Серж Середа.

Выбор, или Герой не нашего времени



скачать книгу бесплатно

Безудержная гонка вооружений, война в Афганистане и бесконечные денежные вливания КПСС в поддержание международных бездельников от коммунизма в зарубежных странах окончательно измотали неповоротливую плановую экономику Страны Советов. Робкие попытки либеральных шагов в плановой экономике и общественной жизни, которые пробовало новое руководство страны после марта 1985 года под общим названием «перестройка», вели лишь к дальнейшему развалу социалистической системы хозяйствования с первыми признаками приближающейся анархии в обществе.

* * *

Итак, Ирина включилась в привычную для неё работу. Консультации и операции следовали одна за другой. Домой она приходила только под вечер, совсем уставшая.

Немного посмотрев телевизор, она ещё старалась помочь чем-нибудь своей свекрови. Анна Ивановна, наоборот, не хотела ни в чём, особенно по житейским мелочам, обременять свою сноху. Она понимала, насколько сложны и ответственны рабочие будни хирурга.

Почти через день Ирина общалась со своей половиной в Ленинграде. Володя звонил регулярно по два-три раза в неделю и докладывал обстановку в доме. Ирина понимала, что тыл у неё очень крепкий, её семья состоялась, хотя и не во всём, чего она желала.

Она очень любила детей. Однако стремление занять свою активную и независимую позицию в жизни и реализоваться в профессии отняло у неё то самое необходимое время, которое зовётся в простонародье материнством. Пришлось выбирать. И она выбрала. Поэтому огромное нерастраченное инстинктивное материнское чувство она смогла в полной мере перенести уже на своих маленьких пациентов, возвращая им утраченное здоровье.

* * *

– Моя девочка, моя ласточка! Как я по вам всем соскучилась, – произносила Надежда Витальевна Гончарова, одновременно обнимая и целуя вошедшую в коридор Ирину.

– Я сама по вам соскучилась изрядно. Мы ведь не виделись уже…

– Два года, Ирочка. Да, точно два года. Я у вас была летом 1987 года и до сих пор пребываю в восторге от посещения города Пушкина и Екатерининского дворца. Мы ездили туда вместе с Володей и Наденькой, детка моя. Ты помнишь?

– Конечно, помню, Надежда Витальевна, и потому хочу вас пригласить приехать к нам и в этом году.

– Я с удовольствием, если здоровье позволит… но мы заболтались не там, где надо, – улыбнулась Надежда Витальевна. – Давай, проходи побыстрее в комнату.

Через десять минут Ирина уже сидела на таком знакомом ей старом кожаном диване, и они пили кофе. Она обратила внимание, что хозяйка дома немного сдала по сравнению с тем, как выглядела двумя годами ранее, когда они встречались в Ленинграде. Её голос стал более глуховатым, и первое, что подумала Ирина, не больна ли Гончарова. Однако в последовавшей далее беседе Ирина поняла, что первое впечатление, к счастью, было обманчивым.

Блеск глаз её собеседницы и манера активного ведения разговора как бы отодвинули случайно возникшие тревожные мысли Ирины.

– Как там моя симпатия, Ирочка?

– Цветёт и пахнет, Надежда Витальевна.

– Такой же… красавец!

– А каким ему быть? Старается пока держать форму.

Сами понимаете, неудобно учителю физкультуры демонстрировать себя перед ребятами, скажем, с животиком. И потом, я убедилась, что ему по природе полнота не грозит. Я помню его отца Андрея Семёновича. Маму его и сестрёнку Олю вы сами видели. У них в семье нет полных.

– И что это мы с тобой начали с такой темы, моя ласточка.

– Это я так, к слову, Надежда Витальевна. Вы же видите, сегодня народ как с ума сошёл. Это повальное увлечение какими-то «гербалайфами» и прочей дрянью. Меня вообще больше всего смешит, как эти люди, которые делают рекламу, говорят, что, употребляя их препараты, можно кушать всё подряд без ограничений. Многие глупцы на самом деле приняли такие заявления на веру. И стали ещё жирнее, а иные попросту превратились в бегемотов.

