Эрнест Сетон-Томпсон.

Зверь (сборник)



скачать книгу бесплатно


Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга»


Перевод с английского Марии Акимовой, Марии Великановой, Марии Коваленко, Валерии Малаховой, Людмилы Мининой, Ольги Образцовой, Григория Панченко, Марии Таировой, Сергея Удалина


Рисунки автора


© Григорий Панченко, составление, 2017

© DepositPhotos.com / sbelov, adrenalina, marko5, обложка, 2017

© Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», издание на русском языке, 2018

© Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», художественное оформление, 2018

* * *

Билли Бэдлэндс, волк-победитель

Этот рассказ, написанный в 1905 г., никогда прежде не переводился на русский язык, но знатоки и любители Сетона-Томпсона могут заметить, что в определенном смысле он является продолжением хорошо известного рассказа «Снап: история бультерьера». Во всяком случае, фамилия владельцев ранчо, вынужденных использовать собачьи своры для защиты своего скота от волков, – та же самая. И своры эти теперь включают бультерьеров, что до подвига Снапа было немыслимо.

Но есть ли реальный прототип у волка Билли – такой, какой был у Лобо и Виннипегского волка? «Волк с горы Сентинел» действительно существовал, на момент публикации рассказа он оставался непойманным, но этот зверь вовсе не был овеян ореолом столь грозной славы. Гораздо больше для этой роли подходят два знаменитых волка из штата Южная Дакота. Волк округа Кастер оставался неуловимым почти десять лет (причем в поле зрения охотников и скотоводов он попал уже матерым самцом, четырех-пяти лет от роду), нанес ущерб, который в пересчете на современные деньги превышает триста тысяч долларов, и заслужил у местных жителей репутацию «монстра»: многие были всерьез уверены, что он представлял собой гибрид между обычным волком и горным львом, то есть пумой. Оставшись одинцом после уничтожения его стаи, он долго водил за нос многих опытнейших охотников – и пал жертвой только специально отправленного по его следу федерального агента: охотника поистине сверхопытного, который действительно получил от правительства распоряжение не прекращать преследование до тех пор, пока «монстр» жив. Причем Кастерский волк бросил вызов не только людям, но и времени: обычные волки редко живут дольше десяти-двенадцати лет и к этому возрасту почти полностью стачивают зубы, но у него сохранился настолько совершенный оскал, что, по словам изумленного победителя, «хотя этот зверь прожил четырнадцать-пятнадцать лет, он явно мог разбойничать еще столько же!»

Еще более подходит к рассказу биография знаменитого Трехпалого из округа Хардинг. Этот огромный зверь, некогда потерявший один палец в капкане, а потому легко опознаваемый по следам, прожил не менее двадцати лет, и тринадцать из них обладал печальной известностью как непревзойденный убийца скота. Нанесенный им ущерб, по современным оценкам, приближается к миллиону долларов, а количество охотников, бесплодно пытавшихся добыть его, превышает полторы сотни.

В конце концов он, как и его «товарищ» из Кастера, одряхлев, был побежден посланным правительством суперпрофессионалом. Трехпалый угодил в хитроумную ловушку живым, и уважение к столь выдающемуся противнику оказалось до такой степени велико, что власти штата распорядились доставить его в зоопарк. Но старый волк умер в пути – умер свободным…

Да, об этих волках Сетон-Томпсон знал и упоминал их в своих работах: позже, через много лет после того, как написал рассказ «Билли Бэдлэндс». Ведь волк из Кастера вершил свои кровавые подвиги в 1911–1920 гг., а Трехпалый – и вовсе в 1912–1925 гг. Так что в данном случае смело можно сказать: рассказ Сетона-Томпсона не списан с действительности, наоборот – это действительность подражала ему!


I. Ночной вой

Знаете ли вы три знака, которые подают охотящиеся волки? Это низкий протяжный вой, зов, означающий, что добыча найдена, но слишком сильна, чтобы нашедший мог справиться с ней в одиночку; звонкое и нарастающее завывание стаи, идущей по свежему следу; и пронзительный лай с подвыванием, самый короткий из всех, но звучащий как смертный приговор: это сигнал «Окружаем!» – и это конец.

Мы ехали верхом через холмы Бэдлэнда,[1]1
  Бэдлэнд – сильно пересеченная местность, где невозможна хозяйственная деятельность: плохие, «дурные» земли. В США есть несколько регионов с подобным названием, в частности национальный парк Бэдлэндс в Южной Дакоте. Также в США есть несколько гор Сентинел, но совсем в другой местности. (Здесь и далее примеч. пер., если не указано иное.)


