скачать книгу бесплатно
– Очень интересно. И какой модели ваш новейший аппарат? Признаюсь, не слышал о смартах, способных работать и глушить «жучков» одновременно.
– Это специальная модель, – собрав в кулак всю волю и терпение, ответил Саша. – С «нулевым допуском». Для работы в условиях президентского люкса.
Лесаж проглотил следующую реплику и молча вернулся в машину. Молчал он всю дорогу до лучшего в городе отеля и лишь у дверей «президентского» номера раскрыл рот, чтобы пожелать мсье Баркову «удачной охоты». Когда проверявшие люкс сотрудники СБН вышли в коридор и заняли места на своих постах, Лесаж наконец позволил себе вздохнуть с облегчением и расслабить узел галстука.
«Кажется, сегодня я перестарался. Этот парень полон амбиций и витает в облаках, но рухнет на грешную землю он и без моих усилий. С чего меня вдруг понесло? А Владислав тоже хорош! Мог бы и предупредить, что пришлет не одного из нас, а целого представителя директората! „Нулевой допуск“ из „президентского“ номера. Надо же было нарваться! Всего два месяца на службе, а уже нажил врага на самом верху. Хотя, возможно, все не так уж скверно. Этот Барков хоть и немного страдает „звездной болезнью“, но в целом парень вроде бы неплохой. Да что гадать, утром будет ясно».
Жан едва успел спуститься в холл, как по часам Баркова неожиданно наступило «утро». Он заставил смарт Лесажа включиться без предупреждения в экстренном режиме и взволнованно сообщил:
– Мсье Лесаж, есть новости. Поднимайтесь ко мне.
– Объект решил не ждать утра?
– Да. И его груз оказался гораздо весомее, чем мы предполагали.
– Вы установили это с помощью своего нового компа за те секунды, что я ехал в лифте? – удивленно спросил француз.
– Секунда – это очень долго, мсье Лесаж, – устало ответил Барков. – Вы поднимаетесь?
– Я за дверью.
* * *
Битых полчаса, ровно столько, сколько группа захвата собиралась и ехала в порт, Лесаж как мог отговаривал важного гостя от личного участия в операции, но мсье Супермен почему-то был убежден, что без него бойцы не справятся. Аргументы вроде вежливых намеков на большую, чем у русских, компетентность французских агентов СБН в вопросах стремительного захвата и нейтрализации вооруженного противника Барков игнорировал. То ли обиделся за соотечественников, то ли просто не услышал. У Лесажа складывалось впечатление, что в эти полчаса Александр вообще не слышал и не видел ничего вокруг. Он был всецело погружен в себя и действовал словно автомат: шел, куда следовало, что-то делал, даже отдавал короткие распоряжения, но взгляд его оставался отсутствующим, а мимика прямо-таки скульптурной. Жану стало даже не по себе. Не так, чтобы страшновато, но неуютно – это факт. Из кулуарных разговоров он знал, что с этим Барковым что-то не в порядке, что он чуть ли не киборг, но верить в такую чушь прагматичный Лесаж отказывался. Фантастические сказки не интересовали его давно, с самого детства. С тех пор, когда он разочаровался в том самом Супермене, узнав, что его выдумали американцы. Мсье Барков пока не сумел убедить Лесажа в обратном, а значит, у бывшего инспектора не находилось повода для невозмутимого спокойствия. Выпускать важную птицу на ночную охоту он опасался. Ведь что будет, если Барков не просто сорвет операцию, а еще и пострадает сам? Что тогда? Конец карьеры – безусловно, но едва ли Владислав ограничится этим наказанием.
Лесаж проверил оружие и взвесил в руке бронежилет.
«Придется идти вместе со всеми, страховать Баркова. Другого варианта нет. Свалился же этот странный русский на мою голову!»