– Да, Иринушка, я согласна. Я читала книгу Поля Брэгга о голодании и поняла, что только ограничением в еде можно поддерживать себя на здоровом уровне. Переедание грозит всеми болезнями. Но с этим у меня пока нормально, а вот курить никак пока бросить не могу.

– Почему?

– Сама не знаю, Ирочка. Я живу в ожидании каких-то перемен, но пока не знаю, каких. Думаю, что с их приходом я брошу курить.

– Вы всё же думаете уезжать?

– Уже начинаю так думать. Коля, племянник, был у меня два месяца назад. Сейчас все процедуры упростились, и он приезжал прямо из Парижа. Сказал: «Тётя Надя, давайте перебирайтесь к нам. Хватит вам здесь сидеть в одиночестве. Я для вас в нашем доме две хорошие комнаты уже приготовил».

– И как вы теперь будете планировать дальнейшее?

– Я уже думаю, что жить остаётся всё меньше. Лишений за свою жизнь я натерпелась, план по ним выполнила в этой стране, как человек порядочный.

– Даже так?

– Конечно, Ириша. Никто меня не обвинит в том, что я как сыр в масле каталась в этой жизни. Всегда жили заботами и надеждами нашей родины. И вот задумалась: а чего мне ждать ещё? Нестабильность в нашей стране только начинается. Всё самое ужасное впереди.

– Вы имеете в виду события в Тбилиси?

– Не только там. Один из наших историков, который уехал на Запад, ещё в шестидесятых годах предсказал, что когда Союз развалится, то большое пространство огромной державы превратится в плацдарм военных действий на национальной основе. Я на войны насмотрелась. С меня уже хватит.

– Вы думаете, что страна развалится?

– Конечно, душа моя. Как только закончится диктатура одной партии. Прибалтийские наши товарищи первыми подадут пример.

– Почему вы так думаете?

– Потому что знаю их настроение не понаслышке. Имела с ними дело как-то. Они сильнее других настроены против русских.

– А может, не против русских, а против системы, в которой мы живём. Ну, положим, есть немало негодяев среди русских, которые им досаждали во время первой и второй оккупации. Это в первую очередь были работники НКВД. Но в этих органах, кроме русских, было много и евреев, и грузин, и татар по национальности.

– Ирочка, когда я последний раз была в Латвии, мне там сказали, что мы принесли им горе и страдания. Я, конечно, со свойственной мне прямотой парировала, мол, мы не меньше их страдали в это время. Но вот охранять Ленина, который и был прародителем всего последующего вертепа, пришлось латышам. Косвенно, но они тоже несут вину за то, что произошло в Екатеринбурге.

– А в чём, вы думаете, проявилось их косвенное участие?

– Ирочка, руководил всем Ленин, которого с его бандой охраняли латышские стрелки.

– Неужели Ленин?

– Естественно, детка. Неужели ты думаешь, что убийство главы государства с семьёй могли решать какие-то там безграмотные уральские работяги. Это же смешно. Всё спланировали Ленин с Яшкой Свердловым, как только они решили, что царь им в торгах с немцами не нужен.

– То, что вы говорите, ужасно.

– И потом, у Ленина проявилась патологическая мстительность относительно всех Романовых. Великих князей, которые остались на своей родине, впоследствии уничтожила его ошалевшая банда. Он мстил за своего братца-террориста… А тут ещё и физиология добавилась.

– В каком смысле, Надежда Витальевна?

– Ты же знаешь, какого он был роста. Я когда была на экскурсии в Смольном и увидела его кабинет с этими крошечными креслами…

– Да, знаю, я тоже была. И есть такая картина художника Бродского.

– Ну, раз ты видела, то не могла не заметить, что в эти кресла не поместится даже, прости меня, жопа хорошего домашнего кота.

