скачать книгу бесплатно
– Так, ну это все для дела. Допустим! А положительное есть что-нибудь? – решил уточнить я.
– То есть? – обиделась сестра, – А этого что? Мало?
– Да нет. Только если ты умеешь проникать в сознание, то это значит, что у тебя есть шанс не только что-то оттуда забрать, но и что-то туда принести, – важно расширив глаза, медленно сказал я.
– Ну, это ментальное целительство, – Катя начала соображать, о чем я. – Вообще мы, развивая свои навыки, можем включать эмпатию и чувствовать больного или присутствовать на важных переговорах и чувствовать, что думают люди. Не обманывают ли.
Клиника у нас для душевно больных, привозят к нам разных пациентов, и мы с ними работаем. Не все могут пережить воспитание в роду. Кто-то не может пройти особо жесткое испытание. Кто-то спать не может. У кого-то кризис среднего возраста. У кого-то кошмары. Короче, много всякого. И когда люди и их окружающие начинают понимать, что другого выхода нет, то приезжают к нам. Да и это не основная работа. Драки, разборки, войны, просто чрезвычайные случаи. Всего много, а голова – такой орган, который не прощает ошибок. Разные случаи бывают. Бывает, голова треснет. Кость залечить целитель может, а вот как быть с поврежденным мозгом? Тоже к нам везут.
– И реально мозг латаете? – не поверил я.
– Ну не то чтобы латаем, – сказала Катя. – Воздействуя на определенные участки мозга, заставляем его выйти на рабочий режим. Помогаем ему быстрее восстановить свои функции.
– И что, прям люди выздоравливают? – не поверил я. – И с дырками в голове?
– Хм, – грустно ухмыльнулась Катя, – и такие были. У меня два было. Один восстановился нормально. Уходил на своих двоих. Мы его полностью восстановили. Пуля попала в такое место, что ничего не пострадало. Он все помнил и сам старался выздороветь. Соблюдал диету и все мои требования. А вот у второго тяжело было. Потерял память. Практически всю. Говорить мог, а вот вилку держать не умел. Или вот машиной мог управлять, а позвонить не мог. К сожалению, имени своего так и не вспомнил. Зато живой, что само по себе чудо.
– Ничего себе! – удивился я. – И сколько же такое лечение занимает?
– Минимум год. Раньше тоже можно. Только мы гарантии даем минимум после года. Мы же все функции восстанавливаем полностью.
Некоторые хотят восстановить функции мозга и сразу забрать больного. Тут уж пятьдесят на пятьдесят. Если организм крепкий и целитель из родственников есть, то это проще. А так… Мороки с таким больше, чем лечения. Нам, бывает, потом привозят их на еще один восстановительный курс, потому что сами родственники справиться не могут. Какая бы сиделка ни была, заставить работать мозг она не может.
– То есть ты можешь? – не понял я.
– Это сложный процесс, – немного подумав, сказала сестра. – Тут даже если я тебе расскажу что-то, считай, половину пропустила, чтобы понятней было. Во-первых, активность мозга мы восстанавливаем, когда пациент находится в коме. Если он по естественным причинам не в коме, то мы погружаем его в искусственную. Мозгу, как никому, нужен отдых после травмы и максимальная статичность. С другой стороны, мозг может заснуть в таком случае. А тут нужна я. Погружаясь в сознание больного, я активизирую его мыслительные процессы. Общаюсь с ним. Воздействую определенным способом. И только потом, когда появляется возможность находиться в сознании и не повредить себе ничего, он просыпается.
– Тогда как ты мозг восстанавливаешь? – не понял я.
– Мозг слишком хрупкая вещь, чтобы его восстанавливать. Он сам восстанавливается. Я лишь заставляю его понимать, что он должен восстанавливаться, а не спать, – сказала Катя уже не как учитель, а как человек, объясняющий кому-то простые вещи, которые этот кто-то не может понять.
