Корпорация

Сергей Пустынский

Корпорация

Корпорация

фантастическая повесть

«Самый лучший информатор – это разведчик, который работает на себя, но хорошо понимает, что от него ждут в Лондоне

Джон ле Карре, британский писатель, автор шпионских бестселлеров

Первый рабочий день в Национальной нефтегазовой Корпорации или ННК Полина запомнила на всю жизнь. После окончания одного из лучших столичных вузов, она проработала три года в крупной консалтинговой компании и дела там шли у нее отлично, но всегда хочется большего, и когда открылись несколько вакансий в Корпорации, она, не задумываясь, подала документы на конкурс. Как потом она узнала, на 13 мест было несколько тысяч претендентов. После трех туров собеседований, она попала в тридцатку финалистов, а затем и заветную «чертову дюжину». Тогда она не предала значения числу 13, которое издавна считается неудачным. Наоборот, она была на вершине счастья, поскольку работа в Корпорации не только гарантировала высокую зарплату и обширный соцпакет. Было еще много других привилегий, о которых многие знали, но вслух не говорили.

В небольшом зале на первом этаже пятидесятиэтажного небоскреба в Москва-Сити, где обитал головной офис Корпорации, собрались 13 новичков и представители руководства. Каждый вновь прибывший получил свой персональный бейджик, а также небольшое напутствие. С ним выступил, вице-президент ННК по кадровым вопросам и безопасности Антон Антонович Зубастый. Его внешний облик вполне соответствовал фамилии, а выправка говорила о прежних заслугах в борьбе с разного рода нечестью.

В своем напутствии новичкам, он был немногословен, но весьма убедителен. Главный тезис его выступления заключался в том, что новые сотрудники должны понимать, что работа в Корпорации – это не только высокая честь, но еще и обязанность быть постоянно начеку, неустанно повышать свой профессиональный уровень и помнить, что коварный враг уже у ворот. А еще он подчеркнул, что категорически запрещено делиться служебной информацией с кем либо, даже с ближайшими родственниками, а также немедленно сообщать в службу безопасности о любых контактах с иностранцами, иноагентами и прочими изменниками родины.

Это напутствие показалось Полине немного странным, но ее совершенно не касающимся. Было во время церемонии упомянуто и о корпоративных стандартах поведения, которые следовало соблюдать неукоснительно, но без каких-либо деталей. Подробности ей объяснили новые коллеги и ее непосредственное руководство. Ничего особенного там не было, хотя и странностей хватало, тоже.

В частности, строгий дресс-код. Никаких джинсов и прочих вольностей. Для женщин – это деловой костюм, юбка чуть ниже колен, можно брюки, но не сильно обтягивающие бедра, цвет серый или черный, блузки только белые или голубые, никаких тату на видимых частях тела. Маникюр исключительно бледно-розовый, никаких синих, желтых и прочих чуждых нам цветов. Даже нижнее белье было строго регламентировано по цвету и фасону.

Близкие отношения с коллегами не приветствовались, но напрямую и не запрещались. Самое главное, чтобы не было последствий в виде публичного выяснения отношений. В таком случае могли последовать самые решительные меры вплоть до увольнения всех участников конфликта. Что касается неформальных контактов с непосредственным руководством, то на рабочем месте это было табу, которое, как потом поняла Полина, никого не останавливало и ничего не гарантировало, а в свободное от работы время – тут как пойдет, но опять же без шума и огласки. За всем этим должны были следить так называемые кураторы.

Сам институт кураторства был не совсем ясной структурой, обладавшей довольно широкими полномочиями, но нигде на бумаге, в частности, в трудовом договоре, не закрепленный. Каждый новый работник получал персонального куратора из Специальной службы, структуры таинственной, но имевший свой офис и штат. У каждого куратора было несколько десятков, а то и сотен подопечных, за карьерой и поведением которых он, вроде как, следил. В эту службу можно было написать жалобу и послать ее по электронной почте, если вам казалось, что кто-то из коллег ведет себя неподобающим образом. Любого сотрудника могли вызвать «на ковер» и провести с ним профилактическую беседу, а по ее результатам, могли отправить на третий подземный этаж, где располагались специальные помещения службы безопасности.

