Серж Середа.

Выбор, или Герой не нашего времени



скачать книгу бесплатно

– Но некоторые люди, Ирина Борисовна, выступают и говорят, что им это помогло. Среди них есть даже онкологические больные.

– Не будьте так наивны, Валерий Петрович. Вы же лично не знакомы с этими людьми, их наняли и хорошо им заплатили. И за это они вам могут сказать, что их вылечил сам Иисус Христос.

– Вы немного иронизируете, Ирина Борисовна.

– Может, оно и так, Валерий Петрович, – улыбнулась Ирина, – но я привыкла иметь дело с конкретным заболеванием и методами его лечения. Я ещё раз скажу, что все эти взмахи руками на сцене психотерапевтами, если их так можно назвать, для меня не более чем театральное представление, которое неплохо оплачивается. Абсурд, и всё. И потом, Валерий Петрович, вы разве не обратили внимания на одну особенность?

– Что вы имеете в виду?

– Если вернуться к истории, а это отражено в некоторых литературных произведениях наших классиков, то увлечение общества подобной белибердой свидетельствует о наступлении периода нестабильности.

– Да, вы правы, Ирина Борисовна. Я читал это у Алексея Толстого в романе «Хождение по мукам».

– Ну, вот вам достойный пример. Ситуация повторяется. Горбачёв фактически отменил цензуру. И в печать, и на телеэкран хлынули разные сомнительные личности, делясь якобы опытом лечения болезней. На самом деле я в этом усматриваю исключительно корыстный интерес.

Ирина Борисовна при этом улыбнулась, посмотрев на Валерия Петровича. Их взгляды встретились, и Черняев улыбнулся в ответ.

– Вы умеете убеждать, спорить не буду, тем более что я не врач, – сказал Валерий Петрович.

– Думаю так, – как бы подводя итог этому разговору, сказала Галина Ивановна. – Я согласна с Ириной. Сейчас грядёт общая нестабильность. На фоне всяких пустых разглагольствований о лучшей жизни, как и бывает в подобных случаях, людям хочется верить во все возможные сверхъестественные байки, дабы утешать себя. Такие же увлечения мистикой и прочей чертовщиной были в начале XX века в России, а закончилось всё революцией.

Наша четвёрка ещё довольно продолжительное время прогуливалась по аллеям пейзажного парка, прежде чем короткий зимний день угасающим светом позвал их вернуться к машине и поехать в свои городские квартиры.

Глава 2

Ирина и Владимир подъехали к своему дому уже затемно. Около подъезда на спинке скамейки сидела небольшая группа молодых людей, они грызли семечки и что-то бурно обсуждали, смачно сдабривая русскую речь крепкими выражениями буквально через слово. Это были ребята возраста старшеклассников, но некоторые из них уже бросили школу.

Среди них Ирина и Володя узнали двух мальчишек из соседней квартиры – Виктора и Николая. Эти ребята были близнецами. Их отец раньше был военно-морским офицером, служил на подводной лодке. После демобилизации не смог устроиться на работу по специальности, полученной в армейском учебном заведении, пошёл на низкооплачиваемую работу, а затем, как часто случалось у русских, оказавшихся в его положении, спился.

Мать поначалу пыталась спасти семью любыми способами, но, видимо, устав от односторонних усилий, стала устраивать свою личную жизнь. Так ребята остались предоставленными сами себе. Какое-то время Владимир шефствовал над ними, пригласив их заниматься в свою секцию. Узнав однажды о том, что Николай побил парня из соседнего двора, отобрав у него деньги, Володя перестал с ними заниматься. Он доходчиво им объяснил, что учит мужчин защищать себя и слабых, а не пополнять армию бандитов.

Войдя в подъезд, уже в который раз взглянув на облупленные стены, они видели на них одну и ту же надпись с выражениями признания в любви какой-то Ольге. Едва они вошли в квартиру, как навстречу выбежала дочка Надя, восьмилетняя темноволосая девочка с большими голубыми глазами.

– Мама, приходила тётя Наташа и спрашивала вас.

– А когда это было, дочка? – поинтересовался Владимир.

– Наверное, часа два, может, полтора назад, – ответила Надежда.

– Алёша дома? – спросила Ирина.

– Нет, мама, дяди Лёши нет, но он звонил и сказал, что задержится немного.

– А не сказал, где он? – спросил Владимир.

– Нет, папа, он не говорил.

– Володя, – обратилась Ирина, – надо бы его «вычислить» и обязательно забрать. Иначе я буду волноваться. Уже поздно, и я не хочу, чтобы в такое время он возвращался домой один.

