banner banner banner
Разведённый эксперт по семейным отношениям. Роман не без юмора
Разведённый эксперт по семейным отношениям. Роман не без юмора
Оценить:
Рейтинг: 0

Полная версия:

Разведённый эксперт по семейным отношениям. Роман не без юмора

скачать книгу бесплатно

Разведённый эксперт по семейным отношениям. Роман не без юмора
Владимир Шевелев

Проблемы в отношениях? Семья на грани распада? Обращайтесь к настоящему профессионалу своего дела – семейному коучу Виталию. Психологического образования у него нет, он циничен, разочарован и часто ведёт приём нетрезвым. Брак самого Виталия развалился с треском, и даже родной сын не хочет с ним разговаривать. Но это мелочи.Виталий вам обязательно поможет. А, может быть, и нет. Вообще-то он не особо хочет помогать, но ему нужны ваши деньги.И да, скорее всего, вы ему не нравитесь…

Разведённый эксперт по семейным отношениям

Роман не без юмора

Владимир Шевелев

Первый шаг к мизантропии – покупка зеркала

© Владимир Шевелев, 2023

ISBN 978-5-0056-5246-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

I

Второй шанс, новая жизнь.

Обычно в провинции это означает переезд в Москву или Питер. На худой конец – в Ростов или Казань, если вы скромный житель Поволжья. Я же осмеливался просить у судьбы второй шанс, направляясь в беднейший город-миллионник. Надеялся стать птицей феникс там, откуда многие предпочли уехать за длинным рублём, а те, кто посмелее – за длинным долларом. Ну и что? Ведь нельзя повстречать золотую рыбку, плывя по течению. Да и мухи постоянно ошибаются.

Волгоград. Сухой и жаркий воздух, слепящее солнце и раскалённый асфальт. Перебежки от сплита до сплита в поисках прохладной минералки. Красный загар к концу мая.

Ещё в поезде я позвонил Сашке, но он, естественно, не ответил. Так меня встречал друг детства и потенциальный благодетель. Сашка даже бровью не поведёт, пока кто-то не обозначит свою потребность в разговоре многочисленными звонками. Он никогда не берёт трубку с первого раза с тех самых времён, когда по всей Саратовской губернии за ним гонялись коллекторы, вдохновлённые исторической памятью об эпохе утюгов.

Нельзя было вступать в новую жизнь неприлично обросшим, поэтому с вокзала я отправился в дорогую и, похоже, модную парикмахерскую, куда записался накануне по интернету. Третья строка в поисковике. Приглянулось нейтральное описание, без тревожных отсылок к «особой мужской атмосфере». Говоря по-простому, мастера – женщины. Признаюсь, я старомоден. Раз уж мою голову неизбежно будут крутить в разные стороны, то пусть вторжение в личное пространство осуществят женские руки.

Миновав несколько кварталов неспешным шагом, я наткнулся на неожиданное препятствие. На моём пути выросла бабуля в застиранном платье, до боли напоминавшем халат. В руках – бесформенная сумка, на лице – растерянность.

– Молодой человек, – начала она почему-то с лести, – а где сберкасса?

Захотелось ответить: «В прошлом, женщина!» – но я смалодушничал:

– Извините, я не местный.

Бабуля от удивления открыла рот и замерла. Пауза в событиях затягивалась. Я не смог найти ни одной реплики, приличествующей моменту, и поспешил откланяться. Когда-нибудь, лет через сорок, новое поколение бабуль будет приставать к прохожим, прося поставить им лайк или показать дорогу к ближайшему тату-салону. Прохожим будет неловко за свою молодость и чужую старость.

Проходя мимо банка, я вгляделся в своё отражение. Отёкший и небритый, но не настолько, чтобы вызывать живой интерес у постовых. Конечно, на моём лице не было столько радости, как у девушки с плаката напротив, которая по скидке сдала анализы, но в целом выглядел я неплохо.

Восприятие собственного возраста давно приобрело волнообразный характер: я периодически считал себя то очень старым, то очень молодым. Бывшая жена, когда уже стала Светой, часто упрекала меня, что я старик в душе. Не удивляйтесь, хронологически у моей бывшей жены было несколько имён: Светик, Света и уже перед самым разводом – Светка. Чехарда со сменой имён уместилась в восемь лет совместного быта.