О них ходило много страшных рассказов, но людей, которые там действительно побывали и вернулись оттуда живыми, никто не видел. По слухам, ребятам из подземелья или гномам, как их еще называли, помогал искусственный интеллект, который отслеживал в режиме нон стоп всю корпоративную почту сотрудников и даже их перемещения внутри офиса, и тут же сообщал куда надо, если например двое коллег разного пола оказывались дольше чем нужно, в одном туалетном пространстве.

При этом разделения на женские и мужские туалетные комнаты в здании не было. И только высшее руководство, обитавшее на двух верхних этажах, имело индивидуальные туалетные комнаты, оборудованные современной японской техникой, в частности, унитазами с ИИ, которые могли не только спускать воду по голосовой команде, но и предугадывать любые желания сидельцев, вплоть до самых интимных. Например, тут же промыть прямую кишку. А так же взять мочу на анализ или напомнить о критических днях. Понятное дело, рядовые сотрудники могли только сплетничать об этом, поскольку на верхние этажи доступа у них не было, и что там творилось на самом деле, никто в точности не знал.

Таким образом, абстрактный Куратор для рядового сотрудника был что-то вроде «старшего брата» из романа Джорджа Оруэлла «1984 год». Без их положительной рекомендации служебное продвижение было весьма проблематичным, хотя формально они должны были лишь разруливать разного рода конфликты. Случались и злоупотребления служебным положением, когда молодых и симпатичных сотрудниц вызывали на «специальные собеседования». Чем все это заканчивалось, догадаться не сложно. Начальством это не поощрялось, но и жестко не пресекалось. В результате проблемы возникали на ровном месте, как бы из ничего. Но, это никого там наверху не волновало, и все шло, как шло.

Посольство США в Москве – Госдепартамент, Вашингтон: «Продолжаем активную работу по внедрению нашего человека в окружение Циклопа. Ходят слухи, что Папа недоволен падением добычи и Циклопу ищут замену. Однако никаких объективных подтверждений этому пока нет. Строительство новой ветки газопровода в Китай отложено на неопределенный срок. Тут есть и наша заслуга».

Для Полины, которая недавно отметила вторую годовщину своей работы в ННК, эти семьсот с лишним дней пролетели очень быстро, и, главное, без всяких проблем. У нее не было конфликтов не коллегами, ни с начальством, и кураторы ее тоже не беспокоили. Она принципиально не заводила никаких интрижек на работе, хотя пользовалась вниманием у мужского пола. Правда, ее непосредственный руководитель – Максим Юрьевич, высокий, импозантны мужчина лет сорока, пару раз приглашал ее к себе в кабинет и недвусмысленно намекал, что если она хочет более быстрого продвижения по карьерной лестнице, ей нужно переспать кое с кем, не уточняя конкретно с кем именно. Однако она делала вид, что не понимает его намеков, а он не стал настаивать. В целом Полина хорошо справлялась со своими обязанностями и могла рассчитывать на дальнейшее продвижение по карьерной лестнице. Но, тут случилось то, чего она никак не ожидала, и к чему была совершенно не готова.

Тринадцатого ноября – опять эта чертова дюжина – она как обычно отправилась на работу. В Москву пришло бабье лето, и день обещал быть сухим и солнечным. Настроение было отличное. Позавтракав, она вышла из своего ЖК, где недавно приобрела по ипотеке хорошую двухкомнатную квартиру, и, пройдя мимо своего скромного Фольксвагена Поло, который застыл на придомовой стоянке, вскоре оказалась у входа в метро. На работу ей приходилось ездить на общественном транспорте, поскольку, во-первых утренние пробки, а во вторых, припарковаться рядом с офисом Корпорации было практически не возможно, даже за большие деньги, а тем более бесплатно. Парковочные места в подземном гараже, располагавшегося прямо над помещениями службы безопасности, полагались только сотрудникам уровня главы департамента и выше. Но она особенно не переживала по этому поводу, поскольку была не избалована с детства и философски относилась к бытовым мелочам.