Ирина специально произнесла слово «вычислить», зная, что Владимир в курсе дела. Она догадывалась, что Алексей, видимо, находится в гостях у женщины. Владимир, конечно же, знал адрес и телефон, поэтому он тут же кивнул в ответ на её обращение.

Он тоже подметил деликатность со стороны своей супруги. То, что Алексей встречается с Мариной Островской, её коллегой по работе, для Ирины не было секретом. Однако она делала вид, что этот личный вопрос её абсолютно не касается.

– Володя, пока я не разулась, подай мне, пожалуйста, телефон, я сама позвоню Наташе. Может, зайду к ним сразу.

Через минуту Ирина, созвонившись с соседкой, произнесла:

– Володя, я сейчас иду к Степановым, вы без меня можете поужинать. Я немного отвлекусь на женские разговоры, и дай мне, пожалуйста, деньги.

– А где они лежат?

– Не стыдно тебе, батюшка, – улыбнулась Ирина, – хозяин в доме – и не знает, где деньги. Во втором сверху ящике секретера.

– Все принести?

– Принеси все, я возьму, сколько мне нужно. Всё же, будь добр, постарайся к моему возвращению выяснить, где Алёша, и сразу поезжай за ним. Хорошо?

– Всё понял, – ответил Владимир.

Степановы жили дружной семьёй в этом же подъезде двумя этажами ниже. Иван Николаевич, тридцати четырёх лет от роду, работал инженером на оборонном предприятии, приумножая мощь и силу советского оружия. Его супруга и ровесница Наталья Викторовна преподавала математику в школе, которая находилась в соседнем дворе, где работал и Владимир. У них росли двое замечательных мальчишек погодков. Славик был старший, а Саша младший, он учился в одном классе с Надей.

Елизавета Тимофеевна, мать Ивана Николаевича, проживала с сыном в одной квартире уже не первый год. Её муж Николай Викторович уже несколько лет как ушёл из жизни, не дожив до пенсии, что, в общем-то, было одной из примет для людей этого возраста, переживших те страшные три зимы в блокадном Ленинграде. Эту же печать трагедии и доблести несла на себе и Елизавета Тимофеевна, совсем юной девочкой пережившая потерю отца на фронте, а маму и сестру она похоронила в 1942 году в этом городе, который ненавидела и любила одновременно больше жизни. В блокаду она работала, как все подростки, не отходя по многу часов от станка, давая фронту такие необходимые тогда снаряды. Тогда же и познакомилась она со своим будущим мужем Колей. Его судьба ничем не отличалась от тысяч таких же подростков, у которых воевали отцы, а близкие родственники умирали в это время от голода и бомбёжек в Ленинграде. Для этих ребят слово «война» отпечаталось в памяти их юных душ на всю последующую жизнь.

– Ирочка, входите, пожалуйста, – сказала Елизавета Тимофеевна, открыв дверь.

– Я к вам ненадолго. Узнала, что Наташа приходила к нам. Мы только что приехали из Петродворца.

– А-а! Я помню, Ирочка. Знаю ваше пристрастие, сама любила туда ездить ещё до войны, когда была ребёнком. Потом видела, как восстанавливали всё после освобождения Петродворца от немцев. Всегда думала о том, что если люди нашего поколения не сделают эту важную работу, то впоследствии много того, что мы видели до войны, не удастся восстановить. А это будет настоящей трагедией.

В это время в коридоре показалась Наташа и сразу обратилась к Ирине.

– Привет, Ириша, я только позже сообразила, что ты, наверное, где-нибудь в парках Петродворца прогуливаешься.

– Наташа, «прогуливаешься» – это громко сказано.

– Ой, Иришка, прости, я помню, что на это как раз у тебя почти не бывает времени.

– Совершенно верно. Но даже от самой любимой работы человек тупеет, если хоть иногда не отвлекается от неё.

Ирина вслед за Наташей прошла в большую комнату, где они уселись на диване.

– Мне всё понравилось, – произнесла Наташа и протянула Ирине три кассеты с фильмами. – Представляю, что сказали бы тогда, когда «Эммануэль» только вышла во Франции. А теперь, когда прошло уже полтора десятка лет, всё смотрится как обычное кино.

– Не скажи, Наташа, – ответила ей Ирина, – и сейчас ещё у нас конфискуют технику и привлекают к уголовной ответственности за порнуху. Недавно сама видела репортаж из Туркменистана.

– Ну, у них это и не удивительно. Сама понимаешь – мусульмане. Хотя на самом деле их мужики…

– Вот, вот, Наташа. В этом и проявляется их лицемерие. У себя создали законы, которые как бы оберегают своих женщин от разврата. Зато в России им можно всё… к каждой бабе под юбку готовы залезть.