– А как же тогда спинной мозг? – решил схохмить я. – Его восстанавливаете?
– А его как раз таки восстанавливаем, – сказала Катя. – Это уже не чистая менталистика, а нечто вроде сплава ментальных техник и простого целительства.
– Круто! – в очередной раз не сдержал восхищенного возгласа я.
– Еще мы с детьми работаем! – заулыбалась Катя. – Это классно. Они клевые и меня любят. У меня рисунков много. Мне постоянно что-то дарят.
– А что дети? – не понял я.
– Бахир, конечно, заботится о том, чтобы плод развивался хорошо. И у многих это так, но случаются отклонения в поведении и в психике ребенка. Есть аутисты, которые не всегда принимают окружающий мир… Много всякого.
– Слушай, если все так, то почему я ничего подобного не чувствовал? Что-что, а то, что у меня есть комантоку рода, я помню, но никаких считываний мыслей и эмпатии у меня никогда не было.
– Ну, для начала учиться в роду начинают после семнадцати лет. До этого идет общая подготовка. Эмпатия, мыслесвязь, умение вводить в сон и навязывать свои желания. Помимо этого идет обычное целительство, прикладная психология, гипноз.
– Гипноз? – не понял я.
– Да, это одна из базовых техник защиты – возможность загипнотизировать врага.
– Э… А почему не какое-нибудь ментальное воздействие? – не понял я.
– Потому что нельзя ребенка подобному учить, мало того что кого-нибудь убьёт, так еще сам в своем уме не останется. Дети вообще более хрупкие, и нельзя несформировавшееся сознание допускать в чужую голову. А что касается тебя, то я чувствую некоторую странность. Наверное, блокиратор нанес урон твоему развитию. К тому же ты никогда не делал медитации для того, чтобы направить мыслительные потоки не внутрь, а наружу.
– Чего? – не понял я.
– Не тренировался по клановым методикам! – почти по слогам сказала Катя.
– Слушай, а ты меня научишь? – спросил я.
– Ты хочешь научиться? – спросила она.
– Конечно, – я был доволен и деловит. – Ты тут месяц. Что там будет дальше – не знаю, но мне кажется, что я бы с удовольствием начал тренировки. У меня, кстати, отдельный тренировочный зал есть.
– Ну… – Катя немного задумалась, всего на мгновение, а потом тут же продолжила: – Конечно, я тебя с удовольствием научу, братик!
Глава 4
– Ну что, как ты себя чувствуешь? – спросил я у сестры, когда мы пришли после занятий в ее комнату.
– Отлично, – сказала она, рухнув на диван, и внимательно посмотрела на меня, после чего, сощурившись, быстро продолжила: – Я вот смотрю на тебя, и у меня возникает желание тебя придушить. Ты свеж как огурчик. И ничего тебя не берет.
– Ха-ха-ха, – не выдержал я и засмеялся. – У тебя ничего не выйдет. Приди сначала в себя. Потом я, может, и дам тебе возможность напасть на меня со спины. И даже, возможно, дам фору в виде первого удара.
– Иди давай, – махнула она на меня рукой, откидываясь на диван и поднимая ноги на подушку, – монстр.
– Хорошо, – с довольной миной сказал я и пошел к двери. – Я еще вечером зайду.
Выйдя в коридор, я быстрым шагом направился в здание учебного корпуса. Сегодня у нас должно было быть очередное освоение операционной системы мобильного доспеха. И этот урок я не то чтобы не хотел пропустить, даже опаздывать не хотелось.
Негативный опыт подсказывал, что можешь так опоздать и пропустить что-нибудь в самом начале, а потом окажется, что это основное и ты просто потратил все время для того, чтобы понять, о чем речь. А мне сейчас максимально нужно учиться, непонятно, что будет через месяц. Возможно, судьба распорядится мной таким образом, что придется вернуться на родину.
