Сергей Тармашев.

Холод. Неотвратимая гибель. Ледяная бесконечность. Студёное дыхание



скачать книгу бесплатно

– Сэр, почему сектор ХААРП не имеет Завесы? – поинтересовался Майк у эксперта, красноречиво продолжающего жужжать протезом.

– Она ему не нужна, – ответил тот. – За сорока километрами заграждений на Холоде не уследишь, да и охранять там нечего. Конструкции антенн и трансляторов стальные и гибкие, мутантам нечего сожрать. И зверье не любит подходить к ним слишком близко, мощные излучения ХААРПа их пугают. Ремонт или плановая замена конструктивных элементов требуется редко, и это производится силами специальных бригад, состоящих из наиболее опытных полярников. Новичкам выход за пределы Завесы в течение первых двух вахт строго запрещен. Какие-нибудь ещё вопросы?

– Да, сэр, – не отступался Майк. – Где находится Могильник? Почему его нет на этом макете?

– Хочешь себе такую же штуку? – Эксперт сунул ему под нос протез и пошевелил пластиковыми пальцами.

– Я… – такого Майк не ожидал, – я хотел сказать… Мне просто интересно, сэр! У меня есть знакомый, он долгое время был полярником, остался без ноги. Он много рассказывал мне о Реакторе, говорил, что Холод – опасное место…

– Место? – развеселился эксперт. – Парень, ты, видно, плохо его слушал! Место – это Новая Америка! Холод – это всё. Ему принадлежит планета. Вся, кроме нашего клочка земли. И он очень недоволен этим! И тот, кто думает, что это ерунда и байки, имеет все шансы вернуться домой в обледенелом ящике!

– Но из вашего рассказа следует, что опасаться нечего, всё под контролем! – упрекнул его Майк.

– Так и есть! – продолжал веселиться экскурсовод. – У нас всё под полным контролем! Иначе Новая Америка была бы сейчас заснеженным кладбищем заледеневших трупов.

– Тогда в чем же опасность Холода? – Майк саркастически ухмыльнулся. – Кроме низких температур? Чего вы все так его одушевляете, словно он живое воплощение какого-нибудь древнего зла?

– Послушай меня, парень, я кое-что тебе расскажу сейчас! – радостно заулыбался однорукий эксперт. – Забегу вперед программы обучения! Реактор, – он кивнул на светящийся огнями макет, – расположен в Австралии, в одиннадцати с половиной тысяче километров от нас. Это не экватор, но все ещё тропики, и там очень тепло – всего минус шестьдесят по Цельсию, а летом так и вовсе жара – до минус сорока пяти! Это бесконечная заснеженная пустыня, на которую медленно надвигается мировой ледник. Ледник сковывает всю планету, у него нет границ, и на его поверхности гуляют не просто снежные бури, там бушуют ураганы со скоростью ветра порядка ста – ста десяти метров в секунду. Срываясь с ледникового панциря, они слабеют в среднем до восьмидесяти метров в секунду. Это немного, всего-то двести девяносто километров в час! Без опоры устоять на ногах невозможно, порыв ветра сбивает с ног человека в полном арктическом снаряжении и уносит прочь на многие километры! Поэтому вся территория Реактора имеет пешие маршруты, вдоль которых растянуты тросы, а снаряжение полярника оборудовано страховочными карабинами, позволяющими зацепиться за них, потому что удержаться на тросе руками в момент урагана сможет далеко не каждый! Не говоря уже о том, что в момент урагана ты не сможешь разглядеть даже перчатки, если вытянешь руку, всё вокруг тебя будет одним сплошным снежным месивом, забивающим глаза, нос и уши, поэтому мы закрываем лицо масками.

Но это ещё не всё, приятель! При температуре воздуха в минус сорок по Цельсию в нашем арктическом снаряжении вполне можно не просто выживать, но и комфортно работать на морозе часов десять-двенадцать.

Но вот беда – на ветру любая поверхность накаляется ещё сильнее, и вот тут-то Холод и предстает во всей своей красе! Уже при скорости ветра в два метра в секунду, минус сорок превращается в минус сорок восемь! При пяти метрах в секунду – в минус пятьдесят шесть, при десяти метрах в секунду – в минус шестьдесят градусов, а при двадцати – в минус шестьдесят восемь. Но такое конечно же бывает нечасто! Потому что нечасто на Реакторе бывает минус сорок! Обычно там минус шестьдесят с небольшим, я же говорил, что места у нас теплые, и ветерок легкий, двадцать метров в секунду, в итоге на поверхности снаряжения обычно фиксируют температуру в минус девяносто градусов по старику Цельсию, плюс-минус градус-другой!

