скачать книгу бесплатно
Уж замуж невтерпеж
Ирина Владимировна Щеглова
Представьте себе картину: по городу едет свадебный лимузин, а из люка в крыше, размахивая букетом, торчит уже сильно беременная невеста. Как положено, в белом платье, с длинной, летящей по ветру фатой. Феерическое зрелище, не так ли?.. Однако если девушка поставила себе целью отметить свадьбу по-настоящему торжественно и пышно, ей не помешает даже стадо носорогов. Настя праздновала самый счастливый день в своей жизни уже в третий раз, но отнюдь не с меньшим размахом и энтузиазмом, чем раньше. Глядя на счастливую невесту и немного подавленного, закованного в костюм, как в броню, жениха, Сергей, журналист и психолог, задумался о свадьбах. Что это вообще за привычка – жениться и выходить замуж?..
Ирина Щеглова
Уж замуж невтерпеж
Свадьба пела и плясала!
– Настя замуж выходит, – озабоченно сообщила жена.
– М-м? Кто?
– Настя…
– Какая Настя?
– Сережа! – Аня повысила голос. – Юрьева! Настя!
– Опять?! – насмешливо переспросил я, отрываясь от журнала.
– Ну… – жена пожала плечами и вздохнула, – вот, только что пригласила на свадьбу…
Я закрылся журналом и только потом ответил:
– Не пойду…
* * *
Когда меня приглашают на свадьбу, я испытываю оторопь. Да-да, натуральную оторопь. Лицо у меня при этом становится эдакое, кисло-вытянутое, перед приглашающим неудобно, честное слово, но поделать с собой я ничего не могу. И не потому, что я противник бракосочетания, нет. Сам по себе обряд значит только то, что значит. Он и она становятся парой, семьей, а не просто так, после дискотеки решили потрахаться… «испытать чувства» и т. д. Хотя многие со мной не согласятся, я все-таки останусь при своем мнении.
Тем более что на первых двух свадьбах Насти Юрьевой я уже присутствовал, и повторять сей эксперимент в третий раз у меня не было ни малейшего желания.
У меня, знаете ли, детская психологическая травма, можно сказать, на свадебной почве. Было мне лет восемь или десять, отправили меня родители к каким-то бабушкам в деревню, чтоб, значит, свежий воздух, травка, витамины и все прочее по списку. Н-да… Еще помню, картошка была, жаренная в сметане, есть ее невозможно, но все почему-то хвалили, а я был мальчиком вежливым, и мама меня учила есть все, что дают, и благодарить. Я давился картошкой, истекающей жиром, хлебал, закрыв глаза, горлом, чтоб не чувствовать вкуса, окрошку на настоящем деревенском квасе. О, этот квас! Киснущий в трехлитровых банках! А цельное молоко, прямо из-под коровки, я пить так и не научился, я его проглатывал, конечно, а потом бежал в кусты… Одним словом, мне было очень весело.
Что еще: неистребимый запах навоза, грязь, мухи, вечно пьяные мужики, горластые тетки, пыль и четырнадцатилетняя соседка, в которую я сразу же влюбился. Не будь ее, моя жизнь стала бы абсолютно невыносимой. А так я регулярно ходил на почту, звонил домой и на мамины вопросы неизменно бодро отвечал: «Да, мам, нормально все… ага, помогаю на огороде… нет, не ругают… домой пока не хочу».
Я не был ни маменькиным сынком, ни неженкой. Не хуже деревенских гонял на велике, умел плавать, и если удирал на речку с пацанами, то возвращался в бабкин дом в глубоких сумерках. Особого внимания на меня никто не обращал, разве только соседка Валя, чей образ поселился в моем сердце. Я даже курить пробовал, чтоб казаться ей взрослее, но Валя отругала меня, дала подзатыльник и сказала: «Если еще раз увижу, прогоню и больше никогда не стану с тобой дружить!» Ах, каким сладким показался тот подзатыльник!
У Вали была старшая сестра Света, лет девятнадцати, наверное, девица крупная, загорелая и существующая в своем, взрослом, мире. На глаза мне она почти не попадалась. Так, мелькала иногда, проходила мимо, не замечая нас, мелюзгу, сидящих на крыльце ее дома. Светка вальяжно шествовала к воротам, и под выцветшим ситцевым подолом ее сарафана мерно двигались упругие крупные ягодицы. За воротами ее поджидали парни на мотоциклах. Один из них был «ее». Так нам Валя объяснила. Этот парень в дом никогда не заходил. Приезжал, уезжал, увозил, привозил.
