скачать книгу бесплатно
В конце концов, если Таро так уверен в себе… А вдруг у него есть мысли, как повлиять на Михая?
– Ну что ж, тогда вся ваша деревня сможет увидеть меня голым, – спокойно согласился Таро, – вытри слезы и пойдем. Судя по синякам на твоих нежных ручках, нам придется покинуть эту гостеприимную деревеньку раньше, чем сойдет снег. Ну что ж ты… идем.
-5-
В происходящее не верилось.
Еще вчерашнее бесчувственное тело грациозно вышагивало по сугробам и даже не морщилось. Напоенный морозным дыханием ветерок путался в черных волосах. Даже бледный по-зимнему братец Теф выглянул из-за снеговой тучи, дабы все это увидеть. И, уж конечно, из-за каждого плетня на них с любопытством таращились селяне. Молча. Точно так же, как и Злата, не веря собственным глазам.
«Застудится. Застудится, как пить дать», – мрачно думала она, труся следом и разглядывая худую, но крепкую спину. Бледная кожа была исчеркана мелкими старыми шрамами, как будто кто-то специально наносил небольшие глубокие порезы.
– Нам туда, – она указала на дом Михая.
А потом испугалась. Староста держал двух здоровенных волкодавов, серых с рыжими подпалинами ужасных псин. Что, если спустит на них? Порвут, оставят кровавые ошметки… И тут же представила себе это столь красочно, что к горлу подкатила тошнота.
– Что ты собираешься делать? – отдышавшись, Злата догнала мужчину у калитки.
Он обернулся.
– Я хочу одеться.
Злата затрясла головой. Конечно, сумасшедшим здесь был Таро. Но он буквально лучился уверенностью, так что женщина засомневалась уже в собственной способности рассуждать здраво.
– Но…
– Послушай, цветочек. Я изрядно замерз, чай не лето. Идем в дом, и делай все, что я тебе скажу.
И было нечто в его холодных изумрудных глазах такое, что Злата просто поверила. И пошла следом.
…Когда Таро пинком распахнул дверь в избу, Михай сидел за столом и прикладывал к прокушенной щеке комья снега. Снег тут же таял и срывался розовыми каплями на вышитую скатерть.
При виде гостя у старосты округлились глаза. Он отбросил на пол снег, приподнялся. Метнулся взглядом к Злате – и ухмыльнулся.
– Чего явились?
– Я пришел за одеждой, – спокойно сказал Таро, осматриваясь.
– Хрен тебе, а не одежда, – осклабился Михай, – баба твоя не отработала, так что… идите отсюда прочь, голодранцы. Не то собак спущу.
Взгляд Златы метался между двумя мужчинами, а внутреннее чутье подсказывало, что вот именно сейчас и произойдет нечто такое, чего Михай никак не ожидает.
– Моя баба, – пробормотал задумчиво Таро. Затем прошелся по горнице и сел на скамью, вытянув длинные, но при этом мускулистые ноги.
– Ты совсем берега потерял? – круглые щеки Михая стремительно наливались краской, – ты кто такой, а?
И тут Таро сделал едва уловимое движение рукой, словно играл на невидимых растянутых по воздуху струнах. А староста, крякнув и выпучив глаза, внезапно схватился руками за пах.
– Ты…
Злата подобралась. Происходящее выглядело совершенно невероятно, а потому лучшее, что пришло в голову – просто быть готовой к бегству.
– Не нравится? – на губах Таро появилась очень мягкая и доброжелательная улыбка. С таким выражением лица обычно смотрят на нашкодивших, но от этого не менее любимых детишек.
– Это… ты?!! – прохрипел Михай, продолжая хвататься за свое спрятанное в штанах достоинство.
– Я, – подтвердил Таро, – когда к определенному органу приливает слишком много крови, становится не очень приятно, верно? А если продолжить, так орган и вовсе может лопнуть. Будешь как девочка оправляться. Если от кровопотери не издохнешь.
– Что… тебе надо?
Легкое пожатие плеч.
– Я уже сказал. Одеться хочу. Доставай, что там у тебя в сундуках. Только новое и чистое.
И еще одно скользящее движение тонких пальцев по невидимым струнам.
Михай взвыл не своим голосом и метнулся к кованому сундуку в углу. Взметнулись фонтаном штаны, рубахи…
– Вот! Забирай! Одевайся!.. Чтоб тебя Хенеш драл!
Таро покачал головой и невозмутимо приступил к одеванию.
Конечно, вещи старосты были на него великоваты, но Злата уже прикинула, что сможет все ушить, ежели понадобится. За тонкими нижними портами последовала рубаха, затем теплые, войлочные штаны, свитка, подбитая волчьим мехом.
– Теперь шапку и сапоги.
Михай заскулил.
– Отпусти… отпустии-и-и…
– Шапку и сапоги.
Получив желаемое, Таро вновь спокойно уселся на скамью. Окинул взглядом горницу. Михай уже стоял на коленях, кровь отлила от лица, и Злата вдруг подумала, что еще никогда не видела старосту настолько бледным.