– И что в итоге?

– А в итоге то. Все мужики маленького роста необычайно злы и мстительны. Это не я придумала. Это аксиома, доказанная самой жизнью. В моей практике это встречалось всегда. Если мужичок с ноготок, то жди от него самую большую подлость. Этого не учли многие родственники романовской фамилии. Остались они здесь, несчастные, и сложили головы по приказу этого картавого монстра.

– Да, это всё страшно, Надежда Витальевна. Теперь понятно, почему такие факты не предавались огласке столько лет. Ведь по официальным заявлениям коммунистической пропаганды, Ленин – самый человечный человек.

– Детка, Вельзевул он, этот человечный человек. Ну чёрт с ним! А как Борис Борисович реагирует на всё?

– К моему удивлению, Надежда Витальевна, папа не оказался ортодоксом, хотя некоторые публикации, в том же журнале «Огонёк», он иногда воспринимает критически. Через месяц откроется Съезд народных депутатов СССР, а после него начнётся пертурбация в ЦК КПСС. Возможно, папа уже пойдёт на пенсию.

– Ириша! И главный вопрос: как дела у Алёши?

– Он действительно из всех новостей нашей семьи вышел на первое место. Пока что никак. Ищем возможность пройти ему обследование за границей, потому что потребуется сложная нейрохирургическая операция, а на неё нужны деньги.

– А если обратиться к благотворительности?

– У нас её нет. Татьяна Рощина уже все коридоры власти исходила. Да и папа пытается помочь, но максимум, что он может сделать для Алёши, так это положить его в лучшую клинику имени Бурденко в Москве.

– Ну так отчего же не сделать это?

– У Алёши случай очень сложный, а без гарантий Вовка никогда не согласится. Он мне так и сказал, что если с Алексеем что-нибудь случится, то он потеряет всякий смысл жизни.

– Ты не обиделась на него?

– Ни в коем случае. Мне его эмоциональность известна. То же самое он заявил и по поводу меня.

– Это уже интересно, – улыбнулась Гончарова, – сколько же раз он должен умирать в таком случае.

– Я сама в душе смеюсь над ним, хотя знаю наверняка, что он не бравирует. Он мне как-то сказал, что переживёт меня только на полчаса, максимум час.

– И почему он себе определил такой регламент?

– Он сказал, что столько ему понадобится времени, чтобы придумать и осуществить способ добровольного ухода в мир иной при получении известия, где бы оно его ни застало. Так что себе я намерила как можно больше. Мне ещё ребёнка нужно на ноги поставить.

Тут Ирина и Надежда Витальевна сначала переглянулись друг с другом, а потом принялись хохотать от души.

– Иришка, Володя твой, невзирая на возраст и время, остаётся всё тем же романтиком.

– Я не заметила, как пролетели эти почти десять лет. Смотрю на родителей, и сердце щемит: как они сдают на глазах, как это больно. Кажется, совсем недавно папа меня сажал на плечи и носил на себе. А теперь…

– Ну ладно, детка. Не будем говорить о грустном, и потом, ты посмотри на себя, ты же красавица! Тебе можно на подиуме ходить. Скажи, как у тебя здесь идёт работа?

– Консультации, операции. Возможно, позже некоторых детей заберём к себе в клинику. В Ставрополе нет соответствующего оборудования и медикаментов для осуществления некоторых операций.

– И сколько времени ты пробудешь у нас?

– Надеюсь майские праздники встречать дома, как всегда.

– Ириша, я частенько навещаю Анну Ивановну. Мне она очень нравится.

– Да, она простая русская женщина, любящая детей, умеющая прощать, способная помочь всякому, даже незнакомому человеку, и очень религиозная. Она всё же сильно переживала, когда Володя принял решение уехать.

– Да, я это знаю. И не только она. И Рощины скучают здесь без Алёши. Но я недавно разговаривала с его бабушкой. Они всё же стали задумываться над тем, чтобы перебраться в Ленинград.