Я перешёл дорогу на красный сигнал светофора, не обращая внимания на истошные крики из фольксвагена. Немного помедлил перед входом в парикмахерскую, расположившуюся на первом этаже отреставрированной сталинки. Огромные ножницы на фасаде внушали трепет.

В дверях наткнулся на блондинку с пурпурной прядью на голове. Девушка окинула меня требовательным взглядом, видимо ожидая реакции на её колористические эксперименты с волосами.

– Пойдёт, – сказал я вслух и обмер.

Надо бы следить за языком в новом городе. Этот навык способствует сохранению целостности лица.

Когда я вошёл, в мою сторону повернулось несколько девичьих головок. Движение было столь синхронным, что вспомнились документальные фильмы о сурикатах. Плотоядные лица на ресепшене заискрились улыбками.

– Здравствуйте! Вы к кому?

– Здрасте… Я записывался к Марии. Через сайт.

Ко мне подбежала тощая девушка-администратор и предложила на выбор чай или кофе. Я отказался, слегка смущённый её близостью и громадной разницей в росте. Она заискивающе смотрела на меня откуда-то снизу, почти уткнувшись носом в пупок. Я инстинктивно втянул живот, что для человека моего возраста уже, пожалуй, несолидно. У нас мужики старше тридцати пяти живот не скрывают, а наоборот, горделиво выпячивают, как наглядное свидетельство съеденного и выпитого. Так как все на самом деле верят только лишь в удовольствия и ради них живут, то пивной живот – это достижение. Я, мол, времени даром не терял – едал-с, пивал-с.

Вторая девушка попросила меня подождать на диванчике. Я повиновался, зачарованный видом её нарисованных бровей – две тонкие перевёрнутые галочки на скуластом лице. Человеку, хоть раз видевшему портрет Брежнева, трудно привыкнуть к бровям без волос.

– Может быть, вам всё-таки сделать чай или кофе? – опять спросила тощая.

– Нет, мне бы постричься.

Девушка заметно помрачнела.

Странным образом моё присутствие на узком диванчике беспокоило обитательниц ресепшена. Стоило мне бросить взгляд на наручные часы или уткнуться в смартфон, как мне вновь предлагали чай или кофе. Отказываться было уже неудобно, но и пить совершенно не хотелось. Лицо тощей девицы выражало отчаяние.

Спустя минут десять ко мне всё-таки подошла та самая Мария. На лице – медицинская маска. «Или умудрилась заболеть в такую жару, или не хочет, чтобы я её запомнил», – подумал я.

Пока Мария ловко орудовала ножницами, то и дело подстригая воздух, я поглядывал на её рваные джинсы. Такой фасон я видел впервые. По сути, это можно было бы назвать одной сплошной дырой, если бы не вкрапления синей материи. Образ бунтарки опасно приблизился к образу бомжихи.

В соседнем кресле какой-то парень громогласно делился со всем залом перипетиями отношений со своей девушкой. Та накануне, в пылу ссоры, выбросила с балкона все его рубашки, а он в ответ запустил в неё куском пиццы. Впрочем, это не помешало им потом отправиться в гости к общим друзьям, среди которых был бодибилдер, который съедает по двадцать яиц в день.

Парня стригла смуглая девчонка с пирсингом в носу. Она, посмеиваясь, поддакивала ему и задавала уточняющие вопросы. Ободрённый вниманием, юноша принялся рассказывать, как ему удаляли нерв в зубе. Медсестра забыла поставить слюноотсос, и он залил кровью и слюной любимую футболку, привезённую прошлым летом из Турции.

Казалось, что все присутствующие знакомы друг с другом долгие годы, а я, обращаясь к Марии на вы, выступал в роли антикварной мебели. Чтобы отвлечься от назойливой болтовни, я попытался сосредоточиться на рваных джинсах, но ничего не получилось.

Когда неугомонного паренька всё-таки закончили стричь, я вздохнул с облегчением. Однако уходить он не торопился. С него сдёрнули чёрную накидку и вручили чашку кофе.

– Меня Стёпа зовут, – сказал он смуглянке.

– А я Ника, – улыбнулась она.

Модную стрижку я оплачивал в окружении трёх девушек с ресепшена. На выходе меня окликнули:

– Может, всё-таки будете кофе или чай?

Предложили в седьмой раз. Элитная парикмахерская!

