Дневник писателя

Сергей Посадский

Дневник писателя

Глава 1 - Скандалист

Юрий проснулся рано утром. Тело ещё пребывало в полудрёме, а в голове бестолково крутились мысли.

Он особо не хотел ни с кем ругаться, но отчётливо понимал: если прямо сейчас не перекинуться с кемнибудь парой колких фраз, то уже через час эта сдерживаемая напряжённость выльется в огромный скандал.

Он поднялся, подошёл к телефонной трубке и набрал знакомый номер.

— Пожарная охрана, слушаем вас, — раздался в трубке спокойный голос.

— Пожарные? — глухо повторил Юрий.

— Да, мы здесь, — ответили на том конце провода.

И тогда он, не повышая голоса, будто констатируя факт, бросил:

— Ссыте в трубку, я горю.

В трубке на мгновение повисла тишина — а потом Юрий медленно положил телефон. На душе вдруг стало легче, словно он сбросил с плеч тяжёлый, давящий груз. Напряжение, копившееся с самого пробуждения, будто рассеялось в этом дерзком, абсурдном выпаде.

С этим странным чувством облегчения он и отправился на работу — шагая чуть бодрее, чем обычно, будто теперь день уже не мог застать его врасплох.

Глава 2 - Наваждение

Сергей Посадский

Поздний вечер накрыл пятиэтажную хрущёвку густой темнотой, лишь редкие окна светились тусклым жёлтым светом, будто одинокие маяки в холодном море ночи. Во дворе, между покосившимися скамейками и чахлыми кустами, внезапно раздался истошный крик:

— Кристина! Кристина! — срывая голос, кто-то звал девушку, и эхо металось между стенами домов, усиливая тревогу.

Андрей Иванович, лысеющий седовласый мужчина пятидесяти семи лет, сидел в старом кресле, погружённый в газету «Вечерний Оренбург». Он на секунду замер, прислушиваясь, затем недовольно посмотрел поверх очков в сторону балконного окна, будто надеялся разглядеть в темноте причину переполоха.

— Кто это там так кричит? — поинтересовалась мама Андрея Ивановича, не отрывая взгляда от включённого телевизора. Её силуэт на диване казался маленьким и хрупким в свете мерцающего экрана.

— Да это, к этой, к квартирантке молодой из тридцать шестой квартиры ухажёр, судя по всему, пришёл, — презрительно произнёс Андрей Иванович, аккуратно складывая газету. — Ходит, вся такая расфуфыренная Как некоторые любят себя выставлять напоказ, — добавил он чуть тише, будто стыдясь собственной резкости.

Снова со двора донёсся крик, теперь ещё более яростный и обиженный:

— Кристина! Сука, тварь! Ты меня слышишь?!

Андрей Иванович — крупный мужчина советской закалки, не из робкого десятка — резко вскочил с кресла. Газета упала на журнальный столик. Он быстро подошёл к окну и сердито прокричал в темноту:

— Ты что орёшь, как олень?!

— Кто это сказал?! — отозвался голос из тёмного двора, глухой и угрожающий.

— Иди сюда, урод! — донеслось в ответ, и в этом вызове слышалась пьяная бравада.

— Ах ты гадёныш, — сквозь зубы прошипел Андрей Иванович. Решительно накинув тапочки, он быстрыми шагами направился вниз по подъездной лестнице, его тень скользила по стенам, словно предвестник надвигающейся бури.

На ступеньках между вторым и первым этажом Андрей Иванович увидел Кристину — она сидела, ссутулившись, на холодных бетонных ступенях. Запах её духов, смешанный с резким запахом алкоголя, ударил ему в нос.

Кинув сердитый взгляд на соседку, Андрей Иванович не остановился и продолжил быстрый спуск. Он торопился, ступая по каждой ступени, чтобы не потерять домашние тапочки, и от мысли, что сейчас они запачкаются, злился ещё сильнее.

Уверенно толкнув подъездную дверь, он выбежал под козырёк, готовый к любому развитию событий. Холодный ночной воздух обжёг лицо, отрезвляя. Быстро оглядевшись по сторонам, он никого не увидел. Пройдя чуть дальше, Андрей Иванович пристально вгляделся в тёмный двор, но тот оказался абсолютно пуст — лишь одинокий фонарь слабо освещал пустую скамейку, будто насмехаясь над его решимостью.