– Да, я тоже это слышала. Но в этом нет ничего особенного. Они, в отличие от нас, – коренные ленинградцы. Сначала война, а потом служба мужа Екатерины Васильевны их отодвинули от родного города. Но теперь они понимают, что Алёша сюда уже не вернётся, и это свершившийся факт.

– Ирина, а как ему, слепому, удаётся на такой работе справляться?

– Ещё как удаётся. Алёшка лучший переводчик-синхронист во всём городе. Его постоянно приглашают на встречи с правительственными делегациями. Он просто талант от природы и трудяга по натуре.

– Они всё так же привязаны друг к другу?

– Не то слово, Надежда Витальевна. Всегда наблюдаю одну и ту же картину. Как только Володя приходит домой, первым делом снимает обувь и идёт к Алексею в комнату. Если тот дома, то Владимир подойдёт к нему, поцелует Алексея в щёку и скажет: «Привет, старик, как ты?..»

– Ириша, у вас в городе сейчас тоже ухудшилось снабжение продовольствием и промышленными товарами?

– Да, Надежда Витальевна, я стала это замечать. При всей своей занятости иногда захожу в магазины и вижу, что многие товары уже исчезли. У нас Володя добытчик. Чаще они вдвоём с Алёшей вместе ходят, иногда и Надежда с ними, так как привыкает быть хозяйкой.

– Она в какой класс ходит?

– Заканчивает первый класс через месяц. Летом ей будет восемь лет.

– Не хотите ли вы ей братика подарить?

– Не знаю. Я понимаю, что Володя очень хотел бы иметь сына или ещё дочь. Я сильно увлеклась своим делом, достигла в нём определённых результатов, и постигать вновь азы материнства для меня очень проблематично. Сейчас систематизирую материал, публикуюсь, готовлюсь через год или два защитить докторскую диссертацию.

– Да, я всегда знала твою целеустремлённость, Ирочка. Но ваши семьи, я имею в виду твоих родителей и Володиных тоже, они ведь не многодетные.

– Поэтому мы со стороны своих предков не испытываем давления на предмет дальнейшего размножения.

Тут Ирина начала смеяться, и Надежда Витальевна тоже присоединилась к ней.

– Надежда Витальевна, спасибо вам за гостеприимство, должна собираться, завтра меня работа ждёт. Володя приедет к маме летом, как обычно. А я вас жду к себе.

– Хорошо, Ирочка. Я собираюсь летом в Париж к племяннику и обязательно свой маршрут спланирую через Ленинград.

После этого Ирина поднялась и прошла в коридор вместе с Гончаровой. На прощанье они обнялись и расцеловались.

Глава 4

При столь большом объёме работы для Ирины как-то незаметно пролетел месяц, и её пребывание в Ставрополе подходило к концу. Череда трудовых будней завершалась. Были сделаны намеченные операции. Некоторые дети нуждалась в проведении операций в клинике Ленинграда. Через день Ирина должна была уезжать. Осталась небольшая формальность, нужно было подписать истории болезней маленьких пациентов.

Она сидела в ординаторской, когда открылась дверь, и молоденькая медсестра, заглянув, спросила:

– Ирина Борисовна, как насчёт… немного выпить кофе? Я испекла пирог с курагой и хочу вас угостить.

– Спасибо, Ниночка, не откажусь. Мне осталось подписать три документа, и я приду.

– Хорошо, Ирина Борисовна, мы вас ждём в кабинете главного врача.

Наконец она взяла последнюю историю болезни. Характерной, присущей ей чертой было то, что, читая истории болезней, Ирина даже не смотрела фамилии, потому что всегда помнила визуально своих пациентов по их заболеваниям и проведённому ею лечению. Так было и в этот раз. Едва взяв последнюю медицинскую карточку в руки, она вспомнила, что это был очень симпатичный мальчик, на вид около девяти-десяти лет, невероятно светлый и улыбчивый. Ирина невольно поймала себя на мысли, что внутренне как-то сразу к нему потянулась и проявила интерес. Она пришла его навестить через пару дней после операции. И тут Ирина вспомнила, как этот мальчонка спросил её тогда: «Ирина Борисовна, а Ленинград правда красивый город?» И то, как она ответила ему, что этот город – самый лучший на свете.