Второпях застегнув бронежилет, Жан выбрался из машины и бесшумно закрыл за собой дверцу. Можно было и хлопнуть, любые звуки терялись в шумовом фоне никогда не спящего порта, как песчинки в море, но Лесаж любил делать все с запасом: приезжать заранее, не шуметь даже там, где шумно, чтобы случайно не сорваться и не обнаружить себя там, где тихо, надевать бронежилет на любую, самую пустяковую операцию и всегда осматриваться, даже в чистом поле.
Инспектор жестом приказал всем бойцам замереть и внимательно осмотреться по сторонам. В темноте и за нагромождениями контейнеров бойцы не могли видеть жест командира вживую, но сенсоры боевого костюма приняли и передали информацию по локальной боевой радиосети. Командир поднял руку и сделал круговое движение кистью – знак, понятный любому новобранцу. Лесаж взглянул на картинку со спутников. Бойцы выполнили безмолвный приказ. Все, кроме одного, – естественно, кроме мсье Баркова. Он решил, что приказы Лесажа к нему не относятся, и двинулся дальше, в глубь оцепленной зоны. Проклятие! Жан приказал бойцу из резерва занять освободившееся место в невидимом строю и двинулся следом за Александром.
Темнота в резкой тени контейнеров была почти непроницаемой, но Лесаж не забыл нацепить ноктоскоп с подсветкой и видел окружающие предметы вполне отчетливо. Гофрированные стенки контейнеров справа и слева, узкие щели между ними… Лесаж так и не понял, откуда вдруг вынырнул Барков. Он возник, словно призрак, справа, наклонился к Лесажу и едва слышно шепнул:
– Стойте, инспектор, замрите!
Жан покосился на Баркова. Тот смотрел куда-то вверх, на луч прожектора, прорезавший темноту чуть выше контейнеров. Луч шел почти параллельно земле, и в его свете была хорошо видна темная фигура. Некто неподвижно стоял на ближайшем контейнере. Вдруг неизвестный медленно повернул голову вправо и поднял руку, будто бы целясь в Лесажа. Ничего похожего на оружие у человека не было, расстояние позволяло рассмотреть его руки, но Барков вдруг схватил Жана за плечо и резко оттянул в сторону, под защиту гофрированного ящика. Лесаж хотел было возмутиться, но передумал. Примерно там, где он стоял долю секунды назад, взвился небольшой фонтан черной пыли и из стенки контейнера со скрежетом вывалился приличный кусок железа.
– Все ко мне! – крикнул Лесаж. – Он наверху! Он вооружен! Оператор, картинку со спутника!
– Отставить, Лесаж! – резко приказал Барков. – Он уже на земле, уходит к причалу вон по тому проходу.
– Вы его видите?! – Жан дернулся в сторону широкого прохода с рельсами для кран-балки.
– Стойте! – Барков крепко схватил его за рукав. – Вы что, так ничего и не поняли?! Этого человека нельзя заковать в наручники или подстрелить! Чтобы его поймать, нам нужен М-станнер!
– Станнер? – Лесаж помотал головой. – Что за чушь? Для чего нам эта игрушка?
– Разве Владислав не предупредил вас?
– Да, он говорил, но… М-станнер у нас есть, только он остался на базе.
– Черт вас побери, Лесаж! – Барков раздосадованно стукнул кулаком в стенку контейнера. – Вас и ваше легкомыслие! Вы что думали, это игра для младших школьников?! Немедленно прикажите доставить сюда станнер! Пусть привезут его «трансформером»!
– Вертолетам запрещено летать над городами в реактивном режиме, – Лесаж насупился.
– Тогда пусть летит в обычном, но на предельной скорости! Я постараюсь задержать клиента. И прикажите своим людям замереть, словно они соборные горгульи! Ни одного движения, только наблюдение! Ясно вам?!
– Да, – Лесаж поджал губы.
Этот парень фактически отстранил его от командования, но причина тому была весьма серьезная. Жан покосился сначала на дыру в контейнере напротив, а затем на глубокую вмятину, оставшуюся в толстой железной стенке после удара расстроенного Баркова. Пожалуй, за тем, кто стреляет без оружия, следует охотиться как раз тому, кто способен прогнуть кулаком сантиметровое железо.
