скачать книгу бесплатно
Ну вот. Довёл себя до изнеможения. Бросил тренажёр. Зря мать говорит, что я не занимаюсь. Я занимаюсь. Я и вправду стараюсь делать это, когда её нет дома.
Потому что параллельно движениям я рычу, кричу и плачу. Плачу, кричу и рычу. И прочее. Кто же захочет, чтоб его крики и вопли были слышны?
Сколько лет?
Сколько лет мне понадобится дёргать руками? Или даже (не смею представить!) ногами? Ноги-то совсем никакие… деревянные… худые… безжизненные ноги. (Да, надо попробовать напрячь живот. Ещё раз. Ещё. Больно… Больно… Больно…)
Сколько лет? Но главное – будет ли во мне и со мной всё так, как раньше?
Интересно, полезно ли для здоровья ежедневно задавать себе одни и те же вопросы, не имеющие ответов?
Всё.
Больше нет сил. Сходил в качалку, теперь пора расслабиться. Принять душ, потрепаться с ребятами, пообниматься на выходе с девчонками… Сходить попить пивка или в пиццерию, съесть «маргариту»…
«Маргарита, ведь ты не забыла…» Дурацкая песня. Всегда привязывалась ко мне в пиццерии.
Ах да… После всего – на новенький байк, и вперёд, по шоссе. И чтоб второй номер обнимал тебя и прижимался сзади… И чтоб ветер в лицо… Ну и так далее…
Я мечтал о байке и много раз заводил разговор с мамой, чтоб она мне выделила финансы на его покупку. Мама не соглашалась. Боялась, что я разобьюсь.
Но всё это было давно. И неправда.
В другой жизни. Кому суждено быть повешенным, тот не утонет.
Глава 5
Незнакомая скала нашла меня в Карелии. Мы окончили одиннадцатый класс, сдали ЕГЭ, отгуляли выпускной.
Перед тем как плотно засесть за подготовку к экзаменам в вузы, поехали в Карелию, на спортбазу, на семь дней. Родители разрешили.
Не знаю, как отпускают своих отпрысков другие родители, но моя мама…
Надо отдать ей должное: она не хотела меня отпускать. Она вообще меня отпускала с трудом, всюду и всегда. Я же у неё единственный. Свет в окошке. Но в этот раз она как-то особенно сопротивлялась. Может, и вправду что-то чувствовала.
Мне пришлось пустить в ход всё своё умение убеждать. Не то чтобы я рвался в эту Карелию. Просто… Просто накануне у нас с Маринкой… Короче, у нас с Маринкой, или с Марой, получилось остаться наедине, и всё такое прочее. У меня до этого была только одна полудетская проба. Так, считай, ничего особенного. Но с Марой…
Ох, Маринка!..
Даже если бы мать не пустила, я всё равно бы поехал в эту Карелию, я сбежал бы туда, потому что туда ехала Маринка. Потому что там мы могли остаться вдвоём без всяких условий и условностей, без родителей, и вообще… Мы могли там быть вместе. И были. Два дня.
На третий я нырнул со скалы.
Поездку организовал Митяй. Он отдыхал на этой базе в прошлом году. С родителями.
– Там клёво! – убеждал Митяй.
Нас пятеро.
Мара, я, Митяй и Света. Не то чтобы девушка Митяя. Слишком уж всё сложно в этом мире, чтоб сказать о ком-то «моя девушка» или «мой парень».
Френд. Типа – дружок. Главное – соблюдать контрацепцию.
Я считал Мару «моей девушкой». ЛП[4 - ЛП – лучшая подруга.]. Но я это не афишировал. Вернее, я не хотел афишировать своё счастье.
А надо было бы! Надо было бы кричать об этом на каждом углу! Потому что за нами увязался ещё и Антоха. Антохе нравилась Маринка. Видимо, давно. Я это понимал. Я чувствовал это печёнкой. Селезёнкой. Чувствовал и видел, как Антоха на неё смотрит.