А потом что-то неуловимо изменилось. Валя стала очень суетливой, все бегала, торопилась, озабоченная такая. И мать ее бегала с таким же озабоченным видом, даже папаша как-то притих и казался не таким удручающе пьяным.
Вскоре я узнал, что у соседей готовится свадьба, потому что «Светка чижолая». Как готовилась свадьба: первым делом, конечно, гнали самогон, и к всепоглощающему навозному добавился сивушно-приторный запах, витавший над летней кухней соседей и веселыми дымными завитушками носимый над окрестностями. Светка и ее мать то и дело уезжали «в город», иногда прихватывали с собой Валю. Возвращались усталые, нагруженные тяжеленными сумками. Валя отмахивалась от меня, а я путался у всех под ногами и страдал от отсутствия внимания.
Что мне запомнилось из самой свадьбы, так это ряженые. Когда молодых вели по улице, перед ними бежали человек пять женщин или мужчин, не разобрать, так причудливо они были разодеты и раскрашены, живописные лохмотья, немыслимые шапки, разнокалиберная обувь… Ряженые плясали, пели препохабные частушки и наливали всем встречным самогон из чайников. «Напролет, напролет, хрен летит, как самолет!..» – визгливым нестройным хором пели ряженые, им подпевали выпившие бабульки, бодро ковылявшие следом за свадебным кортежем.
Гуляли несколько дней, столы были накрыты и у жениха, и у невесты. Моя бабка принимала во всем этом весьма деятельное участие, поэтому я тоже был допущен во двор, где стояли бесконечные столы, покрытые клеенкой, из летней кухни туда-сюда бегали тетки, таскали тазики с котлетами и картошкой, гигантские формы с холодцом, шматы сала, буханки хлеба… Остро пахло квашеной капустой и огурцами. Бабка на ходу совала мне то пирожок, то кружок колбасы. На заборе висели мои друзья и глазели на происходящее с немым восторгом и искренним любопытством.
Кажется, в тот день меня окончательно просветили относительно полового вопроса. То есть коротко, ясно и конкретно на пальцах объяснили, что куда, кто и кому.
Если я чего и недопонял после частушек, то теперь у меня больше не оставалось ни иллюзий, ни белых пятен. Невеста и жених вызывали во мне стыдное отвращение. Да и вообще все люди. Принарядившиеся, еще недавно такие торжественные, чинные, благостные, они после многочисленных тостов, возлияний, обжорства превратились чуть ли не в свиней.
«Желаю моей доченьке сладкой первой ноченьки…» – громко взвизгивая, спела Светкина мамаша напоследок.
Я устал, объелся, перегрелся на солнце, был переполнен впечатлениями, так что ночью не мог уснуть, а когда проваливался в сон, то снилась мне кошмарная жуть.
И еще мне было очень жалко девочку Валю. А что, если с ней произойдет то же самое, что и с ее сестрой? Как так можно с живым человеком! О женихе я, пожалуй, вообще не думал. Он для меня был неким фантомом, как будто и не существовавшим вовсе.
Кажется, после той свадьбы меня как-то очень скоро забрали домой, то ли потому, что я заболел, то ли потому, что лето кончилось…
Потом я повзрослел, свадеб бояться перестал. Проходя мимо ЗАГСа и видя подъезжающие машины, встревоженных родственников, ошеломленных женихов и невест с невероятно глупыми от счастья лицами, я равнодушно отворачивался или, если был не один, а молодые выглядели уж очень нелепо, насмехался. Не знаю, как у кого, а в моем родном городе существовало такое устойчивое выражение: «торжественный пуск п…ды в эксплуатацию».
Городские свадьбы мало чем отличаются от деревенских. Разве что пища поделикатнее, места меньше, в том смысле, что или в квартире, или в кафе, да платье невесты с выкрутасами. Я на это насмотрелся. У меня под окнами кафешка: в будние дни люля-кебаб и караоке, по субботам – свадьба с салютом.
