Охота на космических монстров

Сергей Тарасов

Охота на космических монстров

За окном выла вьюга и летел снег. Я в третий раз позавтракал и посмотрел на снежную бурю за окном. Тоска…Почему-то я раньше хорошо переносил все такие неприятные сюрпризы земной погоды, но сейчас я их просто не переношу. И несколько месяцев назад я был просто домоседом: – мог безвылазно сидеть дома неделями, никуда не выходя. Я снова пошел на кухню и за четвертым по счету завтраком задумался – что это со мной происходит в последнее время? Все, по-моему мнению, зависело от работы – или от ее отсутствия. Если бы она у меня была, как раньше, то мне было бы по барабану, – какая на улице вьюга или метель – я бы занимался своими обычными делами. За какими-то полезными занятиями я бы не обращал ни на что внимание – ни на погоду, ни на неудавшуюся свою личную жизнь и ни на все остальное.

В недавнем прошлом я был пилотом космического корабля: – возил на своем стареньком звездолете на неизученные еще планеты и астероиды команды охотников, рыболовом, геологов, ученых и просто авантюристов, которым надоело сидеть на нашей обжитой планете. Им и мне, естественно, требовались отдых или большие деньги, которые мы могли заработать в дальнем космосе за несколько дней. Но после того как фирма, в которой я работал после окончания очередной звездной войны пилотом-астронавтом, обанкротилась, а космический корабль, на котором я летал пилотом и капитаном был продан, в моей жизни наступило затишье.

Я посидел несколько дней в раздумье и отдыхе, а потом принялся писать свои мемуары. Они, в основном, касались последней галактической войны, в которой мне удалось сначала сбить, а потом сжечь громадный звездный крейсер, и еще в них было про приключения, которые выпали на мою долю, когда я летал по всему необъятному космосу с какой-либо командой ученых и с такими же, как я, авантюристами.

Сейчас у меня была грандиозная по объёму работа: – сидеть перед компьютером и смотреть в монитор целыми днями – от рассвета до заката. И я находился в деревне – частном двухэтажном особняке, где зимой было масса занятий – покидать снег, сходить за водой или сварить себе обед, ужин и завтрак. А в квартире, откуда я только что приехал, домашней работы совсем не было и это обстоятельство меня очень напрягало. Ко всему прочему я не работал: пилотов-астронавтов частных, коммерческих фирм на государственную службу, а также в армию, таких как я, уже не приглашали. Кроме всего, ко мне подкрадывалась пенсия, а продолжать трудиться за деньги каким-либо сторожем или вахтером мне уже не надо было – я, в многочисленных межпланетных полетах, будучи военным пилотом космического корабля и геофизиком, заработал столько денег, что мне их в этой жизни было не истратить.

Я отставил кружку с недопитым чаем и пошел на первый этаж покурить. Перед баней стояли ведра с растаявшим снегом и я остановился на полпути: -воду из них надо было куда-то перелить, чтобы не стояли на пороге. Курение откладывалось и я с увлечением стал заниматься хозяйственной работой – переливать из пустого в порожнее. Эти хозяйственные хлопоты меня отвлекли от моих тягостных мыслей и заставили меня вновь задумываться – над моим образом жизни.

В конце концов, я пришел к выводу, что порой, когда мне надоедает жизнь в частном, огромном особняке, она меня и одновременно спасает от своих тягостных мыслей. Ну, чем бы я занимался в моей благоустроенной квартире в центре огромного мегаполиса? Сидеть перед телевизором целыми днями я не мог – отвык за долгие годы чересчур активной своей работы, когда годами не только не смотрел телевизор, но и даже не слушал радио и не сталкивался с межпланетным интернетом – мне было некогда.

Только сейчас я понял, что по натуре я всегда был в душе добытчик, охотник и авантюрист и мне сейчас быстро надоедает вести свое огромное домашнее хозяйство. К этому времяпровождению лучше всего приноровились женщины – они всегда что-то варили на кухне, вытирали пыль и смотрели в перерывах какие-то сентиментальные шоу или глупые, бесконечные сериалы. Я себя еще поздравил с последним своим разводом – со мной не смогла ужиться молодая красавица жена, которой надо было красиво одеваться, посещать многочисленные театры, ночные клубы, заниматься шопингом и целыми днями висеть в интернете, обсуждая мужиков, моду, новости, наряды блогеров и секс-моделей.