– А теперь верни все то, что ты забрал у княгини, когда она пришла просить помощи.
Вместо ответа Михай промычал что-то неразборчиво.
– Живее, друг мой, живее.
Староста пополз куда-то в другой угол на четвереньках, но Злата успела поймать его взгляд, полный ненависти.
«Точно, собак спустит», – как-то отстраненно подумала женщина.
– Подойди, возьми свое, – голос Таро прервал ее невеселые размышления.
– Ссука, – прошипел Михай, вываливая ей на руки шубу и маленький узелок, куда было спрятано золото.
Злата лишь дернулась, когда на плечо неожиданно легла изящная ладонь Таро.
– Здесь все? Все, что при тебе было?
– Я… не знаю… наверняка что-то из золота уже продано… И еще мой конь, Щавель…
– Надеюсь, ты коня не продал, а? – это уже к Михаю.
– На конюшне… да отпусти ж ты…
Таро снова улыбнулся. Пугающе-мягко.
– Отпущу, не сомневайся. Когда мы покинем твой гостеприимный дом.
– Убью… – выдохнул староста, – клянусь Тефом… найду и убью… а эту… сучку… по кругу пущу…
Таро пожал плечами, еще раз окинул горницу равнодушным взглядом, а потом взял Злату за руку.
– Идем, заберешь коня.
– Таро, мне же его кормить нечем, – едва слышно прошептала она.
– Мы уедем сегодня же, – тихо ответил мужчина, – до ближайшего постоялого двора он как-нибудь дотянет.
Оставив подвывающего старосту, они снова вынырнули на мороз. Злата брела молча, тяжелая шуба волочилась по снегу. Сжимая в кулаке полотняный узелок, она прикидывала, что из украшений Михай уже продал, а что осталось. Впрочем, ей было все равно. Велеслав дарил ей золото давно, сразу после обряда на капище Тефа. Тогда она любила его всей силой любви юной девушки, и украшения были всего лишь напоминанием о том, чего не осталось.
Перед конюшней ярились старостины волкодавы, рвались с привязи. Но стоило Таро махнуть в их сторону рукой, как они суматошно заскулили, сжались в мохнатые клубки. Злату подмывало спросить – что ты сделал? Со старостой, с собаками… Но не решалась. В конце концов, то же самое он мог проделать и с ней.
Щавель, сытый, с лоснящимися боками, хрустел овсом. Она потянулась к нему рукой, погладила по теплой морде и едва не расплакалась.
– Прости, прости меня, Щавель, прости… я не хотела тебя отдавать, правда…
Злата сунула в руки Таро шубу и отвоеванное золото, быстро, насколько получалось, взнуздала и седлала своего любимого жеребца. А затем подхватила торбу, пригоршнями насыпала ее полную овсом.
– Все.
– Хорошо, – невозмутимость в голосе мужчины пугала ее.
Особенно, когда знаешь, что там творится с Михаем.
Не то, чтобы старосту было сильно жаль, но…
Они без приключений вывели Щавеля за калитку, и только тогда Злата осмелилась посмотреть на Таро.
– А как же… Михай?
– А разве с ним что-нибудь не так? – губы Таро улыбались, но в глазах был лед, – кажется, это вполне естественное его состояние.
– Нет, нет… Пожалуйста, отпусти его. Он… все же он не заслуживает…
– Думаешь?
Она невольно залюбовалась им. Глаза… просто необыкновенные. Таких не бывает у людей.
А потом одернула себя. Дура ты, Злата. У Велеслава тоже глаза были ах какие необыкновенные. И что с того? Не наелась еще княжьих плетей?
– Пожалуйста, – голос упал до шепота, – у него хорошая жена.
Таро дернул щекой, щелкнул пальцами.
– Все, идем… цветочек. Ничего у твоего старосты не отсохнет.
Глава 2. Таро
Если маг развоплотился по собственной воле и следуя определенному ритуалу, то рано или поздно он где-нибудь воплотится. Самое страшное, что при этом могло приключиться – это воплощение лет эдак через тысячу. Или больше.
Но мироздание сжалилось. И вернуло Таро из небытия в заснеженный лес всего лишь через три года после того, как он окончательно и навсегда запечатал собой Разлом, закрывая прорыв в материи этого мира.
Наверное, он и в самом деле замерз бы и умер теперь уже настоящей смертью, если бы не тощая замарашка, у которой хватило силенок дотащить бесчувственное тело до своей совершенно удручающего вида избы. Смешно. Величайшего мага исчезнувшей ныне империи спасла белобрысая, измазанная золой пигалица.
«И как ты докатился до такой жизни, Таро Гелиссэ?»