До встречи с Сашкой оставалось пару часов. Медленно прогуливаясь, я вглядывался в лица прохожих. Прежде всего меня волновало то, как на меня смотрят женщины. На лицах тридцатилетних я замечал интерес, а вот студентки меня поголовно игнорировали. Всё как в родном городе. То есть дело было всё-таки не в саратовских студентках.

Фирменным блюдом в ярко-зелёном киоске оказался фалафель в лаваше. Бородач с татуированной шеей просунул мне в окошко тёплый свёрток. Восточное блюдо, ирландский флаг на стене киоска и бодрые звуки волынки из динамиков – странное сочетание. Но, несмотря на стилистическую мешанину, фалафель был очень вкусным. Вот они, радости глобализма в Поволжье.

Ко мне подошла женщина в летах с внешностью председателя колхоза из советских чёрно-белых фильмов. Одним словом, благонадёжная. Она держала за руку нарядную девочку, лет шести, с белоснежными бантами на голове. Смущённо улыбаясь, женщина попросила у меня тридцать рублей на проезд. Она пояснила, что потеряла кошелёк и теперь ей с внучкой не на что вернуться домой на окраину города, в Красноармейский район. Пока я доставал из кармана мятую сторублёвую купюру, женщина причитала о том, как ей неудобно просить постороннего о помощи. И как хорошо, что мир не без добрых людей. Потом она желала мне крепкого здоровья и долгих лет жизни.

У меня замечательная память на лица. Два года назад, когда я последний раз был в Волгограде, эта же парочка обратилась ко мне с аналогичной просьбой. Правда, тогда они остановили меня на набережной. За это время девочка заметно подросла, а женщина раздобрела. Либо за пару лет они так и не собрали нужную сумму на билет на маршрутку, либо бизнес был столь доходным, что возвращаться в Красноармейский район не имело смысла.

В парке возле футбольного стадиона я уселся на скамейку. Мимо ковыляли старики, тяжко охая не то от жары, не то от усталости. Доносились обрывки разговоров об артрите и повышении пенсии. Сонные мамаши, разомлевшие на южном солнце, безучастно катили коляски со своими отпрысками в неведомое будущее. Царивший вокруг покой иногда нарушали студенты, с визгом реагируя на игру гормонов.

Удивительное дело: почти все прохожие мне кого-нибудь напоминали. Вот прошла юная Леночка, староста моей группы в университете; вот, нервно озираясь, прошагал алкоголик дядя Коля со второго этажа родительской хрущёвки. Людей много, а типажей и жестов – мало. Тем не менее всякий верует в собственную уникальность. Остроносая, умеренно прыщавая студентка наверняка считает себя неповторимой. Но она даже не догадывается, что её косая ухмылка кем только не использовалась в общежитии Саратовского госуниверситета почти двадцать лет назад. Никакой действительно новой гримасы человек породить уже не в состоянии. У всех есть только неисключительная лицензия на использование чужих ужимок.

В полдень стало нестерпимо душно. Кроссовки прилипли к асфальту, и запахло жжёной резиной. От жары не спасала даже тень от покосившегося тополя. Опасаясь растаять целиком, я направился в близлежащий торговый центр в поисках прохлады.

За столиком на территории фуд-корта сидела парочка. Они держались за руки и с нежностью (кстати, довольно противной) смотрели друг на друга. Вскоре к ним присоединилась женщина в бирюзовом платье. Она достала из сумки ноутбук и поставила его на стол. Похоже, что невеста с женихом обсуждали с тамадой грядущую свадьбу.

Женщина, развернув экран ноутбука к влюблённым, показывала им какие-то фотографии и что-то объясняла. Будущий муж энергично кивал головой в такт её словам, а вот невеста оказалась не столь сговорчивой. Она презрительно сморщила крупный, мясистый нос, и всем, даже мне, стало ясно, что ни на какие уступки она не пойдёт. Возможно, что не только в тот момент, но и вообще. На лице будущей хранительницы очага отразилась вселенская скорбь. Похоже, цвет воздушных шариков или ассортимент лёгких закусок не соответствовал её мечтам о «самом главном дне», которые она лелеяла с детства. Будущий муж, разумеется, вообще никогда не думал о дне бракосочетания и с удовольствием перестал бы это делать в любой момент.

