Ф И Н А Н С И С Т

Шелехов Константин

Ф И Н А Н С И С Т

Глава 1

1.

— Я обращаюсь к тебе, Великий Отец и Князь мира сего! — голос человека в белоснежном одеянии дрогнул, но эхом разнёсся по каменным сводам. — Я готов стать твоим адептом. Я принесу себя на алтарь служения, даже если алтарь этот — моя плоть.

Тяжёлый голос, сотканный из скрежета и шёпота мёртвых, ответил не сразу. Сначала воздух сжался, будто сама тьма сделала вдох.

— Хорошо. — в этом слове слышался звон разбитых зеркал. — Ты послужишь мне. Но не так, как сам хочешь. Твоя задача — покупать жизнь и блага человеческие. Каждое желание, каждая улыбка — пусть они становятся монетами в моей казне.

Человек побледнел, но выстоял:

— Но как, Князь? У меня нет ни знаний, ни навыков для этого. Я пуст, как кувшин без дна.

— Кинь мантию в пламя, что пылает пред тобой. — приказал голос, и огонь взметнулся выше человеческого роста, окрасившись в багровый. — Я наделю тебя знаниями и хитростью богов. Тебе не нужно учиться — тебе нужно лишь помнить то, чего ты никогда не знал.

Мужчина сорвал с плеч мантию и, не колеблясь, бросил её в жадное пламя. Огонь лизнул ткань, и она исчезла с противным чавканьем, оставив после себя запах серы и озона. На человеке остались лишь тонкие, почти ритуальные трусы.

— Запомни, — тяжело пророкотал голос уже из самого огня, — твоя мантия была защитой богов потустороннего мира. Отныне ты гол перед ними. И будешь благодарен, если после своего обращения выживешь на этой планете. Ты — никто. Ты — сосуд. Ты — «Торговец душ». Иди и не бойся неодобрительных взглядов. Главное — это работа на меня. А взгляды... они станут твоим топливом.

Мужчина склонил голову, прижав руки крестом к груди — жест, которого он не знал, но тело выполнило его само:

— Как скажешь, Князь...

— Зови меня Хозяин, — перебил голос, и в нём послышалось удовольствие паука, наблюдающего за мухой. — Отныне и навечно, пока длится наш договор, я — Хозяин для тебя. А ты — Хозяин над купленными тобой душами. Навечно. Пока они не сгниют в своих телах, пока их имена не сотрутся из Книги Живых.

Из жерла пламени вылетел клинок. Он прочертил в воздухе огненную дугу и воткнулся в землю у ног мужчины, превратившись в ритуальный нож, на конце которого дрожало тонкое, живое гусиное перо.

Человек сглотнул вязкую слюну:

— Я повинуюсь, Хозяин.

— Теперь ступай, — голос стал тише, будто удалялся в бездну. — Нарекаю тебя Алчущий. Это твой первый чин. Ты будешь пить чужие желания, пока не захлебнёшься. А дальше — будет видно. Или не будет, если ты слаб.

Пламя затихло, оставив лишь угли, похожие на чьи-то глаза. Мужчина, Алчущий, поднял нож, затем перевернул его и второй нож, что появился из дыма, воткнул рядом. Он перешагнул сквозь узкий коридор между лезвий, и каждый шаг отдавался в позвоночнике ледяной болью — посвящение приняло его.

В груди вспыхнуло. Не сердце — раскалённая болванка, которая дышала жаром, как кузнечный мех. Он знал: у него всего три часа, чтобы испить живой воды и затушить этот внутренний огонь. Иначе пламя сожжёт его изнутри, оставив только пустую оболочку для бесов.

До реки было около двух часов быстрого ходу. Он рванул через чащу, царапая плечи о ветки, но на середине пути оступился. Корень, похожий на скрюченную руку, подставил ему подножку, и Алчущий услышал хруст в щиколотке. Река уже виднелась вдали — серебряная нить, дрожащая на горизонте. До неё оставалось полчаса, но нога отказывалась нести.

— Ползи! — голос Хозяина ударил прямо в мозг, не через уши. — Солнце взойдёт через тридцать три минуты. И ты угаснешь за шаг до воды. Твоя плоть обуглится, а душа моя будет плакать вечность — не от жалости, от злости за потраченный материал!

Алщущий пополз. Каждый сантиметр земли впивался в него колючками и камнями, он обдирал кожу до мяса, оставляя кровавый след, но голос подгонял его снова и снова, как кнут над загнанной лошадью. Он коснулся губами воды в тот момент, когда небо над горизонтом начало сереть.

Он пил. Жадно, захлёбываясь, чувствуя, как ледяная влага гасит огонь в груди.

— Хватит! — усмехнулся дьявол, и эхо его смеха разбилось о водную гладь. — А то всю реку выпьешь, зверь. Она мне самой нужна.

Алщущий оторвался от воды, хватая ртом воздух. Из реки, сотканный из тины и утреннего тумана, выступил бес. Он был тощим, с длинными пальцами, которые заканчивались когтями, и кожей, напоминающей кору старого дуба.