– Да, Ириша, ты права. Но не забывай, что так себя наши женщины сами поставили. Если бы соблюдали религиозные заповеди, как они, то и у нас такого бля***ва не было бы. Всё же наши родители целомудреннее прожили жизнь, теперь я это понимаю.

– Да, родители наши святые люди. А мы вот, – засмеялась Ирина, – говорим о нравственности, а сами смотрим порнуху.

– Ну, особой порнухи я в этом не увидела. Время такое, что мы не можем отставать от цивилизованного мира. Но своим ребятам я не дам смотреть, пока они не вырастут. Станут взрослыми, а там пускай смотрят всё что хотят и делают что хотят.

– А вообще сам фильм произвёл на тебя впечатление?

– Конечно. Очень миловидная актриса, как там её…

– Сильвия Кристель.

– Да, она. Во-вторых, потрясающая неповторимая музыка. Всё это делает фильм очень зрелищным, хотя сюжет банальный.

– Наташа, а ты узнала артиста, который был её наставникам в этих развратах?

– Я всё пыталась вспомнить, где я его видела совсем недавно…

– В сериале «Спрут» ты его видела. Он там играет деда главной героини, банкира-мафиози.

– Ах, да! Теперь вспомнила. Но мы отвлеклись… Ты догадалась, зачем я заходила?

– Конечно. И принесла тебе, – сказала Ирина, протягивая деньги. – Хватит или ещё?

– Хватит с головой, Ириша. Спасибо тебе. Извини, что так выходит. Не на хлеб ведь берём, как-то неудобно. Купили технику. У Ивана на заводе заказ выполнили для немцев и по бартеру получили видаки. Вот мы и не отказались от этого. Хочется ведь хорошую вещь. Наш видеомагнитофон «Электроника ВМ-12» мы уже устали по гарантийным ремонтам носить: за год было аж… пять ремонтов.

– А как у них общая обстановка на заводе?

– Ириша, ты знаешь, не очень хорошо. Заказы сокращаются, а это значит, что скоро и персонал начнут сокращать. Началась так называемая конверсия. Горбачёв решил вместо ракет сковородки делать. И потом, у них не специализированный завод по производству телевизоров. Основная продукция – это радиотехнические комплексы. Телевизоры там производят как ширпотреб.

– Наташа, а как быть с тем, что только и слышим: «самые лучшие», «нет аналогов в мире» и так далее?..

– Ой, Ириша, как это бахвальство присуще нам, русским! Это возможно только в военной технике. Всю жизнь на войну работаем. А на бытовом уровне мы уже безнадёжно отстали.

– Наташа, это так и есть на самом деле. Посмотри, вся электроника японского или европейского производства продаётся у нас только в комиссионных магазинах. И стоимость того же японского телевизора раз в десять больше стоимости нашего.

– Ириша, их товары несоизмеримы в цене с нашими, потому что в производстве бытовой техники и электроники мы отстали от Запада лет на двадцать.

– Это отставание не только в товарах. У нас в медицине тоже есть отставание. Но главным образом оно проявляется в недостатке современных диагностических приборов. Я иногда думаю, что у нас как будто и наука хорошая, но почему до сих пор техническая база каменного века.

– Я говорила об этом с Иваном. Он сказал, что у нас вся наука работала исключительно на войну. Все хорошие изобретения сразу стараются засекретить. За рубежом, наоборот, все открытия моментально внедряются в бытовую технику, автомобилестроение, что позволяет производить товары удобные и нужные человеку. А у нас, в СССР, уже более четверти века одни и те же автомобили: «Волга», «Москвич», «Запорожец», а стиральные машины – «Ока» и «Вятка».

– Кончится это тем, что скоро всё будем ввозить из-за рубежа, – сказала Ирина.

– Абсолютно верно. Товары у них, конечно, отменные, но что будут наши работники делать, когда этот поток хлынет к нам. Сколько наших людей останется на улице.

– Не знаю, Наташа, не знаю. Чувствую, что нас ожидают большие перемены. Все мы, конечно, поддерживаем Горбачёва и его стремление провести выборы в новый Верховный Совет. Но мне старые коммунисты говорят, что ослабление роли партии может привести страну к краху.

– Слушай, то же самое говорил первый секретарь нашего Выборгского райкома партии на конференции учителей школ.

– К нам он тоже приезжал недавно в больницу.

– Ириша, а ты знаешь, Ваня говорит, что план производства они уже не тянут. Дают явно завышенные цифры.