И вот такую бессмысленную суету мы называем подготовкой к свадьбе. Вместо того, чтобы неделями размышлять о том, под какую музыку состоится их первый танец, влюблённым следовало бы задуматься о танце последнем и составить брачный договор. Но такие хлопоты традиционно осуждаются. Зато у нас любят говорить банальности с глубокомысленным видом. И повторяют их, словно мантры, до тех пор, пока смысл сказанного окончательно не сотрётся. На семейных торжествах родня часто внушала мне социально приемлемую мысль:

– Какая, Виталик, у тебя семья хорошая! Сынок богатырь, жена красавица. Обеспечивает надёжный тыл.

– Только я ни с кем не воюю. Я пацифист.

II

Сашка арендовал офис в бизнес-центре рядом с площадью Чекистов. Громадная «стекляшка», как он уверял, считалась престижным местом в городе, поэтому высокая стоимость аренды его не смущала. «Это разумная инвестиция, – говорил он многозначительно, – понты в России всегда окупаются». Годы ведения разнообразных тренингов не могли не сказаться на Сашке, поэтому иногда он сбивался на менторский тон в разговоре со мной. Однако я не обижался. Возвыситься надо мной он не мог: я видел, как он ел козюльки в первый день в школе. Видел, как он убегал, словно заяц, от гопников с Североморской улицы. А уж сколько раз я держал его за плечи, когда он, в стельку пьяный, шумно блевал – и не вспомнить. Да и как вообще мог задираться человек, умудрившийся смыть в унитаз обручальное кольцо в первую брачную ночь?

Мы договаривались встретиться в два часа, но я пришёл пораньше. Смазливая девушка (на бейджике – «Юлия, офис-менеджер») сообщила, что Александр Вадимович ведёт занятие. Для столь шикарной внешности на ней была слишком целомудренная юбка, и я подумал, что Сашка теряет хватку.

Войдя в просторный конференц-зал, я тихо сел на крайнее место в последнем ряду. Сашка заметил меня и расплылся в улыбке. Прочие присутствующие не были настроены так же благодушно. Лысый толстяк, похожий на пончик, с которого ветры времени сдули сахарную пудру, даже не поленился привстать со своего места. И всё это ради того, чтобы метнуть в меня сердитый взгляд.

Сашка, в чёрном костюме и столь же беспросветно чёрной водолазке, вальяжно расхаживал по сцене. Будто пресыщенный актёр, уставший от всеобщего поклонения, говорил он неохотно, с явной ленцой. Сашка снисходил с вершин мудрости до простаков, рассказывая что-то про технологии продаж, работу с клиентом и переговоры. Возле проектора стоял квадратный столик, на котором высилась башня из книг, вышедших из-под его пера.

– И мы опять приходим к тому, что успех – это технология. Это такая же технология, какую мы используем в личной жизни, спорте или работе. С той лишь разницей, что обёртка у неё другая, а суть та же. Понимаете, да? Чтобы быть успешным, нужно применять технологию, чтобы бизнес приносил прибыль – тоже требуется технология. Если клиент покупает товар, приносит вам деньги, значит, технология применяется правильно, но это только первый шаг. Формирование лояльности клиента – это тоже технология, как и степень удовлетворённости клиента…

Я не заметил ни одной мысли в его словах, но сидевшая ниже девушка ухитрялась конспектировать Сашкину речь, выделяя жёлтым маркером особенно ценные пассажи.

– Лидер тот, кто в совершенстве владеет технологией. Притом совершенно неважно, знает ли он о том, что применяет технологию. Незнание не освобождает от успеха. Понимаете, да? Технология лидерства, технология продаж, технология процветания и успеха. Улавливаете, да?..

Я решительно ничего не улавливал, но все вокруг, как по команде, закивали. Видимо, мой радиоприёмник был настроен на другую волну. Убаюканный словом «технология», произнесённым за несколько минут под сотню раз, я перестал следить за его словами и погрузился в воспоминания.

Почти тридцать лет назад Сашка, тогда ещё патлатый румяный школьник, тоже стоял на сцене. В доме культуры имени Гагарина нас торжественно принимали в пионеры. Церемонию приурочили к очередному 7 ноября. Мне повязали обычный красный галстук, а вот Сашке родители потратились на атласный, и в нём он походил на холёного кота. Мы торопливо, запинаясь и краснея, произнесли клятву перед лицом товарищей. Потом играла бравурная музыка, и все нас поздравляли. Заканчивался 1990 год.