И вот теперь она понимает, что через пару дней дорога домой уведёт её от симпатии, которую она испытала совсем недавно к этому ребёнку. Она бросила взгляд на заголовок медицинской карточки, словно хотела сохранить в себе воспоминание об этом мальчишке, запомнив хотя бы его имя. Как вдруг…

«О, господи! Что это такое? Сашенко Андрей Владимирович, год рождения 1979, место рождения – город Ставрополь. Вот это да! Неужели такие совпадения бывают в жизни?» – подумала она в эту минуту.

Ирина откинулась на спинку стула, закрыла глаза и погрузилась в мысли, которые буквально вибрировали в ней, всё глубже проникая в её душевную оболочку. Она стала думать обо всём и всех, и в первую очередь о своём муже. Ирина сопоставила все те дни буквально по часам и минутам, потому что появление на свет этого ребёнка по времени совпало с весьма неблагоприятным периодом жизни Владимира.

И ещё одна деталь пришла ей на ум в ходе таких непростых для неё размышлений. Оказалось, что у этого мальчика на правой ноге на внутренней стороне бедра ближе к паху она видела точно такое родимое пятно, как у своего мужа.

Ну а главная деталь сходства – его внешность. Большие красивые голубые глаза, густые темные волосы, телосложение, предрасположенное к спортивному развитию, и, наконец, его согревающая улыбка, совсем такая же, как у Володи.

Ирина пришла в то состояние, когда полученная информация начинает включать в мозгу преимущественно область осмысления эмоций. Это или фантастическое совпадение инициалов, или уже часть истории её семьи, о которой она не знала всё это время. И тогда Ирина решилась прояснить для себя эту ситуацию до конца.

Через некоторое время она сидела у главного врача больницы с чашкой кофе. Прекрасный пирог, который испекла медсестра урологического отделения, был весомой добавкой к ароматному напитку, который в это время уже превратился в огромный дефицит и продавался из-под полы у спекулянтов, имеющих отношение к торговле продуктами.

Говорили о том, о сём, но Ирина в голове держала всё ту же мысль.

– Тамара Ильинична, – обратилась Ирина к главному врачу больницы, – а вот этот мальчик по фамилии…

– Сашенко Андрюша, Ирина Борисовна, я так и поняла, что вы подумали о нём, вы к нему заходили тогда.

– Да, вы правы. Я хотела спросить, а кто его родители, вам что-нибудь известно?

– Совсем немного, потому что он поступил к нам из детского дома. Если хотите, то мы узнаем о нём поподробнее.

– Да я даже и не знаю, как вам сказать…

– Он вам приглянулся, наверное, – улыбнулась главврач, – нам он тоже понравился. Он такой начитанный, умный, даже не верится, что детдомовский. Единственное, что знаю: его мама умерла лет пять назад. Отца он не знает. Получается, что он круглый сирота.

– Поэтому я и хочу узнать, кто были его родители. Может, есть хоть какая-то информация.

– Ирина Борисовна, – сказала Тамара Ильинична, – если вам это интересно, то я всё узнаю сегодня же для вас.

– Да, будьте добры, я бы очень хотела.

– Помните? Он вас спрашивал о Ленинграде.

– Да. Вот в связи с этим я и хочу узнать о нём больше. Когда привезут детей к нам, я его тоже возьму для дальнейшего наблюдения.

– Словом, понравился вам мальчишка, – улыбнулась Тамара Ильинична. – А у вас свои дети есть?

– Есть, у меня дочка. Она заканчивает первый класс.