– Наша знакомая, которая работает в объединении кондитерской промышленности, сказала, что они тоже почти полмесяца сдают продукцию за прошедший период. И так уже несколько лет подряд. Обманываем сами себя.

– Зато в ЦК КПСС только и кричат о том, что надо бороться с приписками.

– Обычное лицемерие. У нас принято думать одно, говорить другое, а делать третье.

– Ирина, Ваня подыскивает себе место, пока оно есть.

– И где?

– Здесь, у нас на улице Есенина, завод выпускает малогабаритные телевизоры по западным технологиям и видаки из корейских запчастей тоже начал собирать. Пока есть хоть какая-то перспектива.

– С деньгами не торопитесь, – перевела тему разговора Ирина, – у нас они не последние. Как появятся, тогда и отдадите.

– Нет, как раз наоборот. Я привыкла сразу рассчитываться, а потом уже про себя думать. Я уже знаю, что ты едешь в Ставрополь.

– Да, уезжаю в конце марта на месяц.

– Иришка, ты не беспокойся. Я присмотрю за твоими мужиками и Надюшей. Её можешь нам сюда отдать, пусть она с моими ребятами побудет вместе. А свекровь моя приготовит твоим мужчинам.

– Ничего пока не надо, – сказала с улыбкой Ирина, – не надо их баловать. Они сами справятся. Володя всё умеет делать сам, когда захочет или когда нужда заставит. Да и Алёша тоже самостоятельный… Как твои малые мужики, довольны секцией?

– Ой, не то слово. Ирина, они попросту влюблены в Володю. Только о нём все разговоры. Тут они недавно начали махать руками и ногами в квартире, так я им трёпку задала. Сказала, что им и спортзала хватит. Перебьют, черти, мне всё в квартире.

– Володя мне сказал, что с них будет толк.

– Да, я уже сама думала, если с учёбой будет не очень хорошо, пусть идут в спорт… Ой, Ирочка, прости, я что-то не то сказала. Володя такой умный и начитанный мужчина.

– Ладно, Наташа, – улыбнулась Ирина, – я пропустила мимо ушей. С мужем я уже говорила на эту тему. Если их вытянуть на разряд, то в институт физкультуры Володя им сделает протекцию. Всё же они хорошо развиты, тьфу-тьфу, крепенькие парни.

– Дай бог! Скорей бы наступила весна. Уже так хочется куда-нибудь съездить на залив, походить по берегу моря.

– Наташа, после моего возвращения, надеюсь, уже будет тепло, и мы сможем поехать в Сестрорецк в парк Дубки.

Глава 3

Ирина ехала в Ставрополь с каким-то внутренним успокоением. Она любила этот город. Здесь прошло её детство и лучшие годы жизни. В Ставрополе она проучилась два курса в медицинском институте до того момента, когда ей вместе с родителями пришлось переехать в Москву.

Но самым главным для неё в этом городе было то, что именно здесь она встретила человека, который навсегда стал кумиром её мыслей и всей жизни. Здесь от простого чувства влюблённости молоденькой девчонки она шагнула в мир истинной любви и дружбы, пройдя через горечь ошибок и разочарований.

В этом городе жили родственники мужа: его мама и родная сестра с семьёй. Здесь жили также мать и бабушка Алексея Рощина, её институтская подруга Валя и некоторые другие друзья, одноклассники и знакомые.

Ирина остановилась в доме своей свекрови. Анна Ивановна любила свою сноху, невзирая на то, что именно через брак её сына с Ириной ей пришлось однажды смириться с мыслью, что ею любимый Володя должен теперь жить за тысячи километров, приезжая лишь раз или два в году.

Тёплым апрельским вечером сидели в беседке в саду и ужинали. Повидаться с Ириной в этот день пришла сестра Володи Ольга.

– Ну вот, детки мои, картошечка сварилась, – сказала Анна Ивановна. – Давайте, дорогие, накладывайте на тарелки и берите маслице.

– Мама, вы не хлопочите, глаза у нас есть, сами всё увидим… да и за вами хочется поухаживать, – сказала с улыбкой Ирина.

– Нет, нет, дочка, тебе надо немного отдохнуть, хотя бы здесь. Я представляю, как ты там намаялась с мужиками, и работа у тебя такая напряжённая, и дом.

– Ну не очень-то и намаялась, мама. Мне наши мужчины помогают, и Надя уже совсем большая стала, даже блины научилась сама печь.

– Дочка, надо этим летом обязательно Надюшу привезти, чтобы она подзагорела, фруктов поела досыта.

– Мама, я постараюсь её с Володей отправить, как только он пойдёт в отпуск, или Алёша её привезёт.