Я ревновал Мару к Антохе, а Мара смеялась. Антоха по всем параметрам жених более выгодный, чем я. У меня – одна мать. Правда, мать неплохо зарабатывает, работает в крутой фирме. (Работала, пока я не упал.)
Но у Антохи есть отец, и отец владеет небольшой фирмой. Владеет! У Антохи в семье несколько квартир, загородный дом, крутая тачка у отца, и не одна. Есть куда привезти «свою девушку». А мне – некуда (было).
У нас с матерью нет машины. Мать не водитель. Говорит, что пробовала – и не получилось. И дача у нас старенькая, досталась маме от её родителей. Заброшенная. Квартира у нас – двушка. Правда, планировка хорошая. Квартира просторная, с лоджией.
Родители Мары среднего достатка. Так что для неё материальное благополучие играет не последнюю роль.
Материально я Антохе проигрывал. Осознавал это довольно чётко. Без иллюзий о «чистой и бескорыстной» любви.
Но физически я выигрывал. Тогда выигрывал…
Сейчас остался один рост. Под метр девяносто. Мой рост. Остальные преимущества рассеялись, как дым. «Как сон, как утренний туман». Когда я пришёл в себя после перелома, затем – после операции. Потом – после выписки домой и первого месяца существования в новом качестве. Когда я понял, что со мной произошло. Когда ознакомился, так сказать, с перспективами. Послушал знающих людей и прочитал кое-что в Сети. Когда проорался и провыл первый раз, потом второй, третий…
Я запретил себе думать о Маринке. И вообще – обо всех.
Можно ли сказать, что моя боль притупилась?
Иногда. Очень хорошее выражение: «боль притупилась». Боль стала такой тупой, что к ней и отношение стало такое – ну, как к дуре.
«Куда прёшь, дура?»
«Как – куда? В твою душу».
«А кто тебя звал?»
«Никто».
«Чего же ты опять припёрлась?»
«Ну, я думала… Я думала, тебе будет приятно меня видеть. Поковыряться во мне, почесать, поколупать».
«Ты о себе слишком высокого мнения! Наверно, ты просто дура! Ты – фейк!»
«А ты – невоспитанный и невежливый чувак!»
«Ну извини! Только не приходи сюда больше, ладно?»
«Я постараюсь. Но я же – дура. Ты прав. Я могу забыть, не понять, притвориться. Я и выпендриться могу. И заставить тебя побиться головой о стену. Как, твоя голова цела? Ха-ха! А я могу сделать в твоей голове дырку».
«Пошла вон!»
«Ха-ха!.. Ха-ха!..» – Голос боли стихает.
Но это не значит, что она не высунет своей лохматой придурочной башки из какого-то угла. Неожиданно и коварно.
Если на свете что-то хуже навязчивого дурака?
Есть.
Навязчивая дура.
Глава 6
Меня взяли «на слабо?». Антоха.
– А слабо с этой скалы нырнуть?
– Не стоит, – стала отговаривать Маринка. – Зачем это вам надо? Искупаться можно и с берега!
– Вода холодная, – поддержала её Света. – Я вообще купаться не полезу.
Скала как скала. Метра четыре, может, пять.
Я прыгал с вышки в бассейне, у меня есть опыт. Антоха – тоже. Я знаю, мы пересекались. Оба пытались когда-то заниматься в секции, но оба из неё ушли.
– А мне – хочется! – зудел Антоха. – Эх вы! А чувство полёта?
– Мне, например, хватает чувства «прихода», – усмехнулся Митяй.
Из нас пятерых он больше других увлекался «шмалью». Или просто ему хотелось казаться крутым. Кроме всего прочего, Митяй – сын наиболее зажиточных родителей из всей нашей компании. У Митяя больше материальных возможностей. То есть бабла.
Митяю не нужно самоутверждаться. Он уже по жизни – самоутверждённый. В отличие от некоторых. Например, от меня. Антоха – тот просто… провокатор.
Может, и нет. Наверно, я просто ревную. (Ревновал…)
Первым прыгнул со скалы Антоха. Он быстро вынырнул, отфыркиваясь.
