Когда я вырасту большой

Когда я вырасту большой

Вместо введения

Эта книга относится к раннему периоду моих размышлений на стыке путешествия, культурного опыта, этнопсихологических наблюдений и философской прозы.

Текст сохраняет форму коротких диалогов и образных размышлений, возникших по впечатлениям от путешествия по Мексике. Упоминания традиций, ритуалов, символов и мировоззренческих представлений следует читать в культурном и художественно-философском контексте — как часть опыта встречи с другой культурой, а не как научное утверждение или психологическую рекомендацию.

Мексика

— Когда я вырасту большой, я стану

очень известной!

— Почему?

— Я напишу книгу...

Если где-то и есть рай на земле, то это здесь.

Я проспала тринадцать часов и проснулась от крика попугаев. За окном — джунгли. Вокруг — игуаны, фламинго, попугаи, туканы, цапли, мартышки, черепахи... Они почти не боятся людей.

Людей мало. Они в основном держатся у баров и ресторанов — там, где их кормят по системе «all inclusive»...

***

Мы сидели за столиком и заканчивали завтрак. От обитателей джунглей нас отделяла только тонкая, но прочная сетка. Напротив островка с нашим кафе, на выложенный плиткой берег, выбрались две птицы, слегка напоминавшие наших уток.

— Наверное, они хотят попросить у нас еды?

— Не похоже. Их здесь кормят. Им просто интересно за нами наблюдать.

— Смотри, это люди, — сказала одна утка другой. — Их здесь кормят и заботятся о них, поэтому они безопасны и неагрессивны. К тому же эти двое — довольно редкий, почти исчезнувший вид: они не только едят, но ещё и смотрят по сторонам.

Живя рядом с людьми, уткам не нужно было думать о выживании, еде и холоде. Другие, возможно, заскучали бы без ежедневных забот, но это были необычные утки... Их радовало свободное время, потому что они могли целыми днями предаваться своему любимому занятию — наблюдению за людьми.

— В точно назначенный час, — продолжала утка, — они приходят к своим кормушкам, где им дают еду.

— Что, совсем не опасны? — недоверчиво спросила вторая утка.

— Ну... Тебе нечего бояться. Видишь, их вольер огорожен, — утка кивнула на тонкую сетку, натянутую по всему периметру нашего кафе...

***

С утра море было необыкновенно бирюзовым. На горизонте сгущался фиолетовый тропический ливень, а солнце в этот ранний час ещё не успело стать жарким. Берег окаймляла лента белого кораллового песка.

У самой воды стоял мужчина и кормил чаек. Птицы подхватывали хлеб прямо на лету.

— Надо нам завтра тоже взять хлеб и фотоаппарат. Будем кормить чаек, а когда их соберётся много, ты встанешь в намастэ, и я тебя сфотографирую. Вот так.

Я сложила ладони на груди, едва коснувшись пальцами подбородка, и умиротворённо закрыла глаза.

Когда через пару секунд я открыла глаза, прямо передо мной в воздухе зависла целая стая чаек. Они внимательно меня разглядывали...

***

— Как мы узнаем, что уже десять часов утра?

— На море придёт много людей.

— Почему?

— Потому что в десять закрывается кафе и заканчивается завтрак...

***

Тучи над морем становились всё темнее — неумолимо надвигался тропический шторм.

— Пойдём домой, пока нас не застала гроза?

— А как же другие люди? Они не успеют сегодня искупаться?

— Они расскажут своим друзьям, что им не повезло с погодой: весь день шёл ливень и нельзя было купаться.

— Но ведь это не так. Мы видели другое. Уток, которые говорили о людях. Чаек, которые прилетели посмотреть на нас...

***

Говорят, сюда лучше приезжать нашей зимой, когда здесь лето. Но мне больше нравится лето — сезон дождей.

Тропический ливень здесь бывает почти каждый день. Но если не пытаться с ним спорить, он почти не мешает. Он перестаёт быть проблемой, с которой нужно бороться, и ограничением, из-за которого надо перестраивать все свои желания.

Дождь просто становится частью окружающего мира — как воздух, солнце, море. Нужно только перестать сердиться на него за то, что он есть. И тогда оказывается, что он не мешает жить...

***

Плавая, мы весело обсуждали какие-то ничего не значащие темы. И вдруг что-то коснулось моей спины.

— Смотри, на тебя напал крабик.

На поверхности волн плыл маленький краб. Он вытянул вперёд клешню, будто был готов к бою, и отчаянно пытался удержаться среди воды.

Крабы не плавают на поверхности моря. Очевидно, шторм вымыл его из укрытия, и теперь он оказался там, где ему совсем не место. Но, увидев нас, крабик не бросился удирать. Он смело выставил клешню и начал наступать, словно победа над нами могла вернуть ему прежний мир.

Мы недоумённо смотрели на него и никак не могли решить, что делать: помочь ему или защищаться от него. В этот момент очередная огромная волна закрутила крабика в водовороте и унесла прочь.

Как мы ни старались потом найти его на берегу, смелый крабик исчез...

***

— Здесь, в этом огромном отеле, есть ещё двое русских, — весело сообщила дочь. — Это молодожёны.

— Отлично. Значит, у каждого здесь будет своё счастье. Они будут заняты друг другом, а мы с тобой — морем, джунглями и свободой...

***

Недалеко от нас в море купалась семья американцев. Девочка что-то задорно кричала папе.

— Что она говорит?