И тем не менее, когда я быстрым шагом двигался по дорожке, с губ у меня не сходила довольная улыбка. Потому что сегодня наконец я смог проверить одну очень важную для меня вещь. А именно, чувствует моя сестра Диму или нет. И как оказалось – не чувствует. Огромный камень, который висел у меня на душе, пропал.
А ведь сегодняшнему результату предшествовала долгая подготовка. Началось с того, что на следующий после приезда Кати день я пригласил ее в тренировочный зал. Он, как ни странно, был свободен, и я вполне мог там заниматься до сих пор. Как-то ни Тау Лонг, ни его люди не забрали пустующее в основном здание и не отправили меня тренироваться в общий зал со всеми.
Мы с ней вошли внутрь и сели друг напротив друга.
– Итак, – начала сестра, – насколько я понимаю, ты умеешь медитировать.
– Да, – спокойно ответил я.
– Это хорошо, – довольно сказала она. – Потому что при обучении на это уходит львиная доля всего времени. Без правильной подготовки ничего не получится.
У нас в России не очень-то принято заниматься медитациями. Техники для работы с бахиром принято просто нарабатывать, особенно скорость исполнения, в том числе и в реальных условиях. А медитации используются только в самом начале обучения, для того чтобы была возможность почувствовать саму энергию. Но это только для обычных пользователей бахира.
У нашего рода с медитацией другие отношения, более доверительные, что ли… Для работы с сознанием нужно иметь хорошее воображение и стабильный внутренний мир. Медитации помогают это все сформировать. Это понятно?
– Да, – кивнул я, рассматривая позу сестры. Если я сидел в позе лотоса, то она просто принесла с собой большую подушку и примостилась сверху. Зрелище было настолько нетипичное, что я не выдержал и спросил: – А ты всегда на подушке медитируешь?
– Я не буду медитировать, – отрицательно покачала головой Катя. – Я буду заниматься не этим. Для начала слушай основные правила безопасности и не перебивай. Если ты почувствуешь что-то не то, типа слабости или некоего отупения, сразу говори «стоп». Любая странность, которая с тобой происходит, должна быть мне известна. Может быть, у тебя будет ощущение щекотки в голове, тогда тоже скажи. Хорошо?
– Хорошо, – я покорно согласился.
– Начнем мы с базовых занятий, которые проводятся с молодыми неофитами. И это будут мыслеречь и эмпатия, – сказала Катя. – Делается подобное в несколько этапов. Передача мыслей глаза в глаза, передача мыслей, когда один глаза закрывает. И последний этап – без зрительного контакта. Сразу хочу сказать, что это первый уровень и его можно выполнять в нескольких вариациях. Самый простой и быстрый – это позволить мне зайти в твое сознание, и я сама несколько раз протранслирую мысленное сообщение. Ты побудешь рядом, но управлять телом не сможешь, зато воочию прочувствуешь, как это выглядит.
На последней фразе она замерла и пристально на меня посмотрела, чтобы оценить мою реакцию на слова, и я не преминул ей ее показать:
– Мне не интересна подобная идея.
Как-то не нравилось мне, что специалист по гипнозу, у которого камонтоку – это умение ковыряться в мозгах, проникнет в мое сознание. В этот момент может случиться все что угодно. Да и Дима в моей голове присутствует, и его никуда не спрятать.
Обговорив с ним вчера возможность его раскрытия, мы пришли к мнению, что к сестре еще нужно приглядеться. Еще при нашей первой встрече она пыталась залезть мне в мозги, но Дима не дал ей этого сделать, и подобный настрой настораживал.
Видимо, моим камонтоку может пользоваться и он, потому что Дима совершенно не понимал, как это случилось. И даже предположил, что она его так и не почувствовала, потому что ничего по этому поводу не говорила. Хотя совместными усилиями мы придумали байку о раздвоении личности, которая выглядела вполне логично. Вот только сами рассказывать ее не спешили, а решили с ним пока не высовываться и сидеть на попе ровно. По крайней мере до тех пор, пока хотя бы немного не разберемся во всей этой менталистике.