Барков молча указал на запястье, а затем показал все десять пальцев. «У вас десять минут…» – перевел Лесаж. В принципе, времени на доставку станнера было более чем достаточно. Но… Жан открыл смарт и отдал не одно, а сразу три распоряжения: доставить М-станнер, вызвать подкрепление и сжать кольцо.
– Не вмешивайтесь, если только не увидите, что мсье Баркову грозит реальная опасность.
– Ясно, шеф, – командир группы захвата по-военному отсалютовал и вдруг в одно мгновение исчез с экрана.
Лесаж сначала решил, что это какие-то помехи, но смарт работал нормально, вот только изображение передавал какое-то слишком странное. Камера специальной модели «Алкателя» была оснащена режимом ночной съемки, однако с внезапно наступившей темнотой этот режим почему-то не справлялся. Минуло еще полсекунды, и микрофон «ослепшего» смарта уловил громкий отвратительный хруст, затем какой-то глухой стук и постепенно удаляющийся шорох. У Жана появилось скверное предчувствие. Прошла еще секунда, и «Алкатель» командира спецгруппы снова начал передавать изображение. Это была перевернутая, замершая картинка пыльного асфальта, длинного ряда контейнеров и кивающих в ночной перспективе портовых кранов. Машинка определенно валялась на земле. Лесаж присмотрелся. Что-то перекрывало поле обзора слева. Что-то темное, но с чуть более светлым полукругом посередине. Когда Жан понял, что это такое, он тут же почти рефлекторно нажал программную клавишу «тревога». Темное пятно слева было каблуком форменного ботинка, а светлый полукруг на темном фоне – антишоковой вставкой. Командир группы захвата лежал на асфальте.
Жан включил общую частоту. В эфире творилось что-то непонятное. Что-то грохотало, слышались невнятные возгласы, топот и хлопки бесшумного оружия. Складывалось впечатление, что группа захвата ведет бой с равными силами противника. Лесаж включил проекцию спутниковой картинки. Из двенадцати бойцов в поле зрения оставались трое. Куда подевались остальные, Жан понял не сразу.
Двоих он высмотрел лишь после того, как увеличил изображение до максимума. Метрах в пятидесяти от Лесажа два контейнера были сдвинуты с места и буквально припечатаны к соседним, ранее стоявшим примерно в полутора метрах от них. Сигналы двух «маячков» шли именно оттуда, из несуществующего промежутка между четырьмя стальными ящиками. Когда Жан представил, что произошло с попавшими в этот пресс людьми, ему стало дурно.
Инспектор снова уменьшил картинку и продолжил «поиск». Судя по тому, где обнаружились еще двое бойцов, неизвестный умело играл в прятки в лабиринтах между контейнерами и кранами. Одного агента Лесаж обнаружил под сорвавшимся с талей контейнером через два прохода от места гибели командира группы, а другого – слава богу, живого, хотя и с проломленным черепом – почти у причала. Он получил в затылок стрелой крана и, пролетев два десятка метров, едва не свалился в воду. Жан переключил канал и пустил видеокартинку на комп сопровождавших группу захвата спасателей. В шум порта влился вой сирен. Теперь оперативному отряду СБН было не до маскировки.
– Шеф! Арсен попал в механизм лебедки! – из-за поворота выскочил один из бойцов. – Помогите, у меня не получается его вытащить!
– Он жив?! – Лесаж закрыл смарт и бросился следом за агентом.
– Да, жив, только, кажется, лишился ноги… там такое месиво… – боец захлебнулся, перевел дыхание и хрипло продолжил: – Мы… зажали этого типа на складе, вон там, дальше по причалу. Вчетвером. Думали взять его… а он… Вышвырнул меня, как пушинку, из склада. Хорошо, я в шлеме. Очнулся, бросился назад, а там уже никого, только Арсен орет. Как он в шестерни попал, не понимаю.
– А еще двое? Кто это был?