На этом разговор перешёл на другие темы, но Ирина мысленно всё время возвращалась к думам об этом ребёнке. Она в этот же день накупила лакомств и пришла в палату к детям уже в качестве члена семьи, а не врача-хирурга.

Через некоторое время они с Андреем вышли на улицу, сели на лавочку, и у неё состоялся первый личный разговор с ребёнком.

– Ты, наверное, очень хочешь побывать в Ленинграде, Андрюша.

– Да, я читал о вашем городе, там очень много разных музеев.

– Андрюша, я не могу тебе обещать так сразу, потому что привыкла всегда выполнять обещания. Но скажу твёрдо: как только найду время, я помогу тебе побывать в Ленинграде. У меня есть дочка, она чуть тебя моложе, зовут её Надей, она тебе с удовольствием покажет город. Могу ли я тебя о чём-то спросить?

– Конечно, – ответил Андрей.

– Скажи мне, Андрюша, а ты помнишь свою маму?

– Немного помню, мне было пять лет, когда их не стало.

– Ты сказал их, это кого ты имел в виду?

– Маму и бабушку.

– А где вы жили?

– Мы жили в селе Александровском, но у моей мамы была здесь в городе однокомнатная кооперативная квартира в районе Осетинской поляны, но её теперь нет. Есть деньги, которые от квартиры оставили, но мне их пока не отдают. Они на сберкнижке. Говорят, что когда мне исполнится восемнадцать лет, я смогу их получить.

– А что стало с домом в Александровском?

– В нём живёт дядя Валера с семьёй, мамин двоюродный брат.

– А ты почему не стал у них жить?

– У дяди Валеры уже третья жена. Я им не нужен. Мне у них не понравилось, потому что дядя Валера пьёт, ругается матом и дерётся со своими жёнами.

– А про твоего папу что-нибудь известно?

– Я про него не знаю. Мама говорила, что он служит далеко, и она ждёт, что он вот-вот приедет. Но потом не стало мамы, и я о нём больше ничего не слышал.

– А как звали его?

– Мама говорила, что его звали Сашенко Владимир.

– А про отца ещё что-нибудь мама рассказывала тебе?

– Может, что и говорила… не помню уже. Говорила, что он очень сильный и красивый. И его папу звали Андрей. Поэтому мама и меня так назвала, когда я родился.

– А как звали маму?

– Раиса Дмитриевна.

– А что с ней стало?

– Я же сказал, что она умерла. Болела долго, а потом всё. А я тоже умру скоро…

– Почему ты так говоришь? – спросила Ирина, стараясь подавить в себе волнение.

– А вы знаете, мама умерла, когда ей сделали операцию, а мне тоже сделали…

Ирина вдруг взяла Андрея за подбородок, нежно приподняла его голову, и они встретились глазами.

– Я сделала тебе операцию, Андрюша, чтобы ты жил сто лет и никогда не болел, ты веришь мне?

– Да, верю, – тихо ответил Андрей.


Нет, нет, какой-то неведомый Ирине порыв уже связал её в эти мгновения с этим мальчишкой. Сомнений никаких! Перед ней сидит родной ребёнок её мужа. В голове у неё было только одно. Только эта мысль: забрать и увезти его немедленно!

Но порывы проходят, чувства стихают, и настаёт период осмысления фактов. Неужели Володя знает, что у него растёт сын, и при этом молчит? Такое поведение подвластно только талантливому актёру или законченному цинику. Не похоже на Володю. Она видела, с какой нежностью он относится не только к собственной дочери, а ко всем тем ребятам, с которыми по роду своей работы ему приходится общаться. Не может же он быть столь лицемерным? Нет, и ещё раз нет, не может! Она помнила, какая в своё время пробежала между ними тень недоверия и сколько понадобилось сил и стараний, чтобы окончательно понять, что они созданы на этой земле только друг для друга. И всё то, что им обоим довелось испытать в доказательство этого, навсегда положило конец даже самому маленькому недоверию. Тогда что же это за тайна?



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8