Экзистенциальный переход из октябрят в пионеры прошёл для меня практически бесследно. Пионерами мы числились несколько месяцев, так и не успев понять, к чему мы были всегда готовы и, главное, зачем. Ленинский уголок в школе за одну ночь утратил все изображения Ленина. Следующим утром завуч Ольга Николаевна, проходя по коридору, стыдливо прятала глаза.

В доме культуры имени Гагарина вскоре открылась секция каратэ, куда я сразу же записался. Чёрный пояс с лёгкостью потеснил в мечтах красный галстук. Однако постигал древнее боевое искусство я всего две недели. До первого удара под дых, нанесённого омерзительным парнем, каждое слово которого сопровождалось брызгами слюны. К боли я оказался не готов, и желание подражать Ван Дамму приобрело сугубо теоретический характер.

Закат советской империи и последовавшая за ним смена строя никак не сказались на нашей с Сашкой дружбе. Турецкие свитеры сменили форменную школьную одежду, у гимна потерялись слова, а мы по-прежнему сидели за одной партой и подшучивали над одноклассниками и всем этим абсурдным миром.

Лекция завершилась, и зал опустел. Сашка взял верхнюю книгу из нераспроданной кипы и подошел к мне.

– Не желаешь прикупить? – улыбнулся он.

– Нет. Ты же знаешь мой принцип. Я читаю только такие книги, где есть хотя бы две мысли.

– Целых две, конечно, обещать не могу. Но зато цена сегодня шоколадная. По скидке – всего лишь тысяча рублей.

– Сколько? – присвистнул я, испытывая пролетарское негодование.

Название шедевра не предполагало даже намёка на иронию – «Путь лидера. Секреты богатства и процветания». На обложке красовался Сашка в сером костюме-тройке. Он хищно улыбался, сверля взглядом потенциального читателя. Пальцы рук у него были сложены диковинным образом, в форме ромба.

– А это зачем? – спросил я.

– Так нужно, – понизив голос, ответил Сашка.

Я не сразу заметил, что автором указан некий Александр Брасс.

– Брасс? – удивился я. – Это что еще такое? Ты что, пловцом заделался?

– А ты думал, что я учу делать деньги без псевдонима? Со своей настоящей фамилией?

Настоящая фамилия Сашки – Долгов.

– Ты вслушайся, как солидно звучит, – продолжал Сашка. – Брасс… Какие ассоциации вызывает? Брасс – это деньги, уверенность, стиль. Чувствуешь? Так зовут хозяина жизни. Он всё держит под контролем, и все блага мира сами падают ему под ноги.

– А у меня другие ассоциации: хлорка, брызги и вода в ушах.

– Это потому что ты дурак, Виталя, – усмехнулся Сашка. – Похоже на имя богача Красса. Античную историю учил? А ещё это «медь» по-английски.

– Медь, конечно, меняет дело, – сказал я.

– А как бы ты хотел? Ты только представь себе афишу – «Как жить без долгов вас научит А. Долгов».

– Ну, взял бы фамилию матери.

– Трошечкин? – взвизгнул Сашка. – Шутить изволите? С такой фамилией хорошо собирать пожертвования на корм для котят. Дайте трохи на еду для крохи. Ты, кстати, занимаешься благотворительностью?

– Временами.

– Почему же не постоянно?

– Не такой уж я и грешник.

В зал вошла помощница Юля и попросила Сашку подойти к телефону. Банковский менеджер на проводе. Когда Сашка скрылся за дверью, помощница любезно предложила мне кофе. Из её рук я бы взял даже чашку с рыбьим жиром, настолько Юля была хороша.

Пока мой друг отсутствовал, я от нечего делать листал его книжку о пути лидера.

– Извини, Виталь – сказал он, вернувшись. – Банк уточнял назначение платежа.

– Ерунда, – проговорил я, не отрываясь от книжки. – Любопытно, очень любопытно. Вот как вам это удаётся?

– Что именно?

– Я недавно в книжный заходил. Помнишь, тот, что через дорогу от Облсуда? Так вот, мне бросилось в глаза, что классика издаётся на хреновой бумаге. Обложки мягкие, шрифт мелкий. На грани убогости! А вот у таких продавцов воздуха, как ты, обложки яркие, книги увесистые. Бумага – просто высший класс! Твоя книжка продается в два-три раза дороже, чем романы Толстого и Достоевского. И при всём при этом – ведь покупают твои книги!

– Ещё как покупают, – согласился Сашка.