— Тьфу ты, — сплюнул Андрей Иванович. — Ушёл уже, гадёныш, — расстроенно подумал он. Вспомнив про Кристину, он заготовил в голове тираду брани, чтобы высказать всё, что накипело, и поспешил обратно.

Ворвавшись в подъезд, он поднимался уже через одну ступень, торопясь высказать своё недовольство. Но не успел ничего сказать, когда увидел заплаканную Кристину, поднимающуюся со ступеней.

— Спасибо Вам, — тихо произнесла она, и в её голосе слышалась такая искренняя благодарность, что сердце Андрея Ивановича дрогнуло.

Он резко забыл всё, что хотел ей высказать, и молча остановился перед ней.

— Он иначе не ушёл бы, если бы не Вы, — с благодарностью в голосе произнесла соседка. — Можно, я Вас обниму?

Не дожидаясь ответа, она, словно чувствуя надёжную опору, нежно обхватила Андрея Ивановича за шею, плотно прижавшись к нему всем телом. Андрей Иванович замер от неожиданности. Он мог ожидать всего, что угодно, но только не этого.

Запах её духов и алкоголя, который ещё несколько минут назад раздражал его, теперь пленил, полностью отключив разум. Её безупречная нежная шея коснулась его выбритого подбородка, и Андрея Ивановича захватила невидимая волна чего-то давно забытого — то ли юношеской влюблённости, то ли ощущения собственной значимости.

— Что Вы, Кристина? — дрожащим голосом произнёс он.

— Всё хорошо, не переживайте, я рядом, — произнёс он, и от этих слов сам почувствовал резкую неуверенность.

Но Кристина только сильнее обхватила его шею и тихо прошептала на ухо:

— Вы как каменная скала. Вы даже не представляете, как мне сейчас с Вами легко.

После этих слов она благодарно поцеловала Андрея Ивановича в шею, отчего по всему его телу пробежала лёгкая дрожь, и на мгновенье ему показалось, что всё это просто сон.

— А хотите, — отпустив шею Андрея Ивановича и вытирая ладонью слёзы со щёк, произнесла Кристина, — если Вы сейчас ничем не заняты, пойдёмте ко мне? У меня вино осталось. Вы пьёте вино, сухое? — Она вглядывалась в его глаза с такой надеждой, что казалось, что отказ она просто не переживёт.

— Да, конечно, — наконец произнёс Андрей Иванович, сам удивляясь своему ответу.

Она крепко сжала его ладонь и шагнула вверх, увлекая его за собой. Подойдя к своей квартире, Кристина отпустила его руку и стала искать в сумочке ключи. Андрей Иванович, словно попавший в другое измерение, пристально смотрел на её лицо, не веря своим глазам.

Кристина, почувствовав его взгляд, обернулась, нежно улыбнулась и, достав ключи, принялась открывать замки. В этот момент в её сумочке зазвонил телефон. Она оставила ключи в замке и снова погрузилась в сумочку. Через мгновение достала звонящий телефон, быстро глянула на дисплей и повернулась к Андрею Ивановичу с виноватой улыбкой:

— Мама.

— Алло, мам. Домой поднялась, стою дверь открываю, — сказала она в трубку.

Мама что-то неразборчиво говорила Кристине около минуты, а та лишь периодически соглашалась:

— Да, знаю, да, хорошо, ладно, сейчас буду.

Отключив трубку, она посмотрела на Андрея Ивановича:

— Мне нужно срочно к маме. Она сказала, что такси уже подъезжает, мне уже пора выходить.

Она нежно провела ладонью по щеке Андрея Ивановича и поспешила на улицу. Снизу раздался звук подъезжающего такси. Андрей Иванович молча проводил Кристину глазами и ещё несколько секунд оставался неподвижно стоять, глядя ей вслед.

Придя домой, Андрей Иванович сразу направился в спальню и лёг в постель, но уснуть не мог. Он перекладывался с одного бока на другой, пытаясь найти удобное положение, но мысли не давали покоя. Аромат духов и алкоголя Кристины будто пропитал его одежду, преследовал его, не позволяя забыться.