Но, как бы там ни было, несмотря на всю мою нелюбовь, на свадьбах мне все-таки присутствовать приходилось. Жизнь, знаете ли, заставляла. И даже шафером пришлось побыть у друга Дениса. Хлопотное это дело, доложу я вам. И, что самое главное, – по нынешним временам абсолютно бессмысленное. Но я опять-таки вынужден оговориться: кто что любит.
Как оказалось, Настя обожает свадьбы, а внешне казалась вполне адекватной девушкой. Кто бы мог подумать!
Это я теперь знаю о том, что девушки неравнодушны к свадьбам. Но представляют ли они, что такое русская традиционная свадьба?
Чтоб не быть голословным, я накопал немного материала. На самом деле копал не я, а моя жена. И не сегодня, а несколько лет назад, чтоб подготовиться к первой Настиной свадьбе. Да-да, даже сценарий был написан. Об этом и многом другом смотрите ниже.
От себя могу порекомендовать заглянуть в русскую классику. Наши писатели много и с удовольствием описывали свадьбы. В частности, возьмем А. Толстого и его «Петра Первого» – великолепные описания свадебных обрядов! Лажечникова «Ледяной дом» – где автор рассказывает о шутейной свадьбе, устроенной царицей Анной Иоанновной между ее карлицей Бужениновой и несчастным князем Голицыным, разжалованным в шуты за брак с католичкой.
Свадьбы описаны в стихах и прозе, почитайте Пушкина, одна поэма «Руслан и Людмила» чего стоит!
Замечательно писал о свадьбах А.П. Чехов, и о городских, и о деревенских. По-моему, ни один из наших писателей эту тему не обошел.
Но вернемся все-таки к самому обряду. Итак, с чего все начиналось…
Что накопала моя жена о русских свадебных обрядах исключительно для подготовки сценария первой свадьбы Насти Юрьевой
У вас – товар, у нас – купец!
Интересно, что сказала бы современная девушка, если бы к ее родителям явилась незнакомая тетка и стала бы расхваливать некоего «жениха», о котором невеста – ни слухом ни духом? Такую тетеньку и в дом бы не пустили, не то что разговаривать с ней. Современная девушка сама решает, с кем ей быть, жить, спать, от кого рожать детей, с кем в ЗАГС идти. По сравнению с тем же XIX веком – неслыханная свобода!
Хотя по-прежнему многие женщины любят заниматься сватовством. Не из-за корысти, а так, из любви к свадьбам вообще. Эти сердобольные тетушки встречаются почти в каждой семье, или на работе, или по соседству. Они зорко следят за незамужними и неженатыми, ежели таковые имеются в поле их зрения, и как только предоставляется возможность, начинают свою кампанию по непременному окольцовыванию задержавшихся на холостяцком положении. Как говорит мой приятель, «кому-то очень плохо, если мне хорошо…»
Недавно одна знакомая рассказывала о своем коллеге. Есть у них такой молодой человек, не умеющий принимать решения. Сначала он долго не мог познакомиться с девушкой, сердобольные коллеги (женщины, разумеется) сделали все, чтоб подыскать ему подходящую кандидатуру. Потом бедолага никак не мог решиться сделать предложение. Новоявленные свахи организовали корпоративчик, пригласили предполагаемую невесту и… сделали ей предложение! Потом нерешительный сослуживец женился, но что-то там у него не ладилось, своего жилья не было, напряги с родней… Свахи не растерялись и приняли коллективное решение – рожать!
Так, глядишь, молодой муж и детишек наплодит, и вырастит, и выучит, и замуж отдаст-поженит, не дадут пропасть семье сердобольные свахи. А вот что он будет делать на пенсии?
Ситуация узнаваемая, не так ли? Свахи-любители есть в каждом коллективе.
Но, повторяю, сам ритуал сватовства практически не сохранился, и в современной свадьбе его нет. Отпал за ненадобностью. Хотя какие-то отголоски остались. Сватовством в прямом смысле этого слова их не назовешь, но некое подобие, если можно так сказать, постфактум, или псевдосватовство, когда родители жениха и невесты встречаются после того, как дети объявили им о своем решении вступить в брак.
Современные родители просто ставятся в известность, и им ничего не остается, как смириться. Или не смириться, тут все зависит от обстоятельств.