Кроме того, она не умела готовить даже простую манную кашу и не могла сварить дичь и рыбу, которую я иногда приносил с охоты. Мужики, как правило, не могли долго вытерпеть такое пустое времяпровождение и жен, которые не умеют и не хотят готовить. Я бы точно этого не смог этого вынести – на второй месяц просто бы повесился или уехал в командировку или на войну. К моему счастью, она ничего не успела узнать обо мне – о том, что я был раньше военным пилотом и в одном из шкафов у меня висел мундир, который я не мог поднять – из-за обилия наград. До этого я был геофизиком на государственной службе и много месяцев провел в дальнем космосе – помогал искать месторождения неизвестных науке металлов, из которых были сделаны звездолеты инопланетян, которые нам не удавалось сбить обычными ракетами.

В конце концов, наша команда обнаружила на одном поясе астероидов эти металлы, и Земля сделала с их помощью свой космический флот. За это открытие вся наша команда ученых-авантюристов с пилотами получила признание и почет, а в нагрузку – большое вознаграждение. А мне, как заслуженному капитану военного звездолета, оставили мой робот-гуманоид и небольшой старый штурмовик-истребитель. Я спрятал от посторонних глаз своего бессменного робота в ящик и отнес его на первый этаж своего фамильного особняка. А для штурмовика-истребителя в огороде выстроил ангар, похожий на старый автомобильный гараж и закрыл его на практически не открываемый кодовый замок.

Соседи думали, что в этом гараже у меня храниться старая машина с мотоциклом и всякая железная рухлядь. Я их не стал разубеждать в этом, так как на своей старенькой Ладе я никуда не ездил и все ругался на свою старую машину, которую все никак не мог отремонтировать и постоянно грозился сдать ее в металлолом.

Я после этого провел на земле несколько лет, – обжил, как следует загородный особняк родителей и женился в очередной раз. Но ничего о своей бывшей работе я не стал рассказывать своей молодой жене, а она видела во мне очередного бедного, несчастного мужика, который поселился в родительском доме, – никуда не ходил, не развлекался и ничего не хотел делать по хозяйству, – даже не смотрел очередное модное шоу по телевизору. Она была уверена, что я провел всю свою жизнь за компьютером в каком-то закрытом научно-исследовательском институте и в душе был просто лохом и ботаником. Первые дни я к ней присматривался, а потом решил ей ничего не рассказывать – о моей бывшей работе и о больших деньгах, которые лежали на одном секретном счете в банке. Ну, я не жалел, что она от меня свалила – так было лучше для меня и для нее …

Сейчас у меня совсем не было командировок, – на войну бы меня бы не взяли по причине солидного возраста, а работать в какой-нибудь фирме за деньги мне не хотелось. Зато я хорошо чувствовал себя в частном фамильном особняке, который находился в деревне и отводил себе душу тем, что занимался своим огромным хозяйством, а в перерывах между делами варил себе еду, смотрел давным-давно забытые фильмы на видеокассетах, слушал музыку на уцелевших от научно-технического прогресса виниловых пластинках, писал по памяти пейзажи далеких планет и работал на себя на компьютере каждый день.

За эту работу мне не платили, – пока. Но я упорно работал и знал, что скоро ко мне рекой потекут деньги от этой литературной работы. Иногда, желая отдохнуть от монитора, музыки и старых видеофильмов, я ходил в лес и охотился с рогаткой и пневматическим ружьем на дичь, которая имела несчастье мне там попасться. Все было бы нормально, если бы не климат, от которого я совершенно отвык в космосе.

Сейчас мое отчаянное положение усугубляла чересчур длинная зима. Как раз сегодня была ее середина, а за первую свою половину она так мне надоела, что я был готов растерзать Деда Мороза со Снегурочкой. На улице было достаточно холодно, чтобы идти на лыжах охотиться – собаку в такой мороз я бы точно не выгнал. А я точно бы замерз в лесу от мороза, потому что температура на улице была постоянной под сорок градусов ниже ноля, и поэтому я этой холодной зимой безвылазно сидел дома, выходя из него только для того, чтобы насыпать воробьям крошек хлеба, покидать снег, сходить за водой и за едой.