В голове снова и снова прокручивались события вечера, он пытался понять, что же всё-таки произошло. Он уже давно не молод, она красива и юна, но выбрала его — пусть и на несколько минут.

«Значит, я не так уж и плох, — думал он. — Значит, во мне ещё есть что-то, что нравится девушкам. А что, в отличие от того сосунка, который испугался и убежал, я для неё действительно серьёзная опора. Напрасно я себя недооценивал», — продолжал он размышлять.

Уснул Андрей Иванович только под утро, когда первые лучи солнца робко заглянули в окно, обещая новый день.

Проснувшись к десяти утра, он чувствовал прилив сил, каких не ощущал уже очень давно. От этого хотелось прыгать на месте, а субботнее утро для этого очень подходило. Быстро умывшись, он направился на кухню, где мама уже наготовила ему оладушки с деревенской сметаной.

Андрей Иванович радостно схватил один оладушек, богато макнул его в сметану и отправил в рот.

— Мама, какие же у тебя сегодня особенные оладушки! Я давно уже не ел ничего подобного, — воскликнул он.

Мама медленно отвернулась от плиты, где жарилась очередная порция мучных деликатесов, и с удивлением посмотрела на сына:

— Вообще-то, ты недавно говорил, что тебе надоела моя стряпня, — произнесла она укоризненно.

— Не может такого быть, — затолкав в рот последний кусочек, он подскочил и, довольно улыбаясь, поцеловал маму в щёку. — Мне нужно срочно идти!

— Куда это ты?! — крикнула ему вслед мама, но Андрей Иванович уже быстро спускался по лестнице и ничего не слышал.

Домой он вернулся через пару часов с большим свёртком. Приняв душ и побрившись, вышел из ванной и на глазах изумлённой мамы развернул пакет. Сначала оттуда появились чёрные лакированные туфли, затем тёмный костюм, белая рубашка и галстук.

— Куда это ты собрался? — удивлённо спросила старушка.

— Никуда, — чуть смущённо ответил Андрей Иванович. — Теперь всегда буду так ходить. Пора бы уже взять себя в руки. Хватит бока в майках на диване пролёживать.

Он быстро оделся во всё новое, обул туфли и встал перед зеркалом:

— Ну, как я тебе? — улыбаясь, поинтересовался он и тут же добавил: — А, это ещё не всё.

Быстро нырнул снова в пакет и через секунду достал флакон мужских духов.

— Вот, теперь всё, — он быстро пшикнул себя по два раза с каждой стороны шеи.

— Ну, ты у меня прям красавец, — с восторгом произнесла мама.

— Да, — кокетливо ответил Андрей Иванович. — Мне ещё нужно сходить в одно место, — сказал он и, не переодеваясь, во всём новом куда-то поспешил.

Через час он вернулся с букетом из семи роз. Поставив их в банку с водой, он, не переодеваясь, сел в кресло и включил телевизор. Мама молча посмотрела на него, но, ничего не сказав, тихо покачала головой и с настороженностью села на диван.

Ближе к вечеру Андрей Иванович, в ожидании Кристины, на каждый звук у подъезда выглядывал в окно, нервно поглядывая на настенные часы. Не дождавшись её до двенадцати часов ночи, он переоделся в домашнюю одежду. Просидел у окна ещё пару часов, но она так и не появилась, и отправился спать.

Следующий день прошёл в таком же ожидании. Андрей Иванович всё это время внимательно следил за цветами: менял воду, подрезал стебли и заботливо убирал опавшие листья, словно в этих мелких действиях заключалась его надежда.

Настал вечер третьего дня. Бутоны на розах совсем уже распустились, наполняя комнату тонким сладковатым ароматом, но Кристина так и не появлялась. Уже совсем стемнело, и Андрей Иванович готовился ко сну, как вдруг во дворе услышал звук подъезжающей машины.

Выглянув в окно, он увидел такси, из которого вышла, как всегда шикарно выглядящая, Кристина. Быстрыми шагами она поспешила домой. Недолго думая, Андрей Иванович схватил цветы и, забыв переодеться в обновку, в тапках кинулся к ней навстречу.

— Кристина! — крикнул он, перепрыгивая через ступени.

