражалось ничего, кроме безразличия. Не успела она выдохнуть, как её щеки коснулась холодная ладонь. Убийца смахнул прилипший цветок сливы. Уголки его красных губ едва заметно дрогнули.

Сян Мэй ответила на это дерзким движением: вскинула голову, глядя прямо перед собой, будто бросая вызов небесам. Её лицо отражало всю гамму чувств — от ужаса до глубокой обиды. Нетрудно было догадаться, что умирать ей вовсе не хотелось. Однако убийца обладал демонической ци. Сян Мэй ощутила, как тьма прорастает сквозь неё, медленно превращая внутренности в кровавую кашу. И всё же, несмотря на пытку, её взор не утратил ни ясности, ни чистоты.

Он застыл на месте, наблюдая за девушкой. Тишину расколол его голос — глубокий и лишённый тепла:

— Ты увидела то, что не предназначалось для смертных глаз. Теперь я обязательно должен тебя убить, чтобы не навлечь на себя бедствие. Но, знаешь, я впечатлён. Такая бездарность и смогла заглянуть мне под маску.

— Думаешь, я боюсь тебя, Е Мин?

— Знаешь моё имя? Как занятно.

— Е Мин, ты сущий демон, безжалостный убийца! В поместье генерала Чжао о твоих злодеяниях не слышал разве что глухой. Отвечай, негодяй: ты пришёл за жизнью генерала?

— Ого, какая догадливая. Не ожидал подобной сообразительности от простой служанки. Жаль только, что ты тараторишь как умалишённая.

— Может, в твоих глазах я и безродная служанка, но генерал Чжао — великий человек. Он был добр ко мне.

— Как же скучно! А я-то думал, ты интереснее. Обычная влюблённая дурочка? Ну что ж, убью тебя, прежде чем твоё сердечко будет разбито.

Лицо Сян Мэй исказилось от гнева и нестерпимой боли. Она прикусила губу, и по подбородку скатилась алая капля.

— Запомни, как меня зовут, подлец. Я — Сян Мэй. Это моё проклятие падёт на тебя. Моя смерть не станет напрасной. Ты будешь обречён пережить величайшее горе, и ничто не утешит твою боль!

— Ай-яй-яй, напугала до смерти, — Е Мин погладил подбородок и тяжело вздохнул, изображая скуку. — Лучше моли о пощаде, ничтожество.

— Никогда! Я проклинаю тебя! Тебе это с рук не сойдёт. Запомни: когда услышишь звон колокольчиков, твоё сердце…

Последнее слово так и не слетело с её губ. Воздух вышел из груди жалобным хрипом после страшного удара кулака Е Мина. Затем последовал ещё один удар. Треск ломаемых костей. И тьма.

Сян Мэй рухнула на землю, словно разбитая глиняная фигурка. Убийца опустился на колени, заворожённо вглядываясь в её затихшее тело.

— С радостью продолжил бы нашу беседу, но, боюсь, кровавый гу уже начал терять терпение, и его голод становится пугающим.

Внезапный порыв ветра поднял с земли вихрь лепестков. Уловив в воздухе тонкий аромат сливы, переплетённый с терпким запахом крови, Е Мин едва слышно цокнул языком, предвкушая удовольствие. Одним резким движением он сорвал с Сян Мэй одежду. Его взгляд скользнул по плечам и полыхнул злобой при виде обнажённой груди. Подавшись вперёд, он прильнул губами к её коже, поглощая следы остывающей крови.

А лепестки всё падали и падали. Они оседали на теле мёртвой девушки, как тихое предзнаменование. В бездонной глубине её широко раскрытых глаз вдруг забрезжил слабый огонёк. Его легко было спутать с игрой света среди цветов, и всё же внимательный наблюдатель мог бы заподозрить неладное.

Но Е Мин, опьянённый жаждой, потерял бдительность. Порок полностью овладел им. Это было похоже на долгий, бесконечный сон. И самое страшное — он понимал, что делает.

Насытившись, Е Мин отступил от Сян Мэй. Фыркнув, он с презрением глянул на неё и процедил:

— Неужели ты всерьёз полагала, что твоё проклятие способно меня задеть? Глупая девчонка… Ты верила, что твоя гибель станет для меня карой? Как же ты заблуждалась. Сердце во мне давно мертво. Осталась только жажда кровавого гу.

Проговорив эти слова, он уставился на свою руку. Пальцы были испачканы кровью. Он оцепенел, глядя на них, а в следующее мгновение, точно оголодавший зверь, поднёс их ко рту и жадно облизнул.

В последний раз убийца обратил на неё взгляд. Тело Сян Мэй покрывали укусы, но кровь уже схватилась тонкой коркой. Под лучами бледного солнца кожа отливала синевой. Е Мин улыбнулся — ядовито, без тени сострадания — и взмахнул широким шёлковым рукавом. Цветы сливы, ставшие ей погребальным одеянием, взмыли в поднебесье. Их беззвучный танец пробудил в Е Мине ярость. Снаружи он оставался спокойным, но внутри него разыгралась буря. Не в силах сдержаться, он решил закончить начатое.

Е Мин сделал глубокий, долгий вдох. Его веки мелко задрожали. Старая личина треснула. В тот же миг его взор поглотила непроглядная тьма, а из приоткрытого рта вырвался густой клубящийся мрак.

Почему он решил стать Сян Мэй? Е Мин не знал. То ли её вкус оказался слишком ярким, то ли опавшие лепестки, подхваченные ветром, напомнили ему о чём-то давно забытом. Впрочем, это уже не имело значения.

Прибегнув к тёмному искусству, жестокий бог перевоплощений создал земляной сосуд, чтобы целиком погрузиться в него. Спустя минуту Е Мин преобразился до неузнаваемости, став точной копией Сян Мэй. Его походка обрела лёгкость и изящество.