А в прежние времена, то есть до всех наших войн и революций, родители, пожелавшие женить сына, первым делом засылали в дом невесты сваху или свата. Иногда сватами выступали родители жениха, но чаще всего посредником выступал один из наиболее уважаемых родственников, женатый, положительный мужчина среднего или пожилого возраста.
Деревенская жизнь вообще строилась сообразно с многочисленными приметами, доморощенной мудростью пращуров. Веками передавались из уст в уста всевозможные заговоры, пословицы, поговорки, правила поведения в тех или иных ситуациях. Вся жизнь была жестко регламентирована, и в ней не оставалось места своеволию.
Будь ты хоть семи пядей во лбу, будь ты богаче всех в округе, а супротив дедовых обычаев не становись!
Свадебный ритуал не исключение. Даже скорее наоборот. Это свод неукоснительно выполняемых неписаных правил. Еще бы! Кто же хочет зла своему дитятке? А ежели желаешь добра, так послушай стариков и выполняй все в точности, вот и будет тебе «щастье»…
«Не нами положено, не нам и отменять», – поговаривали деревенские старожилы. И учили несмышленых сородичей: и тому, что для всякого дела надобно свой день выбрать, удачный. Уж никак не накануне пятницы или среды, или, тьфу, тьфу, тьфу, тринадцатого числа. И не с утра, едва глаза продрамши, а ввечеру, на заходе солнца.
Хорошо бы перед выездом из дома намотать вожжи на печную трубу (чтобы удачно «опутать» невесту) или связать кушаком ножки стола (чтобы свадьба лучше «вязалась»). А как сватушка за порог – то в спину ему старый лапоть бросить.
Вы скажете – суеверие? Посмеетесь? А в некоторых деревнях вам и сегодня скажут: «Смейтесь, смейтесь, но мы все равно сделаем, как испокон веку у нас делалось, оно вернее будет».
И делали: сват выезжал из дома жениха не через ворота, а задним двором, потом добирался до дома предполагаемой невесты огородами, чтоб никто не встретился, а то не ровен час – сглазят. В невестину избу бежал бегом, чтоб сватовство сладилось и свадьба поскорее справилась. Троекратно крестил дверь, прежде чем войти, через порог ступал непременно правой ногой, иначе все наперекосяк пойдет.
Войдя в избу, сват первым делом крестился на образа, кланялся хозяину и хозяюшке. Разговор заводил издалека, да все стоя, на ходу, чтоб ускорить процесс. Родители невесты чаще всего знали о цели визита, но тоже делали вид, будто ничего не понимают. А если уж удавалось усадить гостя, то он садился или у двери, рядом с кадкой с водой, или под несущей балкой, лицом к выходу. Тут уж больше ни у кого сомнений не оставалось.
Разумеется, переговоры велись прежде всего с отцом невесты. Поскольку последнее слово было за ним, за главой семьи. Перечить отцу никто из домочадцев не смел. Если вы помните, у Достоевского в романе «Идиот» Тоцкий сватался к старшей дочери генерала Епанчина. И, хотя генерал знал о «слабостях» Тоцкого и его репутации сластолюбца (ведь он открыто содержал Настасью Филипповну – растленную им девицу дворянского рода), несмотря на это, генерал был готов отдать за него дочь, не сообразуясь ни с мнением самой дочери, ни даже с мнением жены. К счастью, свадьба расстроилась, Тоцкого соблазнила и увезла француженка…
В сельской местности для переговоров о сватовстве существовал своеобразный иносказательный язык, сленг, если хотите. После рассуждений о погоде, покосе, урожае и прочих крестьянских делах сват приступал к основной теме: «Ищем телочку. Не заблудилась ли? Может, пристала к вашему дому да желает в наш перебраться?» Или говорил: «У вас – курочка, у нас – петушок. Нельзя ли их загнать в один хлевушок?» Или: «У вас – цветочек, а у нас – садовник. Нельзя ли нам этот цветочек посадить в наш садочек?» Или: «У нас – грядка, у вас – рассадка. Как бы перебраться вашей рассадке на нашу грядку?» Или: «У вас – товар, у нас – купец», «У вас – куличка, у нас – охотник» и т. п.