[Закрыть]
Кинг и я, со сворой разномастных охотничьих собак, тянувшихся позади или рысивших рядом. Солнце уже исчезло с небосвода, и кроваво-красная полоса обозначала то место, где оно закатилось, далеко за горой Сентинел. Холмы терялись в сумерках, долины накрыла темнота, когда совсем близко во мраке раздался раскатистый протяжный вой, подспудно знакомый каждому. Мелодичный, но с той интонацией, от которой дрожь проходит по позвоночнику, хотя сейчас в ней уже нет угрозы человеку. Мы прислушались на мгновение. Кинг первым нарушил молчание: «Билли Бэдлэндс. Вот это голос, верно? Он сегодня готов поохотиться».

II. Древние времена

В прежние дни волки следовали за стадами бизонов, охотясь на слабых, больных и раненых. Когда бизоны были истреблены, волкам стало тяжело добывать пропитание, но затем место бизонов заняли коровы, решив проблему. Так началась война с волками. Скотоводы обещали награду за каждого убитого волка, и любой безработный ковбой таскал с собой капканы и яд для волков. Самые искусные сделали это своей профессией и превратились в охотников на волков. Кинг Райдер был одним из них: тихий вежливый парень с проницательным взглядом и пониманием животных, дававшим ему особую власть над лошадьми и собаками, а также медведями и волками, хотя в последних двух случаях это скорее была способность предположить, где они находятся и как их поймать. Он охотился на волков много лет и крайне удивил меня, сказав, что за все это время ни разу не слышал, чтобы серый волк напал на человека.

Мы часто разговаривали с Кингом, сидя у походного костра, пока остальные спали, и тогда я узнал от него о Билли Бэдлэндсе. «Я видел его шесть раз, и, бьюсь об заклад, седьмой станет для него воскресеньем. Тогда он уйдет на покой». Так, на той самой земле, где все это происходило, под шелест ветра и тявканье койотов, иногда прерываемое протяжным воем самого героя рассказа, я услышал часть истории, которая вместе с остальными, собранными мною из разных источников, стала основой для повести о Большом Черном Волке из Сентинел Бьютт.

III. В каньоне

Давным-давно, весной девяносто второго, охотник на волков промышлял на восточном склоне горы Сентинел, которая долго была главным ориентиром для старых жителей равнин. Майский мех ценился не очень высоко, зато за убитых волков платили хорошо: пять долларов за голову, и вдвое больше, если это была волчица. Однажды утром, спустившись к ручью, охотник увидел волка, пришедшего на водопой на другом берегу. Охотник без труда застрелил его, а после обнаружил, что это была кормящая волчица. Несомненно, ее семья пряталась где-то поблизости, и он провел два или три дня, обыскивая все подходящие места, но не нашел ни следа логова.

Две недели спустя, проезжая по соседнему каньону, охотник увидел волка, вылезающего из норы. Взлетела винтовка, которую он всегда держал наготове, и еще один десятидолларовый скальп добавился к его связке. В этот раз охотник раскопал логово и обнаружил весьма удивительный помет, состоявший не из пяти или шести волчат, как обычно, но из одиннадцати. Причем щенки отличались по размеру: пятеро больше и старше, чем остальные шесть. То были две разные семьи с одной матерью, и, когда охотник добавил их скальпы к связке своих трофеев, он догадался: одна из них была семьей волчицы, которую он убил две недели назад. Ясное дело: малыши, дожидаясь матери, которой не суждено было вернуться, скулили от голода все громче и жалобнее, и другая волчица услышала их, проходя мимо. Сердце ее смягчилось – не так давно родились ее собственные детеныши, – и она позаботилась о сиротах, перенесла их в свое логово, кормила двойной помет, пока выстрел не прервал эту трогательную историю.

Не единожды случалось так, что, разрыв логово, охотники ничего не находили. Старые волки, а может, и сами щенки часто выкапывают маленькие боковые карманы и ходы и прячутся в них в случае нападения. Осыпающаяся земля скрывает небольшие ходы, и так волчатам удается спастись. Уходя прочь со свежими скальпами, охотник не знал, что самый большой из щенков остался в логове, более того, просидел там, спрятавшись, еще около двух часов – нельзя было поступить мудрее. Три часа спустя солнце село, и в глубине норы послышался шорох; сначала из мягкой песчаной кучи у одной из стен логова показались две маленькие серые лапы, а затем крошечный черный нос. Наконец волчонок выбрался из своего укрытия. Нападение на логово напугало его, теперь же он был озадачен тем, как оно выглядело.

