Синтия Барнетт.

Занимательное дождеведение: дождь в истории, науке и искусстве



скачать книгу бесплатно


Над теми, кто поселился в Техасе, страх засухи нависал, как пыльные красные облака над равнинами. Спустя полтора столетия со времен Трехногого Вилли, в 2011 году, Техас был охвачен тысячами пожаров, вызванных засухой, сопоставимой с Пыльным котлом 1930-х годов. В Техасском университете A&M специалисты в области наук об атмосфере заявили, что эти адские условия усугубляет глобальное потепление. Губернатор Техаса Рик Перри относился к профессорам скептически. Зато он мог глубоко погрузиться в молитву. Перри призвал техасцев вместе с ним три дня молиться о дожде. Поскольку, писал он, в Техасе почти три месяца не было дождя; поскольку пожары охватили более семисот тысяч гектаров земли и уничтожили 400 домов; поскольку урожаям и производству нанесен катастрофический ущерб…


Я, Рик Перри, губернатор Техаса, властью, данной мне Конституцией и законами штата Техас, объявляю трехдневный период с пятницы, 22 апреля 2011 года, по воскресенье, 24 апреля 2011 года, Днями молитвы о дожде в штате Техас.


В то время Перри примерялся к посту президента США. Он демонстрировал свои ботинки, на которых вручную был вышит лозунг Техасской революции – «Придите и возьмите». Он произносил речи на беглом испанском языке перед консервативно настроенными американцами мексиканского происхождения. В конечном итоге его ориентированная на традиционализм кампания не получила достаточно широкой поддержки. А его заклинания о дожде подвергались критике за хулиганское отношение к Библии и «попытку задействовать три самых важных дня христианского календаря» – с Великой пятницы до Пасхи.

Однако молитва Перри о дожде восходила к традиции гораздо более старой и обширной, чем Техас или даже христианство. На засушливом американском юго-западе индейский танец дождя остается гротескным подтверждением того факта, что молитва о дожде является частью повседневной жизни с древних времен. Об этом наглядно свидетельствуют облачные узоры на кувшинах, которыми испокон веков пользовались индейцы племени пуэбло, или браслеты и подвески из лягушек, которые носили доисторические представители хохокамской культуры на территории нынешней Аризоны. Дождь так глубоко вплетен в духовную жизнь многих коренных жителей Америки, что стал именем, знаком клановой принадлежности или личным символом – подобно дождевым тучам, которые рисовали вместо подписи гончары и ювелиры из Водного клана хопи.

Перелистайте Библию или любой другой священный текст, и встретите то же самое. Будь то Трехногий Вилли в XIX веке, губернатор Техаса Джордж Буш-младший в 1999 году или губернатор Джорджии Сонни Пердью в 2007-м, христиане издавна молятся о том, чтобы в засушливые времена пересохшую землю освежали грозы. Иудеи и мусульмане тоже это делают. По всему миру евреи ежегодно молятся о дожде в восьмой день Суккота – паломнического праздника, посвященного сбору урожая. Кантор облачается в белую мантию и читает особую молитву о дожде, Теффилат Гешем, в ознаменование начала дождливого сезона в Израиле.

В исламе пророк Мухаммед при жизни сам возносил молитвы о дожде. Воздевая руки к небу, поворачиваясь спиной к толпе, он выворачивал свой плащ наизнанку. Сегодня мусульмане произносят эту молитву вместе, всей общиной, читая салату-ль-истискаи в вывернутой наизнанку верхней одежде и с поднятыми руками.

Недавней рекордно засушливой осенью в Израиле мусульмане, христиане и иудеи проявили небывалое единодушие, собравшись вместе в долине между Иерусалимом и Вифлеемом, чтобы помолиться о прекращении засухи. Дождь часто становится мощной объединяющей силой. Приводя современных христиан, иудеев и мусульман к общей молитве, дождь также служит связующим звеном с рождением их религий в раскаленных древних пустынях Ближнего Востока.

* * *

Более чем за четыре тысячи лет до того, как Трехногий Вилли молился о соприкосновении кукурузных початков, а губернатор Перри просил Бога погасить разрушительные пожары, одним из первых богов, которым поклонялись люди, было божество гроз и дождя. В Месопотамии бог-громовержец мчался сквозь яростную бурю в небе, удерживая равновесие на спине скачущего быка. Шумеры называли его Ишкуром, а под именем Адада он был известен аккадцам, именовавшим грозовые тучи «телятами Адада». (В некоторых традициях бог дождя Ишкур/Адад считался сыном Энлиля, человеконенавистника, посылающего засухи и наводнения, которого считали виновником иссушения Месопотамии.)