– Да, чуть не забыла, дочка, три дня назад встретила Гончарову Надежду Витальевну. Я ей сказала, что ты к нам почти на месяц приехала. Она так обрадовалась, всё вспоминает тебя и хочет, чтобы ты к ней обязательно зашла. Мне кажется, что она уже серьёзно подумывает уехать за границу.

– Обязательно зайду, мама. Я знаю, что у неё за кордоном куча племянников и внуков. Они живут в Италии и Франции. С праздниками мы её поздравляем регулярно, иногда перезваниваемся. Она же Володина любимица.

– Это точно, – сказала Ольга, – он очень любит её, когда приезжает, так в этот же день бывает у Гончаровой.

– Дочка, а у вас, случаем, не круглая дата в этом году?

– Нет, мама, в этом году исполняется девять лет.

– Ну, всё равно… мне кажется, что эта эпопея ваша была как будто вчера, а уже столько лет прошло.

– Мама, Володя давно уже это забыл. Так, иногда вспомнит всуе с улыбкой.

– Кто его знает, Ирочка. Нет-нет и всплывёт какая-нибудь старая история, всего не рассчитаешь в этой жизни. Поэтому я, как мне ни тяжело было, но дала согласие на то, чтобы Володя уехал в Москву, а потом в Ленинград. Мне кажется, что Ольга Ивановна и Борис Борисович тоже были не в восторге, когда ты уехала от них.

– Да, это так. Но мы поближе живём друг к другу. Хотя в последнее время у меня очень много работы, и я вижу их не намного чаще, чем вас.

– Ирина, – спросила Ольга, – а тебе много операций предстоит в этот раз?

– Плановых – пятнадцать, в среднем по одной через день. Но может быть всякое. Могут быть и непредвиденные случаи.

– Это разные дети?

– Да, это от разных врачей, так сказала бы я.

– Да вот, Ирочка, – сказала Анна Ивановна, – чуть не забыла. Меня так и тянет к той истории. Ты знаешь, кем теперь работает этот негодяй?

– Какой, мама?

– Который убил тогда тестя и на Вовку нашего свалил, ну этот…

– Вадим, мама, если мне не изменяет память, – сказала Ольга.

– Он самый, сатана. Он теперь в крайисполкоме заведует транспортом. Вот тебе и убийца.

– Ну чему тут удивляться, мама? Немало прошло времени с тех пор, и всё забылось. Сейчас стало модным, что люди из преступников попадают во власть. Папа говорит, что вся эта новая кадровая политика, затеянная нашим новым руководством страны, приведёт нас к плачевному финалу. Но это уже политика, и я бы взяла тайм-аут, потому что я врач. У меня другие проблемы в этом мире.

Ирина при этом улыбнулась, и собеседницы поняли, что обсуждение «кухонных» разговоров подошло к концу.

Нет. Она не опасалась вести эти разговоры, тем более в своей семье, учитывая даже то, что её родной отец продолжал работать в самых верхних эшелонах партийной элиты. Ирина из последней беседы с отцом поняла, что в ближайшее время грядут большие перемены, и что, возможно, Борис Борисович уйдёт скоро на пенсию.

Ямпольский видел, что вокруг Генерального секретаря ЦК КПСС Михаила Горбачёва сформировалась новая команда людей, которая, однако, исповедует всё тот же старый принцип: говорить не то, что думаешь, а то, что хотят от тебя услышать.

Ирина, воспитанная в семье партийного и государственного деятеля, в разговорах с посторонними людьми, конечно же, проявляла некоторую осторожность в освещении фактов, связанных с государственным устройством и положением дел в стране. Она понимала суть происходящих событий в стране. Её уже не удивлял тот факт, что в городе Ленина, «колыбели трёх революций» – словосочетание, которое ещё недавно столь помпезно преподносилось коммунистической пропагандой, уже не было в достатке на прилавках магазинов элементарных продуктов и необходимых в быту вещей. Даже стиральный порошок и мыло выдавались на душу населения по талонам. В категорию дефицита попали и мясо, и сахар, и масло, и многие другие продукты, и это всё – на исходе двадцатого столетия, когда, по словам того же Никиты Хрущёва, граждане Страны Советов должны были жить уже при коммунизме.

Она была в курсе и того, что иссякал ресурс государственных дотаций предприятиям, большинство из них уже двигались к финансовой катастрофе. Она замечала эти тревожные признаки не только в своём медицинском учреждении, но также слышала от своих коллег врачей, работающих в других больницах и поликлиниках. Всё превращалось в дефицит: и лекарства, и бельё, и оборудование, необходимое в медицинских стационарах. Всё меньше и меньше выделялось государством средств и на здравоохранение.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8