Кристина, открыв свою дверь, обернулась на крик. Запыхавшись, Андрей Иванович протянул ей букет:

— Это Вам, — произнёс он волнительным голосом.

— Мне? — удивилась Кристина.

— Да, — радостно произнёс Андрей Иванович. — Я долго думал о нас, о Ваших словах и о том, что у нас с Вами может всё получиться. Кстати, — резко бросил он, словно сам себя перебив, — может, перейдём на «ты»?

— Вы что? – удивлённо протянула Кристина, - Вы решили, что Вы и я, мы? Мы можем быть вместе?

Она не удержалась и стала громко, заразительно, безудержно хохотать, периодически выкрикивая отдельные слова:

— Вы, я и — закатываясь смехом, она медленно присела на корточки, держась за дверную ручку, чтобы не упасть.

Просмеявшись, она медленно поднялась, вытерла слёзы из глаз и тихо произнесла:

— Андрей Иванович, Вы с ума сошли? Вы мне в отцы годитесь Хотя Вы даже старше моего папы.

Она снова разразилась безудержным смехом, вернула Андрею Ивановичу цветы, и скрылась внутри квартиры, закрыв за собой плотно дверь.

Некоторое время Андрей Иванович молча стоял около её квартиры в полном ступоре. Потом, не спеша, вышел на улицу, посмотрел на её окно и почувствовал, как его охватила безудержная злость. Его глаза округлились, и он во всё горло закричал:

— Сука! Тварь! Проститутка!

В этот момент он услышал нервный, истеричный крик сверху:

— Андрей!

Он повернулся на звук. На балконе стояла его престарелая мама, для устойчивости крепко держась дрожащими руками за перила.

— Сынок, — более спокойным голосом повторила она, — пойдём домой.

Андрей Иванович словно увидел себя глазами мамы: огромного, растерянного, кричащего в пустоту. Он медленно опустил голову и, глядя себе под ноги, не спеша пошёл домой.

Войдя домой, он старался не поднимать глаз.

— Хочешь, я тебе супа налью? — ласково спросила мама.

Андрей Иванович молча кивнул головой и, зайдя на кухню, сел за стол. Мама налила ему тарелку супа, поставила на стол, положила рядом кусок белого хлеба и протянула ему ложку.

Андрей Иванович чуть приподнял голову, посмотрел на руку мамы с ложкой, словно не понимая, что нужно сделать. Через мгновенье, придя в себя, взял ложку и начал есть, не видя перед собой ничего, кроме этой тарелки, и не ощущая вкуса супа.

В этот момент его не покидало устойчивое чувство, будто он без билета случайно попал в супермегаэкспресс, но, не доехав до следующей станции, был высажен на задворках своего провинциального города — там, где всё знакомо, привычно и невыносимо одиноко.

Глава 3 - Ночь,улица, фонарь, такси

Елена Посадская

Час ночи. После удушающей жары прошёл дождь, свежо — вышли прогуляться.

Частный сектор: вокруг ни души, поют сверчки, пахнет свежей травой, и город засыпает. Идём молча, наслаждаясь прохладой.

Вдруг в тишине — громкий женский голос, срывающийся на крик и мат. Слов не разобрать, зато мат резанул ухо… грубо и ёмко. Идём на голос, как и подобает неспящей любопытной парочке, гуляющей по ночам.

Повернули за угол на соседний переулок. Впереди — церковь, и голос ближе. Никого не видим, кроме такси Uber. Огонёк сигареты маячит в открытом окне. Подходим ближе.

Водитель — женщина лет сорока, может, больше. С короткой стрижкой и гневным лицом (только это и бросилось в глаза) нервно курит и кричит в телефон:

— Что опять не твоё? А что твоё? (Мат, мат, мат)

— Работа — это вообще не твоё, да?

Пауза. На другом конце, видимо, оправдываются. Женщина сбавляет тон:

— Где я? Где нет тебя… (Мат, мат)

— Ложись спать (мат), дверь на задвижку не закрой смотри. Котлеты в холодильнике — разогреешь…

— Да что ты знаешь… мудак!

Вздыхает, крестится и уезжает.

Минуты две идём молча. Беру мужа за руку…

— Какой же ты у меня хороший…