В пыльцевых зернах и глубоководных кернах геологи находят доказательства перехода климата от влажного к засушливому во времена, когда люди сложили копья и взялись за мотыги. Археологи подмечают произошедший в тот же период мировоззренческий сдвиг среди верующих в первых городах-государствах. Если охотники и собиратели взволнованно молились о плодородии, то земледельцы перенесли духовный акцент на дождь. Артефакты, связанные с богиней-матерью, обширно представлены в древнейших месопотамских и других культурах неолита. Эти большегрудые фигуры явно свидетельствуют о культуре, ориентированной на деторождение. Поклонялись тогда и богам дождя и грозы, но, как выяснили ученые, лишь с переходом к земледелию и городской жизни на изображениях и в текстах стали появляться все более настойчивые отсылки к грозовым богам-мужчинам, таким как Ишкур/Адад.

В таких регионах, как Верхняя Месопотамия, где сельское хозяйство больше зависело от дождя, нежели от орошения, боги грозы занимали привилегированное положение среди всех богов. Иногда их даже «назначали» царями, которые правили другими богами и даже могли жаловать царство людям. Они все еще олицетворяли плодородие, но в умиротворенном состоянии уже могли даровать жизнь с дождями, а в ярости – засуху и наводнения с бесплодием. Типичным атрибутом бога дождя были быки – не только из-за их громоподобного топота, но как олицетворение мужественности и половой силы. Встречались и богини дождя, но чаще всего – как обнаженные спутницы богов грозы.

Олицетворявшие мужское начало боги дождя прижились в культурах самых засушливых регионов. Даже в XVI веке испанские хронисты рассказывали о том, как ацтеки приносят детей в жертву своему богу дождя – Тлалоку. До недавних пор эти рассказы не были подтверждены археологическими доказательствами, но потом исследователи обнаружили скелеты тридцати семи детей и шести взрослых, принесенных в жертву, по-видимому, во время единой храмовой церемонии в Тлателолко, на территории, где сейчас расположен город Мехико. Останки, в том числе крохотные младенческие кости, сложенные в погребальные урны, датируются серединой XV века, когда засуха привела к голоду.

Ацтеки верили, что на холмах и в горах обитают боги, стоящие ниже по рангу, и помогают Тлалоку, в том числе отвечая непосредственно за дождь. Храм в Тлателолко был посвящен одному из мелких творцов дождя – Эекатлю-Кетцалькоатлю. Проанализировав ДНК жертв, молекулярные антропологи установили, что большинству детей было меньше трех лет. Все, чей пол удалось определить, были мальчиками – олицетворяя воплощения Эекатля-Кетцалькоатля. Ацтеки стремились задобрить маленького бога дождя, выбирая жертвы, максимально схожие с ним внешне.

Многие религии и культуры связывали дождь именно с мужским началом – хотя коренные американцы считают проливной дождь мужчиной, а моросящий – женщиной, причем они оба равно важны для питания жизни и ландшафта. Когда иудейский Бог творил Землю, он отделил воды небесные от земных. Еврейская традиция идентифицирует верхние воды – дождь – как мужское начало, а нижние – озера, реки и родники – как женское. Как сказано в Книге пророка Исаии, «да раскроется земля и приносит спасение…». В санскрите слово «варша» происходит от более древнего «вриш», означающего не только «изливаться дождем», но и «обладать мужской силой» и «животворящей энергией». Индусы наделяют реки женской сутью и порой называют вздувшиеся от муссонных дождей реки беременными.

В некоторых культурах наблюдается еще более тесная связь между дождем и семенем; крестьянские пары отправлялись заниматься любовью в поля, чтобы вызвать дождь. Другие посылали обнаженных женщин петь среди посевов непристойные песни дождю. Австралийские аборигены брали кровь у соплеменников, считающихся заклинателями дождя и окропляли ею других мужчин племени, а затем все участники ритуала воздерживались от общения со своими женами до прихода дождей. Австралийцы также приписывали способность дарить дождь крайней плоти, удаленной при обрезании. Они хранили эти кусочки кожи в тайниках, чтобы их не мог коснуться взгляд ни одной женщины, и извлекали их оттуда в случае засухи.

