Ты победитель

Сергей Чиков

Ты победитель

Глава 1

Начало жизни – первая Победа

Я счастливый человек – Победитель по жизни! Эту фразу я повторяю себе каждый раз, когда просыпаюсь. Не для того, чтобы казаться, а чтобы напомнить: каждое утро – это уже подарок, а каждый новый день – шанс снова выиграть.

Первую победу, как и каждый из нас, я одержал, будучи ещё отцовским семенем, – достиг нужной цели и появился на свет. Помню, как мама любила повторять: «Ты был самым быстрым из всех моих детей». Конечно, я не помню той гонки, но знаю: конкуренция была огромная – миллионы соперников, и я их обогнал. Уже тогда, на старте жизни, я был победителем.

Я был третьим ребёнком в семье. За несколько лет до моего рождения, а точнее за четыре и три года назад, у меня появились старшие сёстры – Ева и Лиза. Они были моими первыми «тренерами»: учили меня говорить, ходить, а позже – прятать сладости от родителей. После меня родились ещё младшая сестра Виолетта и брат Виктор. Нас было пятеро – целая команда, и каждый из нас вносил что-то своё в общий ритм дома.

Родителей не выбирают, но мне несказанно повезло. Мои родители были очень заботливыми людьми. Они многим жертвовали ради того, чтобы их дети были здоровы, сыты и хотя бы маломальски счастливы. Отец брал сверхурочные смены на заводе, чтобы купить нам новые тетради или хотя бы один раз в месяц яблоки. Я не всегда это ценил, но сейчас, когда у меня самого есть дети, я понимаю, как это трудно – отдавать последнее, не показывая усталости. И это ещё одна Победа, не так ли? Не каждому везёт с родителями, которые готовы пожертвовать своим сном, здоровьем и временем ради тебя. Но как я уже говорил, родителей не выбирают. Я просто благодарен судьбе, что она выбрала для меня именно их.

Потом ещё было очень много Побед, но я их не помню в виду своего возраста. Честно говоря, память хранит лишь яркие вспышки: как я впервые улыбнулся, как сделал первый шаг и, наверное, как разбил первую коленку. Но я точно знаю, что победы были, и не мало. Каждый день маленького ребёнка – это череда открытий. Завязать шнурки, застегнуть пуговицу, самостоятельно налить себе воды – это всё победы, которые никто не записывает в дневник, но они формируют характер.

Перед тем как я пошёл в школу, я сломал правую руку. Это случилось на горке во дворе – я не удержался и неудачно приземлился. Боль была такая, что я орал на весь квартал, а мама, бледная, несла меня в травмпункт. Руку загипсовали, и я ходил с этой белой гипсовой «саблей» почти месяц. В школе меня учили писать правой, как всех, но судьба распорядилась иначе. Когда пришло время идти в первый класс, я ещё носил гипс, и моя правая рука была бесполезна.

Первое время, пока все мои одноклассники старательно выводили палочки и крючочки на уроках чистописания, я сидел и просто скучал. Я смотрел в окно на голубей, считал ворон, разглядывал трещинки на парте – мне было ужасно обидно, что я не могу делать то же, что и другие.

Моя учительница начальной школы, Галина Георгиевна, — невысокая, чуть полноватая женщина с добрыми морщинками у глаз — заметила мою тоску. Она стояла у доски, а я сидел за последней партой, смотрел в окно и считал голубей на карнизе. Она подошла ко мне, и я услышал, как её туфли мягко ступают по деревянному полу. Она остановилась рядом, положила руку мне на плечо. От неё пахло яблоками и мелом.

— Серёжа, — сказала она строго, но я видел, что глаза её улыбаются. — Нечего прохлаждаться. Бери ручку в левую руку и пиши. Не так ли?

Я удивлённо посмотрел на неё. Взял ручку левой рукой — она сразу выскользнула, упала на парту, ударившись о дерево. Я поднял её, снова сжал пальцами. Ручка казалась чужой, тяжёлой и скользкой.

— Я не умею, — сказал я почти шёпотом.

Она покачала головой, села на стул рядом со мной и взяла мою левую руку в свою.

— Никто не умеет, пока не попробует. Давай, я покажу.