А теперь подумай вот о чем: при охлаждении температуры кожи человека ниже плюс тридцати градусов, заметь, парень, я сказал ниже ПЛЮС тридцати, он начинает дрожать. Вот почему любому из вас бывало зябко даже в Новой Америке, где всегда выше нуля. При понижении температуры кожи ниже двадцати семи градусов любой человек, не привыкший к Холоду, как к отцу родному, впадает в кому. А при температуре кожи в двадцать один градус наступает смерть. Самые живучие способны протянуть до двадцати градусов, в это время температура тела составляет где-то градуса двадцать два-двадцать четыре. При температуре кожи в плюс девятнадцать градусов за всю историю Полярного Бюро ещё никто не выживал. И все мы очень рады, что могучие ученые умы Новой Америки создали для нас снаряжение с электрообогревом, которого хватает в среднем на десять часов непрерывной работы! Обогрев защищает нас от превращения в замороженное мясо! Как ты думаешь, приятель, какова температура на поверхности снаряжения, если в пятидесятиградусный мороз Холод одаривает нас свежим бодрящим бризом со скоростью ветра в тридцать метров в секунду? А если это зима и было не пятьдесят, а шестьдесят пять градусов ниже нолика?

Эксперт радостно улыбался Майку во все тридцать два зуба, выдерживая недолгую паузу. Майк молчал, торопливо вспоминая рассказы старого Джеймса.

– Я тебе помогу! – сжалился над ним однорукий. – В обоих случаях за минус сто, но это уже не имеет значения! Потому что имеет значение лишь один показатель: как долго ты продержишься один на один против Холода, если откажет обогрев снаряжения, а своевременно добраться до укрытия не удается? Ибо смертельно опасной для выросшего в условиях вечно теплой Новой Америки человека считается температура окружающего воздуха от минус сорока пяти по Цельсию. – Он поднял протезированную руку на уровень глаз Майка: – Моя кисть продержалась почти час. Но до Реактора мы смогли добраться только через семьдесят одну минуту. И врачи сказали, что мне ещё повезло, отрезать пришлось только ладонь. Ну, как тебе объяснения, парень? Всё ещё не убедительно?

– Вы попали в Воронку, сэр?! – невольно выдохнул Майк. – Простите, сэр, я не знал! Мне очень жаль, сэр! Старый Джеймс говорил, что это может произойти внезапно…

– Что? Воронка? – хохотнул эксперт. – О чем ты, приятель! Я попал в драку с мутировавшим зверьем у Могильника, в самой обычной обстановке! У нас там всегда минус сто с копейками, под ветром в сто двадцать километров в час, это штатная погода на Реакторе. С тех пор как двести лет назад наша ионосфера превратилась черт знает во что, на планете творится ещё и не такое! У меня просто отказал обогрев перчатки, а до Реактора было две сотни километров. Водитель выжал из аэросаней всё, и я до сих пор благодарен ему за это! Вот и все дела. А Воронка – это совсем другое. Ученые называют её «Глаз Бури». Это – самый центр исполинского циклона, высотой в восемьдесят с лишним километров и площадью с половину Австралии. В наше время вряд ли есть что-либо страшнее этого. Воронка может образоваться за полминуты и даже быстрее. В считаные секунды она затягивает холодный воздух с высоты в несколько десятков километров и с огромной скоростью выплевывает его на поверхность. Сила ветра в это время зашкаливает за четыреста километров в час, температура резко падает до минус ста сорока по Цельсию, а бывало и ниже. Приборы лопаются, пластиковые элементы конструкций разлетаются на куски, после Воронки начинается аврал, всё приходится менять на новое!

Он перестал улыбаться, опустил руку и снова машинальным движением почесал протез.

– Если ты видишь образование Воронки, то лучше бы тебе находиться где-то очень недалеко от строений Реактора. – Эксперт посмотрел на Майка. – Потому что при хорошо заряженных батареях персонального снаряжения шина подогрева ещё что-то там подогревает в течение четырех минут, при половинном заряде – две минуты, при заряде менее четверти ты начнешь замерзать уже через минуту. Без подогрева человек перестает чувствовать и контролировать свои конечности приблизительно на пятой секунде, а на десятой ему уже на всё плевать. Так что если услышишь шепот Холода, начинай молиться.

– Шепот Холода? – Кто именно из донельзя пораженных слушателей выдавил из себя этот вопрос, Майк не понял. Он вдруг отчетливо вспомнил давно забытый разговор с Джеймсом четырехлетней давности. Одноногий старик тогда рассказал, как попал под Воронку.