Свата было принято встречать с удовольствием. Его старались усадить за стол, угостить чаем или хмельным (домашней наливкой, медом или брагой – самогон появился только в XIX веке, не говоря уже о водке в современном ее представлении).
Итак, сватушка садился за стол, отец звал дочку-невесту, и та угощала гостя. Сват заодно и присматривался к девушке, искал изъяны и отмечал добродетели. Во время угощения он нахваливал жениха, рассказывал о том, какая у того семья, о достатке, красоте, силе, здоровье, молодости…
Но бывало, что жених родителям, а главное, отцу невесты, совсем не нравился. Тогда свата за стол не приглашали, а старались поскорее выпроводить, ссылаясь на молодость невесты, недостаток приданого и прочее. А ежели папаша с характером попадется, да еще и сват настырный, то и до грубости могло дойти: «Вот те Бог, а вот порог!»
Разгневанный сват в таком случае закрывал за собой дверь спиной, чтоб другому свату дорогу закрыть и помешать девушке выйти замуж.
Бывало, жених вроде бы нравился, но родителей терзали смутные сомнения. Тогда они просили время подумать и предлагали свату зайти позже. К тому же существовало поверье, что после первого свата непременно появятся еще. «Худой жених хорошему дорогу укажет». И, если время и обстоятельства позволяли (невеста была еще молоденькой), свата вежливо отсылали и выжидали, не появится ли еще кто-нибудь, желающий породниться… Побогаче аль познатнее…
А свату что, ему главное – высватать. И потому шли на разные магические уловки: мох выковыривали, которым между бревнами стены конопатили, вокруг ступы (ежели такая во дворе находилась) бегали, по ножке стола стучали, и в притолоку с косяками дверными, и в порог палкой или кнутовищем били, да что только не делали! Только бы сладилось!
А уж если договорились, тогда совсем другое дело! Тогда в дом невесты отправлялись уже другие сваты, а то и родители жениха с ними. Бывало, что и самого жениха прихватывали.
Сватов ждали. Готовились. Зажигали лампады и свечи, накрывали стол.
Потому что наступала очень важная часть переговоров – меркантильная, так сказать. А именно: составлялся брачный договор. На Руси он назывался «рядная запись». У крестьян договор был устным, на веру. Те, кто побогаче, приглашали подьячего, и тот составлял настоящий юридический документ. А, как известно, «что написано пером, не вырубишь топором».
Нынче все приходится делать самому. Мой хороший приятель несколько лет назад сбежал из столицы на Алтай. Устроился на работу в лесничество и всю зиму жил на кордоне. Людей почти не видел. Одичал.
А летом отправился он на озера, там тоже жил одинокий беглец от цивилизации. Но тот все-таки с людьми общался, туристов сопровождал на конных маршрутах в качестве инструктора.
И вот мой одичалый приятель спустился с гор и направился в гости к инструктору. А у того как раз группа: студенты, а точнее, молоденькие студенточки из города.
Приятель как увидел одну из них, так сразу и влюбился без памяти. Влюбиться-то он влюбился, а как ухаживать за девушками – забыл! Ну просто начисто из головы выветрилось. Пробыл он с туристами и инструктором несколько дней, травил бесконечные охотничьи байки, рассказывал о своем житье-бытье, и все ему казалось, что он скучный, серый, неинтересный, а девушка такая юная, такая красивая, нежная, даже дышать на нее страшно.
Группа отправилась в поход. А безутешный влюбленный – к себе на кордон. Но, прибыв на место, он не смог усидеть там и одного дня. Была у него корова, да-да, а как вы хотели, без хозяйства в тех местах не прожить! Так вот, он эту свою кормилицу немедленно продал кому-то из местных жителей, а сам понесся обратно, надеясь еще застать возлюбленную. По дороге заскочил на базар, чтоб купить девушке подарок, деньги-то у него после коровы были. Только что купить? Бедный мужик, он совершенно растерялся, бродил по крохотному местному рынку и не знал, на чем остановиться. Вдруг увидел меховую шапку, огромную такую, богатую. Приценился и отвалил все деньги, вырученные за корову. С этой шапкой он и отправился на поиски девушки.
Нашел на маршруте. И так удачно у него все получилось. У его избранницы как раз день рождения был, вот он ей и преподнес шапку.