Логово стало раза в три больше, чем раньше, и открытым сверху. Лежащие вокруг штуки пахли как его братья и сестры, но теперь в них было что-то отталкивающее. Страх переполнил щенка, стоило ему принюхаться к ним, и он бросился в заросли травы, когда сова пронеслась над его головой. Щенок просидел в траве всю ночь, сжавшись в комок. Он не осмеливался приблизиться к логову и не знал, куда еще можно пойти. На следующее утро, когда два стервятника набросились на лежащие у логова тела, щенок помчался прочь, ища лучшего убежища среди зарослей травы, и ущелье привело его к широкой равнине. Большая старая волчица, такая же, как его мать, но все же другая, незнакомая, неожиданно возникла из зарослей, и, повинуясь инстинктам, щенок упал навзничь, когда она прыгнула на него. Без сомнения, она приняла щенка за свою законную добычу, но запах расставил все по своим местам. Волчица на мгновение застыла над щенком. Он лежал кверху брюхом у ее ног. Порыв убить его или хотя бы задать ему трепку прошел. Волчица чувствовала запах маленького существа. Ее собственные детеныши были такого же возраста, ее сердце дрогнуло, и, когда щенок, набравшись храбрости, поднял нос и обнюхал ее, волчица не стала демонстрировать злость, если не считать короткого равнодушного рычания. Щенок же, в свою очередь, учуял то, в чем так отчаянно нуждался. Он не ел со вчерашнего дня, и когда волчица развернулась, чтобы уйти, щенок поспешил за ней, неуклюже перебирая лапками. Будь волчица далеко от дома, он быстро отстал бы, но ее логово находилось в ближайшей низине, и щенок добрался туда вскоре после нее.

Незнакомец – это враг, и волчица бросилась на защиту, вновь столкнулась со щенком и вновь остановилась, реагируя на то, что пробуждалось внутри нее в ответ на его запах. Щенок упал на спину, приняв позу полного подчинения, но это не помешало его носу почувствовать, что вкусная еда совсем рядом. Волчица возвратилась в логово и свернулась вокруг своего выводка, а щенок упорно последовал за ней. Она зарычала, когда он приблизился к ее детенышам, но его покорность и младенческий запах, как и прежде, обезоружили ее. Вскоре он очутился среди ее собственных щенков, добиваясь столь желанной пищи, и таким образом сам сделал себя частью ее семьи. Спустя несколько дней щенок полностью сроднился с остальными, и волчица забыла о том, что он чужак. И все же он во многом отличался от остальных щенков: старше на две недели, сильнее и с пятнами на плечах и шее, которые впоследствии превратились в темную гриву.

Темногривый малыш не мог удачнее выбрать приемную мать: Желтая Волчица была не только хорошей охотницей, с хитроумными уловками в запасе, но и не чуждалась современных веяний. Старые трюки – как заманить в ловушку луговую собачку, загнать антилопу, подрезать поджилки дикой лошади и атаковать быка – она выучила отчасти благодаря инстинктам, отчасти по примеру старших сородичей, когда они на зиму сбивались в стаи. Но новое время требует новых знаний, так что волчица усвоила, что у людей есть ружья, от которых нет спасения, и единственный способ избежать опасности – держаться подальше, пока не сядет солнце, пока в темноте они не станут безвредными. Она прекрасно знала, что такое капканы, без сомнения, ей пришлось побывать в одном из них, и хотя, освобождаясь, она потеряла палец, ей повезло: это был тот палец, без которого легко можно обойтись. С тех пор, даже не понимая устройства капканов, она прониклась ужасом перед ними и самой идеей опасности железа, необходимости избегать его любой ценой.

Однажды, когда она и пятеро других волков собирались напасть на овчарню, волчица остановилась в последнюю минуту, заметив натянутую проволоку. Остальные же бросились вперед, стремясь добраться до овец, и попали в смертельную западню.

Так волчица узнала новую опасность и, хотя у нее вряд ли было четкое представление о ней, приобрела разумное недоверие ко всем странным вещам в целом и страх перед теми конкретными, от которых ее уберегла постоянная осторожность. Каждый год волчица успешно выращивала щенков, увеличивая в округе число волков желтой масти. Она хорошо изучила ружья, капканы, людей и тех новых животных, которых они привели, но впереди волчицу ждал еще один урок – самый ужасный.