— «Ещё раз»

На всём побережье мы были двумя из четырёх русскоговорящих туристов. Небольшого знания языков раньше ей хватало, чтобы как-то объясниться с официантами, таксистами, таможенниками. Но теперь ей явно хотелось большего — понимать других людей.

Скоро ей самой захочется говорить с ними: рассказывать о себе, спрашивать, слушать их истории. И тогда язык перестанет быть школьным предметом или набором нужных фраз. Он станет способом приблизиться к другому человеку.

Ребёнок быстрее учится тому, что нужно ему самому, — не потому что «так надо», а потому что за этим появляется собственное желание...

***

Проснувшись рано утром, я почувствовала необычайный творческий подъём.

Я бывала во многих местах, но редко где утро само начиналось с радости. Обычно мне требовалось время, чтобы проснуться по-настоящему: сделать упражнения, подвигаться, подышать, собрать себя и только потом почувствовать начало нового дня.

Здесь всё происходило иначе. День начинался сам — вместе с восходом солнца — и так же естественно завершался с его заходом. Как будто именно так и должно быть.

А может быть, так и бывает везде? Просто мы часто просыпаемся не в своё время...

***

За завтраком на нас снова пришли посмотреть две уже знакомые утки. Вынырнув из воды, они стали чистить перья, ловко изгибая шеи.

— У них что, совсем нет костей в шее? Почему они так умеют?

— Разные особенности тела появляются у живых существ не просто так. Когда кому-то нужно лучше видеть, слышать, бегать, плавать или прятаться, у тела постепенно появляются способы помогать ему в этом. Потом эти особенности закрепляются и передаются дальше. Так у утки появляются перепонки, у рыбы — плавники, у птицы — крылья.

— А у человека?

— У человека всё сложнее. Его тело тоже многое умеет и многое помнит. Но человек живёт не только телом. У него есть чувства, желания, страхи, мечты. И иногда кажется, что тело тоже немного рассказывает о том, как человек живёт внутри себя. Не совсем прямо, как книга с буквами, а скорее как рисунок или след на песке.

— Значит, тело умеет рассказывать?

— Наверное, да. Только его нужно не допрашивать, а внимательно слушать...

***

— А что они делают?

— Они ухаживают за собой. Чистят перья, убирают всё лишнее, чтобы им было легче плавать, двигаться и жить.

— Люди тоже так делают?

— Да, только у людей это бывает по-разному. Мы моемся, расчёсываем волосы, убираем дом, выбрасываем ненужные вещи. А ещё иногда человеку нужно навести порядок внутри себя.

— Внутри?

— Ну да. В мыслях, в чувствах, в том, что его тревожит или мешает ему быть спокойным и живым. Например, когда человек занимается йогой, он учится лучше чувствовать своё тело, ровнее дышать, становиться внимательнее к себе. И тогда всё лишнее понемногу отступает.

— Как будто он чистит себя изнутри?

— Можно сказать и так. Только не щёткой, а вниманием...

***

Сегодня утром в море к нам подплыла стая больших любопытных рыб и стала описывать вокруг нас круги.

— Почему все говорят, что в этом месте никто не водится? Ведь к нам каждый день кто-нибудь приходит или приплывает посмотреть.

— Может быть, те, кто так говорит, просто сами никого не замечают?..

***

— Наверное, не все предназначены для воспитания детей?

— Может быть, не все готовы видеть в ребёнке отдельного человека. Иногда взрослому хочется не столько помочь ребёнку вырасти, сколько продолжить через него свою собственную жизнь.

— Как будто нарисовать на нём свой рисунок?

— Да. Но ребёнок — не чистый лист, на котором взрослый может нарисовать всё, что захочет. Он скорее похож на сад: в нём уже что-то есть — свои ростки, свои корни, своё направление роста.

— Значит, взрослый — садовник?

— В каком-то смысле да. Он не придумывает ребёнка заново, а помогает вырасти и раскрыться тому, что уже существует.

— А если взрослый сам не знает, кто он?

— Тогда ему труднее. Чтобы помогать другому искать своё место, нужно хотя бы немного чувствовать своё. Иначе вместо помощи может начаться соревнование...

***

Любопытство подводного мира к нам привлекло наше внимание. Нам тоже захотелось разглядеть тех, кто приплывает посмотреть на нас, и мы купили очки для подводного плавания.

Но тут нас неожиданно настигло разочарование. Стая рыб, ещё недавно кружившая вокруг нас, внезапно развернулась и рассыпалась в разные стороны. Перед нами открылось пустынное белое песчаное дно.

В этот момент мы перестали быть теми, к кому приплывают из любопытства. Мы стали как все: людьми в подводных очках, которые ищут контакта с природой и потому слишком явно пытаются его получить...

***

— Что же, мир не готов к новым знаниям?

— Готов.

— Но почему тогда йогой живут лишь немногие?

— Может быть, потому что любое знание можно превратить в тайну. А тайна иногда нужна не для того, чтобы беречь знание, а для того, чтобы чувствовать себя особенным.

— Особенным?

— Да. Если человеку кажется, что он знает что-то, чего не знают другие, он легко начинает чувствовать себя избранным. И тогда ему уже не так важно само знание. Ему важнее то место, которое оно ему даёт.

— Как будто он выше других?

— Иногда да. А если это знание станет доступным многим, он может испугаться, что потеряет своё особое положение.

— Значит, знание можно прятать?

— Можно. Но тогда знание перестаёт вести человека дальше и начинает служить только его желанию быть не таким, как все...