– Люк и Андрэ. Я не знаю, шеф. В складе их нет. Может, дальше побежали. Этот… «черный» очень быстро двигается.
– Мсье Лесаж, – на боевой частоте объявился Барков. – Я же приказал, никакого преследования! Вы хотите потерять всех своих людей?
– Я… – Лесаж не нашел, что ответить.
– В машину координаторов врезался погрузчик, вы в курсе? Двое ваших операторов едва успели выпрыгнуть. Что они делали в зоне проведения операции? Почему здесь спасатели?
– У нас потери, мсье Барков. Мои люди не вмешивались, пока их не спровоцировали.
– Отзовите всех! М-станнер доставлен?
– На подлете, – Жан заглянул в смарт. До прибытия вертолета оставалось минут пять.
– Возвращайтесь в…
Связь прервалась. Лесаж негромко выругался. Если Барков попал в такую же «темную полосу», как командир группы, дело пахло очередным трупом. Жан запросил координаты гостя. Спутники видели его макушку примерно в трех «контейнерных кварталах» от Лесажа. Он крался, будто кот, выслеживающий воробья, – медленно и осторожно. Вот только, за кем он крадется, «Невод» определить не смог. Часть изображения, как раз та, куда направлялся Барков, выглядела сплошным черным пятном.
Опережая бегущих, к складу подрулила машина спасателей. Лесаж перешел на шаг и сделал пару глубоких вдохов-выдохов. Когда он добрался до складских ворот, стонущего Арсена уже грузили в «Скорую». Отрезанную механизмом ногу санитар вынес отдельно в полиэтиленовом мешке.
– Да что тут происходит, черт возьми?! – вырвалось у Лесажа.
– Экраноплан! – вдруг закричал один из бойцов. – Шеф, вон из того дока вышел экраноплан! Он уходит в море!
– База, предупредите береговую охрану! – щелкнув по смарту, приказал Лесаж.
– Уже сделано! – ответил оператор службы слежения. – Вертолеты поднимутся в течение пяти минут. Далеко эта лягушка не ускачет.
– Дьявол, – Жан выключил смарт и сплюнул на без того заплеванный причал. – Он был у нас в руках!
– Это вы были у него в руках, – холодно возразил вышедший из тени склада Барков.
Лесаж взглянул на Александра исподлобья. Русский был прав. Жан был наказан за свою самоуверенность, причем самым жестоким образом. После пятиминутного ночного кошмара наяву никакие выволочки начальства были уже не страшны, и Лесаж просто опустил взгляд, готовясь выслушать немало «приятных» слов. Но Барков почему-то сменил тему.
– Вертолет прибыл?
– Да, только… к чему нам теперь станнер? Объект ушел. Или вы надеетесь, что его сумеют перехватить пограничники?
– Нет, – Барков выглядел немного странно, будто бы боялся лишний раз пошевелиться.
– Вы ранены?! – догадался Лесаж. – Эй, спасатели, носилки сюда!
– Не надо, – гость сделал шаг назад в тень склада. – Проводите меня к вертолету.
Судя по отсутствию интонаций и холодности голоса, Баркову было очень тяжело говорить. Лесаж кивнул и указал на проход, ведущий к вертолетной площадке.
Весь путь до «вертушки» Барков молчал, видимо, экономя силы. Если ему досталось, как и всем другим, это было неудивительно. Бил неизвестный злодей неслабо, по крайней мере, не слабее, чем сам Барков, а значит, запросто мог переломать оппоненту ребра. Со сломанными ребрами много не поговоришь.
«Как он еще идет, непонятно. Мужественный человек». Лесаж уважительно взглянул на Баркова. В слабых отсветах прожекторов он выглядел бледным, как мел.
– В госпиталь? – спросил пилот, когда Александр занял место в салоне.
– Да, – Лесаж подтвердил приказание кивком. – И поскорее.
– А остальных?
– Их доставим «вертушкой» спасателей.