Её ладонь была тёплой и мягкой. Она направила мою руку к тетради, и я почувствовал, как кончик ручки касается бумаги.

— Веди, — сказала она.

Я попытался, но палец дрожал. Ручка оставила кривую линию, похожую на змею. Я сжал зубы, сделал ещё одну попытку — чернила размазались, оставив синюю кляксу. Буква вышла сгорбленной и кривой, как будто её писала пьяная муха. Я смотрел на эту каракулю, и мне хотелось заплакать.

Мне было стыдно. За моей спиной сидели одноклассники, и я слышал, как их ручки уверенно скрипят по бумаге. А у меня получалась только белиберда.

Я выдохнул и снова взял ручку.

Галина Георгиевна подбадривала меня, говорила, что это нормально – учиться чему-то новому всегда сложно. Она садилась рядом, брала мою руку в свою и вела её по листу, показывая правильный наклон. Помню запах её духов –который меня раздражал. Я тогда подумал: нужно лучше стараться, чтобы она реже ко мне подходила.

День за днём я тренировался. Дома я садился за кухонный стол и часами писал слоги, слова, простые предложения. Мама иногда подходила, гладила меня по голове и шептала: «Не торопись, сынок». Постепенно мои движения становились увереннее. Я научился держать ручку левой рукой, контролировать нажим и выводить ровные линии. Каждый раз, когда у меня получалось написать слово без помарок, я испытывал настоящую радость – такую, что хотелось кричать на весь дом. Учительница хвалила меня за прогресс, и это вдохновляло на новые попытки.

Помню, как однажды я написал целое предложение левой рукой: «Мама, я тебя люблю». И оно получилось почти таким же красивым, как когда я писал правой. Я сам не поверил своим глазам. Это была настоящая победа! Я показал свою работу родителям – они долго смотрели, а потом обняли меня так крепко, что я едва дышал. В тот момент я понял: неважно, какой рукой ты пишешь – важно, что ты это делаешь от души.

С тех пор я стал писать обеими руками, что открыло для меня новые возможности. Я стал амбидекстром – не рождённым, а приученным. Это как особый навык: могу резать хлеб правой, а рисовать левой; могу быстро переключаться между руками, если одна устала. Теперь это моё достоинство и очередная Победа. Я часто вспоминаю Галину Георгиевну и мысленно благодарю её за то, что она не дала мне утонуть в скуке и само жалости.

Учился я, так сказать, не совсем хорошо, но основной материал понимал. Я не был отличником, но и не скатывался в двоечники – где‑то посередине, в серой зоне. Мне было скучно на уроках, потому что я уже понимал многое из того, что объясняли, а новое давалось с трудом из‑за нехватки внимания. Но я не переживал: у меня была своя жизнь за пределами школы.

У нас была небольшая компания – я и ещё три моих одноклассника: Денис, Егор и Андрей. Мы были неразлучны, как четыре пальца на одной руке. Денис воспитывался в неполной семье – его мать то ли ушла от них, то ли умерла, я так точно и не знаю, потому что Денис каждый раз говорил по‑разному и с неохотой об этом. Его отец постоянно днём был на работе, и мы спокойно могли приходить к Денису в гости вместо уроков. В его комнате пахло старой мебелью и одиночеством, но для нас это был штаб.

Да, это не хорошо – прогуливать уроки. Но раз мы так решили, то в этом есть свои плюсы. Мы всегда были в тепле, нас никто из знакомых не видел на улице, а значит, никто не расскажет родителям про наши прогулы. Это конечно же не победа, но говорит о том, что в любой ситуации, действии или бездействии можно найти положительные моменты. Я не говорю, что прогулы – это хорошо. Мы действительно пропускали занятия и не получали учебный материал в полном объёме, но мы развивались иначе: мы развивали своё мышление, постоянно думая о том, как нам не попасться на глаза знакомым и преподавателям, на следующее занятие придумывали причины, по которым мы отсутствовали. А после пропусков мы самостоятельно изучали упущенный материал – открывали учебники дома, сидели до ночи, въедались в формулы и правила. Это учило нас самостоятельности, развивало логику и внимательность. И, главное, про наши пропуски не знали родители, нас не ругали – а это своего рода тоже Победа.