– Хорошо, – согласно кивнула сестра, будто бы я поступил так, как она и рассчитывала. – Это нормально, что ты не хочешь так делать. Никто не хочет, чтобы у него в голове рылся посторонний. Это правильно. Только есть одно но. Мы, в принципе, я думаю, научимся и так, но ты должен знать, что как представитель рода ты не только защищен в ментальном плане, но и любого нарушителя спокойствия можешь не просто в бараний рог скрутить, но и убить.
В своем сознании самый сильный – ты. Если ты в своем сознании начинаешь проигрывать, то это значит, что все вокруг обман, и ты должен сопротивляться. Это всегда так было. Даже дед никогда не сможет прочитать мои воспоминания у меня в голове, если я этого не захочу, и у тебя тоже, хотя ты и не обучен. Понятно?
Дождавшись очередного кивка, она продолжила:
– Сначала помедитируй около десяти минут. В медитации ты должен представить, что находишься в своей комнате. У тебя должно быть тепло и уютно, но потом ты подходишь к входной двери и открываешь ее в коридор. В коридоре не тепло и не уютно, все в полумраке, и еще на тебя дует немного холодный ветер. Подобная картинка должна прорабатываться у тебя в голове не раз и не два. И дверь должна быть открыта, когда я буду пытаться с тобой говорить. Самое сложное – это сделать первые шаги, после того как ты научишься этому, уже никогда не забудешь. Если все понял, то начинай.
Для начала я успокоил дыхание и начал настраиваться на работу. Мне были понятны объяснения, но их я интерпретировал на манер радиолюбителя. Я должен открыть свое сознание и быть приемником, в то время как Катя будет передатчиком.
Те отведенные десять минут прошли мигом. Я открыл глаза, встретившись со взглядом сестры, в готовности услышать в голове ее голос. Вот только ничего не произошло.
– Ты открылся? – уточнила она через несколько минут.
– Да, – медленно кивнул я, в очередной раз напрягаясь и готовясь принять ее мысли.
– Странно, что я ничего подобного не чувствую, – заявила она. – Я уже и обычным способом попробовала, и даже сузила луч ментальной энергии, чтобы усилить действие, и даже подала больше силы, но у меня ничего не получается. Хотя даже с обычным человеком это бы прокатило. Подобный навык можно натренировать и у обычных людей, но ты из рода, и я точно тебя чувствую. А ты что-нибудь ощущаешь?
– Ничего, – отрицательно покачал головой я и еще раз максимально прошелся по своим ощущениям.
– А так? – еще раз спросила она, хмурясь, словно делала некое невероятное усилие.
– Ничего, – ответил я, когда она заметно глазу расслабилась. – Что будем делать?
– Пытаться, – немного зло ответила она. Наверное, подобного с ней никогда не случалось. Вот Катя и злилась. – Повторяй то упражнение, о котором я говорила, и держи дверь открытой. А я попытаюсь на тебя настроиться. Попробуем еще раз.
К сожалению, ни через десять, ни через двадцать минут у нее ничего не получилось. Я ничего не слышал. Наконец девушка махнула на это рукой.
– Странно, что я не могу на тебя настроиться, – первое, что она сказала после того как прекратила свои попытки. – У тебя словно защита стоит. Кажется, ничего подобного нет, твое сознание спокойно и открыто, но все равно ничего не получается. Только я на тебя настраиваюсь, как меня словно выбрасывает.
– И что это значит? – не понял я. – У меня что, есть ментальная защита?
– Скорее всего, это именно она или, что более вероятно, это просто не мой уровень. Мы будем пытаться и пробовать. Вполне возможно, что это от блокиратора, который ты носил. Он вполне мог заставить потоки энергии пойти таким образом, что я не могу разобраться, с какой стороны к тебе подойти. Поэтому будем просто пытаться. У меня, кстати, не получилось ни погасить твое сознание, ни как-то по-другому на него воздействовать. Так что радуйся.