– Наша быстрее, – пилот неодобрительно покосился на равнодушно отвернувшегося Баркова. – Ну, как знаете.
То, что гость не предложил взять на борт других раненых, Лесажа тоже слегка покоробило, но он списал все на состояние Баркова. Когда ты всецело погружен в свою боль, тебе чаще всего не до чужой и не до сантиментов. И вообще на самом-то деле это промашка Лесажа. Нечего перекладывать со здоровой головы на больную элементарные просчеты! Сказал бы спасателям – погрузить Арсена и контуженного стрелой Пьера в эту «вертушку», Барков наверняка бы не возражал.
– Летим в аэропорт, – сквозь зубы процедил Барков.
В глубине души Лесаж почувствовал облегчение. Александр спешил вернуться в Москву и лично доложить Владиславу о сложившейся ситуации. Вряд ли он станет защищать Лесажа, но, вольно или нет, Барков списывал ему хотя бы один просчет – с доставкой раненых в госпиталь. Аэропорт был в другой стороне.
– Удачи на ковре, – Лесаж отсалютовал. – До свидания, мсье Барков.
Александр, не оборачиваясь, кивнул. Дверца «трансформера» закрылась, и Лесаж, прикрываясь ладонью от ударившего в лицо ветра, покинул площадку.
Когда габаритные огни вертолета растворились среди аналогичных огоньков снующего над Марселем воздушного транспорта, Лесаж тяжело вздохнул и поплелся обратно к складу. Операция с треском провалилась, но не закончилась. Во-первых, Жан пока не получил рапорт от ушедших на перехват пограничников, а во-вторых, прибывшие на помощь полицейские пока не нашли всех пропавших бойцов СБН.
У ворот склада переминались трое уцелевших агентов и сновали коронеры. Полицейские шарили лучами фонариков по причалу и между ближайшими контейнерами. Флегматичный лейтенант полиции сидел на невысоком железном ящике неподалеку от выложенных в ряд черных мешков с телами погибших бойцов СБН и задумчиво разминал незажженную сигарету.
– Здравствуйте, Ален, – Лесаж устало сел рядом с лейтенантом. – Давненько не виделись.
– Здравствуйте, инспектор… пардон, не знаю, как называется ваша новая должность.
– Шеф западноевропейского отдела СБН.
– Мы не виделись пять лет, – Ален кивнул. – Вы уехали в Париж на повышение сразу после поимки Рэйвена.
– Да, – Жан замялся. – Угостите сигаретой, Ален?
– Да, конечно, – офицер вынул из кармана пачку.
– Бросил месяц назад, но… – Лесаж вытащил из пачки сигарету. Руки у него заметно дрожали.
– Понимаю, – Ален щелкнул зажигалкой. – Такая бойня. Сколько вас было?
– Двенадцать, плюс один из главного офиса.
– Тринадцать, – Ален тоже прикурил. – Вроде бы счастливое число… А их?
– Один, – Жан нервно смахнул упавший на колено пепел.
– Один? – Ален удивленно взглянул на Лесажа.
– Да, только один, – бывший инспектор щелчком отбросил сигарету.
Лейтенант хотел что-то сказать, но его опередил возглас старшего группы коронеров:
– Сюда несите! Морис, достань еще три мешка!
– Почему три? – Лесаж встал.
– Один живой, – будто эхом к вопросу Жана прозвучало из темноты.
– Морис, два мешка, – невозмутимо исправился главный коронер. – Медики, один ваш!
Из кареты «Скорой» тотчас выпрыгнули двое санитаров с носилками, а секундой позже выбрался и врач. Лесаж мельком взглянул на тела бойцов. Да, это были Люк и Андрэ. Влажная одежда, переломанные конечности, неестественно вывернутые головы… скорее всего, «черный» свернул им шеи, а после сбросил тела с причала. Жана пробрала крупная дрожь, но не от страха или отвращения, а от негодования и досады.
– Этот выживет, – уверенно сказал врач, бегло осмотрев третьего выуженного из моря человека. – Несите в машину.