Он проснулся ночью и долго сидел на жесткой скамье, глядя в темень. В те часы Таро пытался понять, что же ему делать дальше. Самым правильным казалось вернуться в замок на пустошах, хоть путешествие в его нынешнем состоянии займет изрядно времени. А потом словно ледяной волной окатило: что, если прошло сто, двести или больше лет, и ни Лорин с ее некромантом, ни рыжего огонька по имени Зоринка давно нет в живых? Что, если портал приведет его к руинам величественного когда-то замка? И он испугался. Как странно – не боялся, когда ставил камни Крови, чтобы оградить живые земли от мертвых. Недрогнувшей рукой резал своих самых близких, чтобы сделать из них нежить, но нежить необходимую в тот момент. Не боялся, наконец, самим собой наложить последнюю и самую крепкую печать на источник самой смерти в Разломе, тем самым изгоняя засевшую в его теле личинку Некроса. А вот от одной мысли о том, что остался совершенно один в этом мире, сделалось жутко до такой степени, что хотелось кричать.
Впрочем, кричать стала замарашка. Тоже странно – у нее такие изящные, маленькие ручки – и все в свежих кровавых мозолях, ногти обломаны.
Он сидел и слушал, как она задыхалась, вопила в ночной тиши, выкрикивала имя…
«Не надо, пожалуйста… не надо… Велеслав».
Таро примерно понимал, что там происходит с ней, в этом сне. У людей всегда так. Жрут друг друга, уродуют, насилуют. Все как обычно, и ничего не изменилось.
А вот имя – имя казалось Таро смутно знакомым.
И он вспомнил о том, что рассказала ему Лорин – про владетельного князя Велеслава, который своего родного брата отдал госпоже Пустошей в качестве платы за защиту Крови.
Женщина с нежными руками в этакой дыре, которую преследует ее прошлое.
И тогда он в первый раз улыбнулся темноте. Если пигалица в самом деле сбежала от того самого Велеслава, то все не так уж и плохо. Хотя шансов на это было совсем немного.
Потом она проснулась, и было видно, что смущена и рассержена тем, что кто-то слушал ее крики. Наверное, для этой маленькой человеческой женщины это все равно, что подглядывать за ней в замочную скважину. Таро задал вопросы – она ответила. И от всего услышанного он едва не подскочил от радости. Все же ему дико, сказочно повезло! Всего три года… Лорин жива, ее некромант жив. Зоринка смогла исцелить своего возлюбленного. И это было прекрасно, исключая одну крошечную, совсем маленькую деталь: сам он, Таро, вряд ли был им нужен. Снова накатила тоска. Он отправил беглую княгиню за одеждой, а сам все думал, думал… И ничего не придумывалось. В груди липким, противным комом разрасталась злость – в основном на себя самого, да и на мироздание в целом. Таро Гелиссэ всегда был одиночкой, но все же никогда не был один, как бы странно это ни звучало. А здесь, получается, он все же один. Лорин наверняка похоронила его, да и не нужен ей никто, кроме некроманта Стефана. А девушка, которую он хотел учить, из которой мечтал взрастить истинного мага, наверняка уже обзавелась гурьбой детишек… И не то, что это было плохо, нет. Просто – жуткая, леденящая кровь тоска.
Оставался невыясненным еще один вопрос – а что стало с прочими вампирами после разрушения камней Крови? Но Таро тут же решил, что, если они живы, то никуда уже не денутся. Самое главное – добраться до замка на Пустошах, а там все как-нибудь наладится. Идею Велеслава брать замок в осаду Таро воспринял как детскую возню. Пусть попробует, повоюет с некромантом. Вдруг мозги на место станут…
Потом вернулась маленькая замарашка и запустила в него пустым горшком. Да так, что глиняные черепки брызнули в стороны. Ярость взметнулась огненным смерчем. Как она посмела? Как?!! Он заглянул в голубые глаза женщины, увидел в них только страх. И мог бы раздавить, как никчемную букашку, но вовремя вспомнил о долге. А еще магия Крови была все так же подвластна ему, и вот эта-то магия позволила ощутить, буквально прощупать насквозь тщедушное тело наглой пигалицы. Чтобы убедиться окончательно, Таро даже задрал ей подол, пробежался пальцами по внезапно шелковистой коже бедра. Стремительно наливались, багровели кровоподтеки от крепкой лапищи старосты, Таро ощутил все это собственной кожей. И точно так же болезненно приливала кровь к отметинам на запястьях. Ну надо же! Староста не погнушался замарашкой, а она ему из каких-то соображений отказала… Придется все делать самому. Как обычно.
***
…Вернувшись от старосты, женщина заперла дверь на засов. Просеменила к лавке, бросила туда шубу, и тут же трясущимися пальцами принялась развязывать узелок с золотом. На рассохшиеся и плохо струганные доски высыпались блестящие мелочи – тяжелые серьги-кольца, несколько перстней и бусы, собранные из плохо ограненных зеленых камешков. Таро услышал, как женщина тяжело вздохнула. Потом вдруг вскинула на него голубые глазищи, покрасневшие от слез, и сказала:
– Тут, конечно, не много осталось, но нам на первое время хватит… Надо убираться отсюда, Таро. Михай так этого не оставит.