Шумерский Ишкур и его аккадский коллега Адад вели себя довольно непредсказуемо, поочередно то карая, то награждая, совсем как появившийся куда позднее монотеистический Бог. Они помогали людям, даруя дождь посевам, или обрушивали на них свой гнев в виде засухи или чудовищного наводнения, руководствуясь некими нравственными соображениями. (Другие боги грозы славились склонностью к спонтанным разрушениям, как, например, Шанго у африканского народа йоруба, полинезийский Таухири и японский Сусаноо, столь непокорный, что его изгнали с неба.)

На одной из клинописных таблиц Ишкур описывается как «облаченный в ужасающее сияние, тот, кто громом своим собирает тяжелые облака, кто открывает небесный сосок, кто повсеместно дарует многочисленное потомство и изобилие». Древние повести об Ишкуре и Ададе также содержат печальный намек на многолетнюю засуху; обнаженная почва фигурирует в месопотамском эпосе «Сказание об Атрахасисе»: «Вверху Адад сделал скудным свой дождь. Внизу остановлен был глубокий ключ, дабы не нарастал потоп в истоке. Поле отказало в плодородии. Перемена охватила лоно Нисабы; поля к ночи побелели».

* * *

В Ветхом Завете Авраам заключает договор с Богом, обязуясь отринуть все подобные идолопоклонства и быть верным лишь Ему. Авраам обещает покинуть политеистическую северную Месопотамию. В обмен на верность Авраама Бог обещает позаботиться о нем и его потомках на питаемых дождем пастбищах в земле Ханаанской.

Несколько столетий спустя, голодая из-за нескончаемой засухи, многие из этих потомков утратили веру и бежали в процветавший Египет. Поначалу они благоденствовали там. Но со временем их поработили и заставили строить города в дельте Нила. В итоге Моисей освободил их от уз и вывел обратно к земле Ханаанской и свободе.

За этим последовал исход и наступила кульминация с ее климатическим поворотом: Бог хотел, чтобы его народ вернулся туда, где он мог управлять людьми посредством дождя и засухи. Как пояснил почти триста лет назад в популярных и поныне «Примечаниях к Библии» основатель методизма Джон Уэсли, Бог позаботился о том, чтобы поселить свой народ в Ханаане, а не в Египте, «не в земле, где были такие реки, как Нил, которые орошали ее и делали плодородной, а в земле, которая всецело зависела от дождя небесного, ключ от которого Бог оставил в своей собственной руке, дабы более действенно обязать их к повиновению».

Новые израильские поселенцы могли только гадать, прольется ли дождь на их угодья и пастбища и когда именно. Ранние ливни были необходимы для прорастания семян и появления новых всходов. Бог обещает не просто дождь, а дождь в нужное время: «Если вы будете слушать заповеди Мои, которые заповедую вам сегодня, любить Господа, Бога вашего, и служить Ему от всего сердца вашего и от всей души вашей, то дам земле вашей дождь в свое время, ранний и поздний…»

С помощью дождя Бог поддерживает в нас честность, в соответствии с традицией, ибо за посулами незамедлительно следует предостережение: «Берегитесь, чтобы не обольстилось сердце ваше, и вы не уклонились и не стали служить иным богам и не поклонились им; и тогда воспламенится гнев Господа на вас, и заключит Он небо, и не будет дождя, и земля не принесет произведений своих, и вы скоро погибнете с доброй земли, которую Господь дает вам».

Как поведал Бог Иову, только Бог есть отец дождя и только Он может творить его. (Расскажите это геоинженерам!) Только Он может даровать его во благо или отнять в наказание. Идолопоклонство, кровопролитие или беззаконие – все это может навлечь Божий гнев в виде засухи. За примечательным исключением Великого потопа, гнев Божий гораздо чаще принимает форму засухи, нежели наводнения. Иудейская Библия, или Ветхий Завет, содержит множество сказаний о том, как Бог оставляет посевы без дождя, посылает его в один город и обделяет другой, задерживает дождь на месяцы или годы.

Но немало там историй и о дожде как Божьей благодати – Его «доброй сокровищнице», ниспадающей на Израиль и всю землю: «Откроет тебе Господь добрую сокровищницу Свою, небо, чтоб оно давало дождь земле твоей во время свое, и чтобы благословлять все дела рук твоих».

Действительно, во множестве религиозных традиций, от Аллаха, дробящего облака на дождинки в исламе, до буддийских царей туч, дождь относится к числу желаннейших благодеяний, каких только можно ждать свыше. В иудаизме приход дождя называется событием более значимым, чем дарение свитка Торы. Как сформулировал в третьем веке рабби Танхум бар Хийя, «дарение Торы было радостью для Израиля, но выпадение дождя есть радость для всего мира».

