Синдром эха

Mr. Sidni

Синдром эха

Глава

Алексей Смирнов не завидовал Семёну Волкову. Он его исследовал. Как редкий, досадный феномен – бабочку, которая села на руку именно тогда, когда ты хотел её убить. Семён был успешен нечестно. Его успех был гладким, неметаллическим, как будто он родился с серебряной пуповиной, которую так и не перерезали. Их отделы пересекались, и каждый раз, когда Семён своим бархатным баритоном проводил ещё одну сделку, мимоходом похлопывая Алексея по плечу, тот чувствовал не злость. Чувствовал несовершенство системы. Такой артефакт, как Семён, должен был быть устранён для её оптимальной работы.

Решение пришло не как вспышка, а как вывод алгоритма. Гараж. Поздний вечер. Минимум свидетелей, максимум случайности. Он не толкнул Семёна в порыве. Он скорректировал его траекторию. Когда тот, разговаривая по телефону, проходил мимо бетонной опоры, Алексей, будто случайно поскользнувшись, создал точное, расчётное давление на его плечо. Семён, не ожидая, сделал неверный шаг, ударился виском об угол. Звук – глухой, влажный щелчок. Система дала сбой и отключилась.

Алексей стоял и наблюдал. Он ждал эмоционального отклика – страха, триумфа, хоть чего-то. Внутри была лишь тихая удовлетворённость инженера, устранившего помеху. Он провёл необходимые действия: убрал свои следы, проверил пульс (ноль), незаметно покинул место. Работа была чистой.

Первые дни были безупречны. Он участвовал в поисках, демонстрировал озабоченность, поддерживал коллег. Внутри – ровный гул белого шума. Он отмечал про себя: «Эмоциональная аномалия отсутствует. Требуется наблюдение».

Аномалия пришла не изнутри. Извне. Через неделю он начал замечать паттерны. Время 23:17 (время инцидента) стало появляться с навязчивой частотой: на биг-бордах, в случайных номерах документов, в последних цифрах суммы в чеке. Он, человек рациональный, знал про феномен избирательного внимания. Но знание не помогало. Паттерн настойчиво стучал в дверь его восприятия.

Потом пришло Эхо. Оно началось с имени. В шуме метро ему чудилось: «Се-мён». Потом в ритме капель из подтекающего крана: «Во-лков». Звуки города начали аранжироваться в это сочетание. Он ловил себя на том, что подсознательно ищет эти два слова в любом фоновом шуме – и находил. Его собственный слух стал предателем.

Затем визуальные глюки. В толпе он начал видеть силуэты. Не точные копии. Элементы: такая же манера держать плечи, тот же наклон головы при разговоре по телефону, знакомые ботинки. Эти фрагменты мелькали на периферии зрения и растворялись, стоило повернуть голову. Мир стал насыщенным намёками, из которых складывался призрак.