– Кайф! Зашибись!
Сейчас я понимаю, что требовалось сделать мне. Я должен был прыгнуть именно с того места, с которого прыгал Антоха. Но я…
Я стоял в паре метров от него. И я прыгнул с того места, где стоял.
Теперь это снится мне во сне. Довольно часто.
Нечто огромное.
Светло-голубое, переходящее в синеву.
Не река, а река-небо или небо-река, слитые воедино. Солнце пронизывает пространство.
Блеск воды, каждая рябинка на поверхности отражает свою солнечную звёздочку.
Я лечу. Воздух прекрасно держит меня. Я нисколько не боюсь упасть.
Сердце сжимается от сладости бытия и от безусловной красоты полёта. Хочется плакать от радости.
Но я знаю, что мой полёт закончится. От этого знания великолепие происходящего наполняется грустью. Так и лечу – всё вперемешку. Река надвигается на меня, холодно сияя всеми своими блёстками.
Ну почему? Почему я не могу лететь вечно?
Я делаю отчаянные усилия…
Я делал отчаянные усилия, чтоб всплыть. Я всплыл, что-то крикнул…
Я ещё помнил какими-то урывками, как Антоха и Митяй тащили меня на берег и как мне было больно. От боли я и потерял сознание.
Видимо, то, что мои друзья тащили меня неправильно, потом пытались меня неправильно привести в чувство, усугубило моё теперешнее состояние. Больше травмировало мой спинной мозг. Но откуда мои друзья могли знать, что можно, а что нельзя?
Откуда они вообще могли что-то об этом знать, что-то подобное предположить? Кто и когда их этому обучал? Что я сам пытался бы сделать, если бы с моим другом случилось бы что-то подобное?
Наверно, то же самое, что Митяй с Антохой. Ворочал бы друга своего, поднимал бы ему голову, колотил бы его по щекам…
«Скорая» довезла меня до местной больницы. Всё это очень больно и страшно. Правда, врач «скорой» надел на меня шейный воротник. Спасибо ему… В местной больнице меня тоже поворочали немного. Потом сделали рентген и сразу же первый раз прооперировали. Слава богу, что рядовые хирурги в маленькой больничке решились на такую операцию. Так мне потом сказали в Москве. Они, эти хирурги, сумели сохранить мне то, что есть, то есть надежду на восстановление. Они освободили, насколько могли, спинной мозг от сдавливания.
Когда я очнулся, мама уже сидела рядом со мной.
Дальше нам с ней предстояла транспортировка в Москву и повторная операция. В Москве мне фиксировали шестой и седьмой шейные позвонки титановыми пластинами.
И выписали. Теперь я – немножко киборг. И полностью свободен.
Как муха в чемодане.
Свобода, блин, свобода, блин, свобода…
Глава 7
Я готовился поступать либо на юрфак, либо на экономический факультет. Я давно уже определил пятёрку среднеприличных вузов, куда могу отнести свои среднеприличные баллы по ЕГЭ. Куда-нибудь бы прошёл на бюджет.
Но пришлось мне поступить совсем в другой университет, с которого я не могу уйти по собственному желанию. Я не могу никуда перевестись и даже не могу вылететь с треском. Не могу – даже в армию.
Ох, как бы я сейчас пошёл в армию! В самый раздолбанный стройбат, в самый дальний угол России! Ну, не сейчас, а чуть позже, когда исполнится восемнадцать. Я раньше был умненьким маленьким мальчиком, и мама отдала меня в первый класс в шесть лет. В шесть с небольшим.
Всё в мире относительно. Если вас берут в армию, это совсем не значит, что вы глуповаты. Это значит, что вы – более-менее здоровы.
А как быть такому, как я?
Впрочем, выход есть. Я не раз обдумывал его, особенно сразу после выписки. Когда руки еле двигались и надежды на восстановление практически не маячило. Нажраться таблеток. Или как-то прикрепить петлю, а потом, с помощью рук, сбросить своё тело с кровати. Брр-р-р…
Нет.