Религии отражают историю людей и их сложных миров, включая их представления о климате. Монотеистичные христианство, ислам и иудаизм берут свое начало в засушливых песках Ближнего Востока. Некоторые историки прослеживают истоки монотеизма среди земледельцев в тех засушливых краях, обращающихся к небу за животворящим дождем. Большинство же политеистических религий зародилось в условиях влажных муссонов. Некоторые ученые высказывают мысль, что именно принципиально разные климатические условия, в которых формировались эти системы верований, обусловили принципиально разные подходы к взаимодействию с Богом, природой и друг с другом. «В пустынной глуши, где идет борьба за выживание, представляется логичной и естественной идея божественного сотворения живых существ из ничего и, как следствие, мысль о том, что должным образом время и жизнь закончатся в последний судный день, – пишет землевед Питер Клифт, изучающий азиатские муссоны и их воздействие на людей. – Напротив, в лесистом краю, выросшем под сенью летних муссонных дождей, жизнь повсеместна и обильна. Тропические леса кишат жизнью, там бесконечно воспроизводится цикл рождения, жизни и смерти, и в результате богословие не делает акцента на начале или конце творения».

* * *

Верующие молятся о дожде в каждой климатической зоне, поскольку даже самые дождливые края мира порой могут сталкиваться с засухой. Но именно в наиболее влажных, орошаемых муссонами регионах дожди и реки чаще всего обретают бессмертие. Особенно это относится к Азии. В Индии, например, насчитывается около миллиарда последователей индуизма, в котором питаемая дождями река Ганг считается священной. И жизнь богов, в том числе почитаемого Кришны, тесно связана с дождем. Кожа у Кришны грозового темно-синего цвета, а имя его означает «темный, как туча». Дождь сопровождает его с момента его появления на свет в царской семье в Матхуре во время ужасной грозы. Буря помогает скрыть хитрость его отца, который тайно переправляет Кришну через реку Ямуну (самый большой приток Ганга) для обмена на новорожденного младенца пастушьей четы, чтобы его не убил злой правитель Матхуры.

В одном из самых известных индуистских сказаний молодой Кришна убеждает жителей региона перестать поклоняться Индре – богу дождя, являющемуся царем богов, равно как и гроз. Взамен Кришна предлагает своим друзьям-пастухам поклоняться холму Говардхана. Сам Кришна станет горой и будет принимать их приношения. Разгневанный Индра посылает на землю яростные дожди, а Кришна поднимает Говардхану и держит ее над пастухами, как гигантский зонт. Темно-синий Кришна, легко удерживающий зонт-гору одним пальцем, укрывая своих счастливых спутников, запечатлен в наиболее значимых индуистских произведениях искусства. На протяжении столетий эту сцену вырезали в виде барельефа в храмах и на каменных стенах, вышивали на тканях, рисовали самыми прихотливыми и яркими красками, добавляя творческие детали вроде разнообразных животных, укрывшихся от дождя в расщелинах горы.

Со временем Кришна вытесняет Индру, становясь все более могущественным и популярным, в то время как поклонение дождю и рекам в принципе смещается в сторону обожествления Ганга. Протянувшийся на 2500 километров Ганг – обладатель самого густонаселенного в мире бассейна и, увы, самых грязных вод – берет начало в Гималаях и течет на юго-восток по северной индийской равнине в Бангладеш, возвращая влагу муссонных дождей на родину – в Бенгальский залив. Ганг – это священная река, воплощением которой является индуистская богиня Ганга. Она изображается красавицей с рыбьим хвостом вместо ног, которая восседает верхом на морском чудище Макаре. В правой руке у нее водяная лилия – символ дождя и плодородия. В левой она держит глиняный кувшин. Река Ганг участвует во всевозможных ритуалах и празднествах индусов, включая Кумбха-мелу, во время которой ритуальное погружение в реку единовременно совершает самое большое в мире количество людей. Их лица лучатся радостью, а яркие сари промокают насквозь. В 2001 году, по оценке индийского правительства, у берегов Ганга собралось семьдесят миллионов человек, желающих окунуться в его священные воды.