Шапку она никогда не носила, но замуж за него вышла и сына ему родила.
Рядная запись, или брачный договор по-русски
Если обряд сватовства как такового остался в прошлом, то брачный договор сегодня приобретает прежнюю актуальность. Я имею в виду Россию, поскольку в Европе, обеих Америках, не говоря уже об Азии, брачный договор – неотъемлемая часть бракосочетания. Особенно в случае, когда у молодоженов изначально имеется имущество, с которым они вступают в брак. Любовь – любовью, однако денежки любят счет… люди предпочитают подстраховаться.
Во многих странах брачные договоры существовали и существуют по сей день. У нас этот обычай был забыт на несколько десятилетий. А теперь снова возрождается. Правда, пока это довольно редкое явление, распространяющееся только на имущественные браки. В остальных случаях обычно договариваются родители, кто сколько вносит на свадьбу, кто за что отвечает, сколько приглашенных с каждой стороны, кто и сколько станет давать молодоженам, где они будут жить и т. д.
А вот как составлялся брачный договор до 1917 года.
В рядной записи оговаривался довольно широкий круг вопросов, имеющих непосредственное отношение к предстоящему браку:
дата свадьбы;
количество гостей с обеих сторон;
полная сумма свадебных расходов;
размер и состав приданого невесты;
величина и сроки выплаты «выводных денег» – суммы, которую должны заплатить родители жениха на покупку нарядов невесты;
размер денежной помощи молодым от родителей (если новобрачные собирались жить отдельной семьей);
величина надела земли, которую передавали родители жениха и невесты по дарственной записи.
Иногда оговаривался даже объем работ молодой жены в доме мужа в первый год совместной жизни.
Такой договор, составленный по всем правилам, разорвать было довольно накладно. Сторона, по инициативе которой происходил разрыв, выплачивала неустойку, ее размер был весьма значительный, поэтому браки расстраивались очень редко. Если разрыв случался по инициативе семьи жениха, родные невесты старались держать все в тайне и отрицать сговор, чтоб не опозорить невесту и не отвадить других женихов. Вообще, в такой ситуации дело могло дойти и до суда.
Что же касается приданого невесты, то здесь следует отметить, что приданое всегда было важным условием традиционной русской свадьбы. Оно не входило в общий котел и было личной собственностью молодой жены, дававшей ей имущественную независимость. Богатое приданое обеспечивало хорошее положение в доме мужа. В случае смерти молодой жены ее приданое отходило по наследству детям или, если не было детей, возвращалось родителям. Именно поэтому приданое начинали готовить с самого рождения девочки. На Руси приданое состояло из постели, домашней утвари, украшений, платьев и денег, а также недвижимости (если невеста происходила из дворянской семьи).
Когда все вопросы бывали успешно улажены и все условности соблюдены, сватовство благополучно завершалось. Невеста дарила жениху «залог», обычно платок. Этот подарок имел уже юридическую силу.
Свату подавали краюшку хлеба в платке или рушнике, и он нес ее в правой руке, возвещая односельчанам об успешном завершении сватовства. Такому свату – почет и уважение, в следующий раз опять позовут, ведь он везучий.
Сватовство, естественно, обмывали. Ели, пили, веселились. Девушки воровали из саней жениха сено или привязывали к лошади веник, что дорогу разметал и к подружкам женихов привел.
После сватовства назначался день осмотра хозяйства жениха и смотрины невесты. Об этом мы тоже поговорим. А сейчас я хочу устроить смотрины нашей невесте – Насте Юрьевой.
Настя Юрьева
Ко времени описываемых событий мы с женой уже перебрались в Москву. После окончания универа я пару лет побегал во внештатных корреспондентах одного общественно-политического издания, набрался кое-какого опыта и получил предложение поработать в столице. Сначала один уехал, квартиру снял, огляделся, потом Аня переехала ко мне. У нее был небольшой преподавательский стаж, так что она опять пошла в школу и получила там какие-то часы.
Особого дискомфорта ни она, ни я не испытывали. У нас было много друзей в Москве, у жены – близкая родня. А я и раньше большую часть времени проводил в командировках в столице.
В нашей жизни мало что изменилось. И в родном городе мы тоже снимали квартиру, потому что ни Аня, ни я категорически не хотели жить с родителями.