Выйдя из метро, она пошла вниз по заваленному золотыми кленовыми листьями бульварчику, и вскоре уже входила в здание, в котором располагался головной офис Корпорации. Посмотрев на внушительную толпу, которая ожидала лифта на первом этаже, она решила подняться по лестнице на третий этаж, где находился отдел кадров, чтобы забрать там справку о доходах, для предоставления в свой банк. Получив ее, Полина подошла к лифтам, проглядывая одним глазом корпоративную почту на смартфоне. Ожидание затягивалось, и она уже хотела спуститься на первый этаж, что бы попытаться уехать оттуда, как раздался характерный звук, и дверцы кабинки открылись справа от нее. Она бросилась туда и едва успела вскочить, как створки захлопнулись, и лифт резво помчался вверх.

Оторвавшись от смартфона, она к своему удивлению обнаружила, что кроме нее, в кабине лифта присутствовал всего один человек – невысокий мужчина в элегантном сером пальто, с жидкими светлыми волосами, зачесанными так, что бы скрыть чуть заметную плешь на голове. На его бледном, чисто выбритом лице не отражалось никаких эмоций. Еще до конца не поняв, что происходит, Полина улыбнулась и вежливо пожелала ему доброго утра. Но в тоже момент, как слова приветствия сорвались с ее губ, она вдруг осознала, что человек напротив – не кто иной, как Председатель правления Корпорации ННК Арсений Петрович Гофмиллер.

От ужаса, она чуть не потеряла сознание, и тут же почувствовала, что ей надо срочно в туалет, но кабинка продолжала плавно двигаться вверх, а на лице Председателя нельзя было заметить никаких эмоций. Не говоря ни слова, он мрачно уставился на нее, после чего его взгляд скользнул вниз, остановился на ее черных итальянских туфлях, на высоких каблуках, потом скользнул по колготкам и юбке, на которой он на какое-то время задержался. Казалось, этот небожитель хотел удостовериться, что там, под юбкой, присутствуют трусики нужного цвета и фасона, как это полагается по корпоративным стандартам.

Затем взгляд Председателя прошелся по темно-коричневому пальто, которое безжизненно повисло на ее правой руке, после чего его взор остановился на ее бейджике, и тут он замер надолго. На лице Арсения Петровича появилось что-то наподобие полуулыбки с оттенком скорби, как смотрят родственники и друзья на гроб близкого им человека, который вот-вот опустят в могилу, и мысленно прощаются с ним, в надежде, что встретятся они теперь не скоро.

Неожиданно он сделал пару шагов по направлению к ней, взял ее бейджик в руку, приблизил его к своим глазам и вслух, четко артикулируя каждое слово, задумчиво прочел:

– Полина Андреевна Верещагина. Старший аналитик. – Он удивленно покачал головой, как будто увидел на этом кусочке цветного пластика что-то совершенно несовместимое с нормами общепринятой морали.

– Да-аа…, какая вы, однако, дерзкая!

После этого он поднял взгляд, как бы сверяя ее фото на бейджике с ее лицом, еще раз внимательно посмотрел на ее фото, и только потом отпустил ее пропуск. Все это время Полина стояла, боясь пошевелиться, задержав дыхание, и совершенно не понимая, что ей нужно сейчас делать – просить прощения, или звать на помощь. В этот момент, раздался звоночек, лифт замер на ее 33 этаже, его двери бесшумно раздвинулись.

– Кажется, ваш этаж, – услышала она холодный голос как бы с другого света, и бочком-бочком выскользнула из кабины лифта. В ее голове была полная путаница, но она инстинктивно поняла, что сначала надо забежать в туалет, привести себя в порядок, собраться с мыслями и только потом идти на рабочее место. Вымыв руки и посмотрев на себя в зеркало, она увидела симпатичную молодую женщину, одетую в элегантный деловой костюм, отвечающий всем корпоративным стандартам. Вот только в ее глазах читалась полная растерянность и страх. До дрожи в коленках …

Но через пару минут, она сумела взять себя в руки и, вымученно улыбаясь, неуверенной походкой, отправилась к автоматам у входа в ее офисное пространство, где сделала себе капучино, после чего, с пластмассовым стаканчиком в руках, наконец, добралась до своего стола. Включив компьютер, она в некой прострации уставилась на экран монитора, думая не о работе, а о том, что случилось с ней несколько минут назад. И что теперь делать. Из этого состояния, ее вывела Катя Емельянова. Она была на несколько лет старше, раньше пришла в Корпорацию, и первое время даже была ее наставником. Вначале их отношения складывались не просто, но потом они вроде как нормализовались, и теперь все в офисе считали их близкими подругами.