– Хм, – нахмурился я. Такая перспектива мне не нравилась, все же мне хотелось научиться хотя бы части техник, которыми пользуется сестра. Такие навыки могли бы здорово мне пригодиться.
Перед началом в мыслях была уверенность в том, что после первого занятия я точно пойму, что и как делать. Особенно если учитывать общение с моим «пассажиром».
Сейчас же, немного поразмышляв, подумал о том, что не все должно получаться сразу, и это нормально. Я резко выдохнул и понял, что нужно работать дальше, все-таки я человек дела, глядишь, напрягусь – все и получится, поэтому спросил у сестры:
– Что будем делать дальше?
– Дальше? – Катя задумалась. – Давай сначала попробуй мысленно поговорить со мной.
– О! Это должно быть просто! – сказал я и отправил мысленный посыл Кате: «Ты меня слышишь?»
Сестра же не успела даже скептически отреагировать на мои слова. Она только стала поднимать взгляд вместе с рукой, как удивленно замерла и широко раскрыла глаза.
– Я тебя слышу! – заявила она. – Причем хорошо и четко. Такое на первом занятии мало у кого получается. Нужно уметь правильно сформировать посыл. У тебя это получилось! Молодец!
– Ха, – я довольно улыбнулся. – Я же говорил.
– Молодец, молодец, – кивнула Катя. – Здесь справился. Теперь попробуй связаться со мной, когда я закрою глаза.
– Давай, – согласился я.
– Есть. Сигнал проходит. А теперь сам закрой глаза и попробуй еще раз, – наклонив голову подбородком к груди, сказала она.
Закрыв глаза, я повторил все то же самое. Только перед попыткой представил образ Кати. Все было так же, как и в предыдущие разы, но я явно уловил что-то еще. Что-то отдаленно похожее на женский крик.
– Знаешь, я что-то почувствовал, – удивленно раскрыв глаза, заявил я, вспомнив о технике безопасности.
– Это ты о чем? – спросила Катя, также открывая глаза.
– Мне показалось, что когда я тебе что-то говорил, то слышал женский крик. Тихий-тихий. Он даже на крик не похож, скорее некое внутреннее чувство.
– Отлично, – заявила сестра. – Это сделала я.
– Что сделала? Это эмпатия? – не остался безучастным я.
– Нет, что ты. Я просто напряглась и мысленно кричала. И в тот момент, как услышала твои слова, поняла, что моя теория может подтвердиться. И она подтвердилась. – Катя на мгновение замолчала перед оглашением своего вердикта, а потом быстро продолжила: – У тебя просто отсутствует навык и не разработаны умения.
– Этого следовало ожидать, – подняв правую бровь, скептически сказал я. – У тебя такое выражение лица было, будто ты мне какую-то тайну великую открываешь.
Вместо ответа сестра впилась взглядом прямо мне в глаза и опять напряглась, а потом расслабилась.
– Я ничего не почувствовал, – отрицательно покачал я головой, догадавшись о том, что она сделала.
– Тогда мысленно рассказывай мне какую-нибудь историю. А я попытаюсь с тобой поговорить, – скомандовала она мне.
К сожалению, ни в тот день, ни в следующий мы так ничего и не достигли. Тренировки я решил проводить два раза в день. Перед завтраком и перед ужином. С каждой тренировки Катя уходила опустошенная. Мне казалось, что энергии у нее должно было быть больше, но, к сожалению, это было не так. Ментальные техники были жутко прожорливыми, и у нее не получалось долго работать с ними. Наверное, потому, что для выполнения хотя бы одной техники по передаче мне мысленного сообщения она выкладывалась по полной и каждый раз пыталась выдать самую сильную и громкую мысль. Потом энергия у нее заканчивалась, и мы шли в апартаменты.