Когда братьям Темногривого сравнялось около месяца, их мать вернулась в логово в странном состоянии. Ее ноги дрожали, изо рта шла пена, и, охваченная судорогой, она упала у входа, но, оправившись, все же вошла внутрь. Челюсти волчицы мелко тряслись, а зубы слегка стучали, когда она пыталась облизать малышей. Чтобы не укусить их, она вцепилась в свою переднюю лапу, но постепенно успокоилась и затихла. Щенки, от страха забившиеся в дальний карман пещеры, вновь подошли к ней и столпились вокруг, ища привычной еды. Волчица поправилась, но два или три дня она была очень больна, и эти дни, пока яд находился в ее организме, стали катастрофой для выводка. Щенки ужасно страдали, лишь сильнейшему удалось выжить, и когда это испытание закончилось, в логове остался только один, самый старший щенок с темными отметинами – тот, которого она усыновила. Так малыш Темногривый стал единственным, о ком заботилась волчица, все ее силы были направлены на его выкармливание, и он рос как на дрожжах.

Волки быстро учатся определенным вещам. Обоняние развито у них лучше всего, и с тех пор обоих, мать и щенка, мгновенно охватывало необъяснимое чувство страха и ненависти, стоило им вдохнуть запах стрихнина.

IV. Основы воспитания волка

Питаясь за семерых, волчонок не мог не расти и, когда начал осенью выходить вместе с матерью на охоту, был уже одного с ней роста. В это время им пришлось сменить место обитания, поскольку в округе подросло много волчат. Гору Сентинел, скалистый оплот среди равнин, заняли большие и сильные, а слабым пришлось уйти, и вместе с ними ушли Желтая Волчица и щенок Темногривый.

У волков нет такого же языка, как у людей. Их словарь, вероятно, ограничивается дюжиной видов воя, лая и рычания, передающих простейшие эмоции, но у них есть другие возможности доносить свои мысли и один особенный способ распространения информации – волчий телефон. По всему ареалу их обитания разбросан ряд общепризнанных «телефонных станций». Иногда это камни, иногда угол на пересечении троп, иногда череп бизона – подойдет любой заметный объект на главном охотничьем пути. Волк «звонит» здесь так же, как собака у телеграфного столба или мускусная крыса у отдельных кочек, – оставляя свой запах и выясняя, кто недавно был здесь и делал то же самое. Он узнает, откуда и куда они шли, охотились или нет, в каком они состоянии – голодные, или сытые, или же больные. Благодаря этой системе волк знает, где найти друзей, а где врагов. И, следуя за Желтой Волчицей, Темногривый запоминал места и использовал многие сигнальные станции, хотя приемная мать не учила его этому специально. Личный пример и врожденные инстинкты были основой его обучения, но как минимум однажды волчица повела себя так же, как человеческие родители, стремящиеся защитить ребенка от опасности.

Темногривый щенок усваивал основы волчьей жизни: чтобы победить собак, надо бежать и сражаться на бегу, не вцепляться в них мертвой хваткой, но кусать, кусать, кусать, не прерывая движения, и уводить на изрезанную оврагами землю, где не смогут пройти лошади со своими всадниками.

Он научился не обращать внимания на койотов, следующих за охотящимися волками в надежде поживиться объедками: их не поймать и они безобидны.

Он узнал, что не стоит тратить время, бросаясь на приземляющихся птиц; что лучше держаться подальше от маленького черно-белого животного с пушистым хвостом: оно не слишком приятно на вкус и очень, очень плохо пахнет[2]2
  Американскому читателю не требовалось объяснять, что это скунс.


[Закрыть]
.

Яд! О, он никогда не забудет этот запах, с того самого дня, когда в логове не осталось никого из его сводных братьев.

Теперь он знал, что, атакуя овец, первым делом нужно разделить их: одинокая овца глупа и становится легкой добычей; а чтобы согнать с места стадо коров, надо напугать теленка.

Он научился тому, что на быков следует нападать сзади, на овцу спереди, а на лошадь посередине, то есть сбоку, и никогда, никогда не нападать на человека, даже не приближаться к нему. И ко всему этому прибавился еще один урок: мать сознательно научила его остерегаться скрытой опасности.