А летом, когда с Индийского океана приходят большие муссонные дожди, сотни празднеств в честь муссона так же привлекают паломников и туристов в города и деревни Индии. На южных берегах реки Брахмапутры в отдаленном восточном штате Ассам – знаменитый как священный маршрут для паломников в Индии и один из самых дождливых регионов в мире, – путешественники стекаются к храму Камакхья на праздник Амбубачи. По поверью, резко повышающие уровень воды в Брахмапутре муссоны совпадают с ежегодными регулами главной богини. Стоящий на вершине холма храм закрывается на ее трехдневный цикл. Толпа верующих ждет снаружи, а когда двери храма распахиваются, все бросаются внутрь в надежде получить кусочек ткани, увлажненной «менструальной жидкостью», то есть пропитанной всей мощью муссонов, плодородием и прочими благами.

Богиня Ганга и река Ганг занимают центральное место в индуизме. Свою значимость сохраняет и утраченная река Сарасвати, которая, как говорят, протекала по древней долине Инда, где сложилась хараппская цивилизация. Мифология, сопровождающая Сарасвати, содержала воспоминания об этой реке и передавалась в сказаниях и песнях из поколения в поколение, а затем была вписана в Веды. Одновременно Сарасвати стала богиней – покровительницей искусств и просвещения.

Археолог Леонард Вулли, который ведет раскопки в месопотамском Уре, разыскивая следы потопа, по масштабам соответствующего Книге Бытия, однажды сказал: «Мы должны признать, что за многими искусственными или невероятными легендами кроется нечто достоверное». При этом он пояснял, что не пытается превратить легенды в исторические факты, а скорее стремится обнаружить факты при помощи легенд. И история величайшего дождя всех времен, определенно, скрывает немало истин.

* * *

До XIX века на Западе знали историю Всемирного потопа лишь по Книге Бытия, входящей в иудейскую Библию. Эта история общеизвестна и повествует о возмездии: через десять поколений после Адама человечество погрязло во зле, «ибо всякая плоть извратила путь свой на земле». И вот Бог сожалеет о том, что вообще создал это место, и решает все уничтожить и начать сначала. Он предупреждает об этом 600-летнего Ноя, несовершенного, но праведного. «Я буду изливать дождь на землю сорок дней и сорок ночей, – говорит ему Бог, – и истреблю все существующее, что Я создал, с лица земли». Далее Бог объясняет Ною, как построить деревянный ковчег и спасти свою семью, а также по паре от каждой живущей твари. Он насылает потоп в виде дождей небесных и подъема подземных вод, пока даже самые высокие горы не скроются под водой. Бедствие длится, по одной версии, в течение 150 дней, по другой – целый год. Ной и его зверинец плывут в жуткой безмолвной пустоте до тех пор, пока ковчег не причаливает к горе Арарат. Ной выпускает на волю ворона, который не возвращается, а затем голубя, который возвращается с масличным листом, свидетельствующим, что вода отступает. Ной возводит жертвенник и приносит благодарственную жертву Богу. В заключение этой истории Бог обещает, что несмотря на неискоренимое зло в наших душах, он больше не будет пытаться уничтожить все живое на земле, по крайней мере при помощи потопа, и создает радуги – как напоминание о «завете вечном между Богом и между всякою душою живою во всякой плоти, которая на земле».

В середине XIX века в Лондоне жил молодой гравер по имени Джордж Смит, очарованный Ноем и другими ветхозаветными историями (и даже отпустивший огромную, как у Ноя, бороду), который прославился благодаря своей одержимости раскопками на древнем Ближнем Востоке. Британские археологи находили в иракских пустынях поразительные артефакты. Ниневия, процветающая столица Ассирийской империи, материализовалась прямо со страниц Книги Бытия. Археологи обнаружили библиотеку царя Ашшурбанипала, который правил Ассирией в шестом веке до нашей эры. Смит работал в гравировальной мастерской неподалеку от Британского музея, в котором криптографы пытались собрать воедино и расшифровать тысячи клинописных таблиц и фрагментов старейшей из уцелевших библиотек мира. Все свое свободное время он бродил по музею, а все свои деньги тратил на книги, по которым изучал клинопись и ассирийский язык. Его чутье на материал произвело впечатление на музейных ученых. Вскоре он получил там работу, которая по сути представляла собой собирание паззлов двухтысячелетней давности. Он разглядывал и сортировал тысячи осколков, пытаясь определить, от какой из табличек откололся каждый из них. Он был настолько увлечен этим, что приходил в ярость, когда музею приходилось закрываться из-за лондонских туманов: искусственного освещения в здании еще не было.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28