Хорошо было тем молодым мужикам, которые проводят свое время в борьбе с природой, вселенной, работой, в борьбе с прочими, неожиданными опасностями и жизненной суетой. И я когда-то постоянно боролся с работой, погодой и необъятным космосом, которые мне времени от времени надоедали и я мечтал о более спокойной жизни. И если бы не этот частный большой особняк, который мне достался от родителей, я бы точно всю зиму проводил в путешествиях по различным теплым планетам, странам или просто бы снимал квартиры в разных земных городах, – потому что я не выношу одиночество в жизни, в космосе и такие свирепые морозы на моей родной планете в чересчур долгие зимы.

Я еще попил чаю с бутербродом и отправился курить. На первом этаже дома, занятом всяким хозяйством, у меня была курилка. И я тотчас включил небольшой радиоприемник, который сразу же меня огорошил сообщением, что в наших лесах появились какие-то незнакомые нашей земной науке хищники и всем охотникам было дано добро, чтобы их уничтожать без сожаления и пощады. Второе, очень хорошее сообщение было от синоптиков – они хором говорили, что через неделю морозы закончатся и дальше, почти до весны, в нашем регионе установиться теплая погода – где-то в районе трех-пяти градусов ниже ноля. Это для меня была отличная новость – можно было покататься на лыжах, сходить на охоту и посмотреть на новый вид пушных зверей, которые появились на Земле неожиданно – сами они добрались до нашей планеты, или их выпустил земной звездолет, возвращаясь из глубин вселенной и потерпевшим катастрофу в глухой тайге.

Прошло несколько дней и действительно потеплело: – на термометре ртуть застыла на отметке минус пять градусов, и я повеселел: – можно было устроить себе небольшое приключение в лесу – поохотиться на неизвестных биологам пушных зверей. Еще вечером я достал свои широкие лыжи, почистил и смазал свой дробовик и утром поехал в лес.

Пара деревенских охотников встала раньше меня и оставили после себя лыжню, по которой я прошел несколько километров. Все нормальные земные хищники спали – в основном медведи, панды и снежные обезьяны. А остальным мелким лесным хищникам было трудно пробираться по глубокому снегу – волкам, росомахам, рыси и лисам. Один только хищник довольно бодро рыскал по глубокому снегу, оставляя свои странные неглубокие следы. Таких следов я раньше не видел – они были непохожи ни на следы волков, ни на следы лис, ни на росомах или рысь.

Проехав по этим следам несколько сот метров, я понял, что это животное хищник, так как он растерзал несколько волков и росомаху. Останки их я нашел в буреломе, но сначала никак не мог понять, к каким зверям они принадлежат. И лишь после того, как это выяснил, нашел следы хищника, который их растерзал. Это был неизвестный мне зверь, который без труда одолел стаю волков и росомаху. Я поежился – этот неизвестный мне хищник запросто мог выследить, напасть на меня и на деревенских охотников, которые уже были в тайге. Словно в подтверждение этому, до меня донеслось несколько выстрелов, а потом душераздирающий крик. Все было ясно – одним из деревенских охотников стало меньше – его задрал медведь-шатун или неизвестный мне хищник.

Мне почему-то стало страшно – я бы еще пожил на этом жестоком свете. Со своим дробовиком идти на медведя или на неизвестного мне зверя без собаки было очень рискованно и я, подумав немного, повернул к деревне. Мне следовало взять в следующий раз бластер и вместо собаки своего робота-гуманоида. Тогда я бы точно остался бы жив – в предстоящей схватке. Но сейчас у меня был двуствольный старый дробовик, патронташ с десятком патронов, заряженных пулями и охотничий нож. У меня не было никакого желания встретить медведя-шатуна или неведомого мне зверя, который перед этим расправился с волками и росомахой, и я пошел по своим следам в деревню, держа в одной руке дробовик, заряженный пулями.