V. Урок о капканах

Теленок умер через некоторое время после клеймения, состоявшегося две недели назад, и теперь, с волчьей точки зрения, был идеален на вкус – не слишком свежий, не слишком перезревший; запах разнес информацию об этом далеко вокруг. Желтая Волчица и Темногривый получили весть о телятине, отправившись на поиски ужина, и побежали вслед за ветром. Теленок лежал на открытом пространстве, на равнине, залитой лунным светом. Собака подбежала бы прямо к туше, волк в старые времена, возможно, поступил бы так же, но непрекращающаяся война привила Желтой Волчице привычку к осторожности, она не доверяла никому, кроме собственного носа, и потому замедлила шаг. Подойдя ближе, она остановилась и втянула воздух, подвергая его тщательному химическому анализу. Она досконально проверила его, выдохнула, прочищая все мембраны, и вдохнула снова, и отчет ее верных ноздрей был однозначен. В первую очередь – запах теленка, насыщенный и резкий, семьдесят процентов; запах травы, древесины, жуков, деревьев, цветов, песка и других неинтересных мелочей, пятнадцать процентов; запах щенка и ее собственный, приятный, но не имеющий значения, десять процентов; запах человеческих следов, два процента; запах табака, один процент; запах пропитанной по?том кожи, один процент; запах человеческого тела (не всегда различимый), полпроцента; запах железа, мизерное количество.

Волчица слегка наклонилась, принюхиваясь изо всех сил, и волчонок повторил это за ней. Она отступила назад – он остался стоять. Волчица издала низкий вой, и волчонок против воли пошел за ней. Она обошла соблазнительную тушу по кругу и обнаружила новый запах – следов койота, а затем и запах самих койотов. Да, они были здесь, крались вдоль ближайшей горной гряды. И теперь, когда волчица перешла на другую сторону, воздух изменился: из него почти исчез запах теленка, вместо него остались разнообразные обычные и неинтересные запахи. Запах человеческих следов остался прежним, пропал запах кожи, но доля запаха железа выросла до половины процента, а человеческого тела – почти до двух.

Исполненная тревоги, волчица передала этот страх и щенку – своей напряженной позой, настойчивым исследованием воздуха и слегка ощетинившейся гривой.

Она продолжила свой обход. В какой-то момент на возвышенности запах человека стал вдвое сильнее, но исчез, стоило лишь спуститься. Затем ветер принес сильный запах теленка со следами койотов и нескольких птиц. Ее подозрительность уменьшалась, пока она приближалась к соблазнительному деликатесу с наветренной стороны, обходя его по малому кругу. Она даже сделала к нему несколько шагов, когда запах пропитанной по?том кожи ударил ей в нос, переплетенный с запахом железа и табака, как нити пестрой пряжи. Сосредоточившись на них, она приблизилась к теленку на расстояние двух прыжков. Здесь, совсем рядом с тушей, на земле лежал клочок кожи, свидетельствующий о присутствии человека, и теперь запах железа и табака, вплетающийся в аромат теленка, казался змеиным следом, пересекающим тропу, по которой прошло целое стадо. Он был таким слабым, что щенок, ведомый голодом и нетерпением молодости, толкнул мать в плечо, призывая поскорее приступить к трапезе. Волчица схватила его за шею и отбросила назад. Камень, который щенок при этом задел, покатился вперед и остановился со странным щелчком. В тот же миг запах опасности стал сильнее, и Желтая Волчица отступила от легкой добычи, а щенок неохотно отправился следом.

С грустью оглянувшись на теленка, он заметил койотов, подходящих ближе, – они больше беспокоились о том, чтобы не наткнуться на волков. Щенок наблюдал, как они осторожно пробираются вперед, – по сравнению с тем, как подкрадывалась мать, это казалось необдуманной спешкой. Запах теленка раскрылся во всем своем изысканном великолепии, когда койоты начали рвать его на части, – и тогда же послышался резкий звон и визг одного из них. В то же мгновение ночную тишину разорвали рев и вспышка пламени. Град выстрелов накрыл и теленка, и койотов. Визжа, как раненые собаки, последние бросились прочь – за исключением одного, убитого, и второго, попавшего в капкан, поставленный неутомимыми охотниками. Ненавистные запахи стали теперь вдвое сильнее, и к ним прибавились те, что внушали ужас. Желтая Волчица скользнула в низину, уводя за собой щенка, но, убегая, они видели, как с той возвышенности, где нос волчицы предупредил ее о человеке, спрыгнул охотник. Он добил попавшегося койота и снова взвел капкан.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8

Поделиться ссылкой на выделенное