– Полина, очнись, что с тобой? Ты не выспалась что ли?

Полина оторвалась от бессмысленного созерцания монитора, и молча посмотрела на коллегу. По выражению ее лица та сразу поняла, что ей не до шуток.

– У тебя такой вид, будто ты только что подверглась сексуальному насилию, – Екатерина запнулась, – и где, на утренней пробежке или нет… в лифте вашего ЖК?

Полина кивнула головой и прошептала:

– Да в лифте, только все случилось в нашем лифте…

– В нашем лифте, ты шутишь? И кто…, кто это сделал?

– Ты ни за что не догадаешься…

– Не пойму, ты о чем это? Объясни человеческим языком, что случилось!

Полина торопливо допила свое кофе, скомкала бумажный стаканчик и бросила его в корзинку для мусора.

– Сама не понимая, как это все произошло. Всего то, зашла по делам на третий этаж и там стала ждать лифт, он пришел, я вошла, и только когда он двинулся вверх, увидела, что прямо на меня смотрит, догадайся кто?

– Ну не томи…

– Арсений Петрович. И смотрит с таким выражением лица, что у меня сразу душа в пятки ушла.

– Охренеть, а как он попал на обычный лифт, у них же свой, отделанный ливанским кедром, подъемник?

– Откуда я знаю! Похоже, их лифт сломался, и охрана посадила его на обычный, выгнав всех из кабинки. И он должен был без остановок взлететь на свой 50-й этаж, но по ошибке остановился на третьем, где я и составила ему компанию.

– И что было потом, он что надругался над тобой прямо в лифте?

– Если бы. Нет, он просто взял мой бейджик, поднес его к лицу и, прочитав мою фамилию, сказал, что-то типа: какая вы дерзкая! Ты понимаешь, что это значит?

–Так и сказал? – с лица Катя сразу пропала улыбка, – а ты о чем думала, когда…, – но увидев выражение лица Полины, осеклась, – да, ты попала!

–Что попала, я и сама понимаю. А что делать теперь, не знаю.

– Служба безопасности наверняка уже зашевелилась, доложила куда надо и там теперь решают, что делать. Тебе пока лучше не дергаться, сидеть на рабочем месте и ждать, когда за тобой придут.

– Кто придет, гномы? Ты думаешь, меня сразу отправят в подвал?

– Сразу вряд ли. Но после собеседования – могут. И тогда тебе не позавидуешь.

– А если обратиться к моему куратору, он может как-то разрулить ситуацию?

– Прости, но это бесполезно. Можешь, конечно, попробовать, но тогда готовься подставить свою задницу и не роптать, если тебя отымеют по полной. Со всеми возможными последствиями для женского здоровья.

–А какая тогда альтернатива?

– Только смиренно ждать своей участи. Чтобы там не говорили, если тут замешен сам Председатель, никакой куратор ничего сделать не сможет. Это не его уровень.

– А чей это уровень, к кому можно обратиться? Может департамент корпоративных стандартов как-то подключить?

– Даже не дергайся, они, как узнают о чем речь, сразу уйдут в несознанку, и постараются любой ценой откреститься от тебя, как будто Полины Андреевны Верещагиной никогда и не существовало не то, что в Корпорации, а даже и на белом свете. Способ, как это сделать, они всегда найдут.

– Ну что мне делать, тупо сидеть и ждать неизвестно чего?

– Почему неизвестно. Очень даже известно. Жди, когда тебя пригласят наверх, на 45-й, допросят, и потом там будут решать, что с тобой делать. Самое главное, что бы тебя сразу в подвал не отправили. Тогда все, шиздец! Оттуда живым еще никто не возвращался. Но думаю, что и они станут тянуть время до тех пор, пока не поступит хоть какое-то указание из секретариата Арсения Петровича. Как известно, инициатива наказуема, а в Корпорации все так сложно устроено, что никто не будет брать на себя ответственность....