Это произошло у самого въезда на территорию Реактора, когда их команда возвращалась с работ по плановому подрыву ледника. Они не успели добраться до ангаров на какие-то двадцать секунд. Удар стихии чудовищной силы отшвырнул снегоход Джеймса, словно спичечный коробок. Человека вырвало из сиденья и впечатало в стену ближайшего строения. От сильного удара он на несколько секунд потерял сознание, но ему повезло, закрепленный на поясе ледоруб зацепился за узел крепления страховочного троса, что растянуты вдоль всех тропинок Реактора. Очнулся Джеймс от того, что яростные порывы жестокого урагана, беснующиеся возле здания, били его о стену. Он смог пристегнуться страховочным карабином к тросу и попытался добраться до входа, до которого оставалось ровно пять метров. Но от сильного удара шина системы индивидуального обогрева повредилась, и Джеймс понял, что не чувствует левой ноги и не может идти. Пришлось ползти, перебирая руками по канату. Ураганный ветер бил ему навстречу, кругом висела сплошная снежная завеса, и он не видел даже собственных рук, цепляясь за трос по наитию. Пять метров Джеймс преодолевал более трех минут, но ему всё-таки удалось подползти к двери. Он долго стучал в неё ледорубом, потом ледоруб вырвало из онемевших рук, и Джеймс продолжал стучать кулаком, которого уже не чувствовал. Через несколько секунд стук услышали, дверь приоткрылась, и его втащили внутрь. Сослуживцы сразу же поместили его в обогревательную камеру и оказали первую помощь, но ногу уже тогда было не спасти. Так закончилась последняя смена Джеймса. Старик не любил вспоминать тот день, но тогда, после этого рассказа, негромко добавил:

– Перед самым появлением Воронки вдруг наступает абсолютный штиль, термометр замирает на минус пятидесяти, и вокруг воцаряется полная тишина. В этот момент ты слышишь тихий шепот. Это Холод пришел за тобой.

Майк вздрогнул, настолько ясно ему привиделся хмурый Джеймс, сидящий в своем кресле и почесывающий протез ноги со стеклянным взглядом, направленным куда-то сквозь тебя…

– Это атмосферное явление! – решительно заявил он, отгоняя от себя липкий холодок страха, тонким ручейком нервной дрожи побежавший между лопаток. – Так получается потому, что при экстремально низких температурах из воздуха вымерзают кристаллы льда! Этот процесс сопровождается шелестом! Сам по себе Холод ничего никому не шепчет!

– Действительно? – Эксперт с интересом воззрился на Майка. – О’кей, приятель, будь по-твоему. Только когда Холод решит перетереть с тобой с глазу на глаз, не забудь рассказать ему об этом! – Он иронично усмехнулся и окинул слушателей суровым взглядом: – Итак, господа! Я хочу, чтобы вы запомнили простое правило: увидел образующуюся Воронку – сначала пристегнись к тросу, затем беги со всех ног к ближайшей двери! Именно в такой последовательности, и никак иначе! Ваше индивидуальное арктическое снаряжение оборудовано двумя карабинами, предназначенными специально для таких случаев, один спереди, другой сзади! Помните, при ударе урагана, движущегося со скоростью четыреста километров в час, удержаться на ногах невозможно! Поэтому, если вы планируете возвращаться в Новую Америку, советую вам отнестись к моим словам очень серьезно!


К моменту окончания курса профессиональной подготовки Майк уже не питал никаких иллюзий – ему придется тяжело. Возможно даже, тяжелее всех, так как в их группе он был единственным афроамериканцем. Но именно этот факт и придавал ему сил. Что бы там, у Реактора, его ни ждало, Майк встретит это как настоящий мужчина и победит. Ради любви, ради Лив и их совместного будущего. Он вытерпит все лишения и всё равно совершит подвиг, положить жизнь или здоровье на алтарь Холода – это не для него. Его ждёт слава, богатство и любовь! Но сначала необходимо добиться своей цели, а для этого стоит отнестись к Холоду предельно серьезно. И Майк тщательно заучивал всё, чему учили его эксперты Бюро. Он даже добился разрешения взять своё персональное снаряжение на дом с целью продолжить тесты сверхурочно. Майк еле дотащил две совершенно огромные сумки до вагончика монорельсовой дороги и первым делом показал снаряжение Джеймсу.

– Классная снаряга, сынок! – одобрительно кряхтел старик, разглядывая его, облаченного в арктический комбинезон, со всех сторон. – Последняя модель! Модернизированная система обогрева, с двойной страховкой! У тебя шансов вернуться на своих двоих будет побольше моего! И маска хороша! Верхний слой синтетика, а снизу шерсть! И даже носовая накладка есть, чтобы выдох ртом шел вниз, очень хорошо! И дополнительный обогрев лицу, и очки не запотеют случайно. На таком морозе протереть получится далеко не всегда, а влага будет кристаллизироваться в лед мгновенно! Пятку не трёт? А под коленкой? Головой поверти! Очки не съезжают набок? Нет? Ещё поверти! А плечевые лямки рюкзака не стесняют движения? Смотри, если разотрешь, не обрадуешься! Может, нагрузим тебя чем-нибудь? Ну-ка, влезь на стол, я хочу видеть, как ты в нем двигаешься!

Короче, Джеймс взял его в оборот так, что за четыре тестовых дня снаряжение Майка было не просто проверено, а истестировано вдоль и поперек. У снабженца брови поползли вверх, когда он увидел список требуемых Майком доработок.

– Парень, ты уверен, что это твоя первая вахта? – Он с подозрением смотрел на Майка. – Почему я тебя не помню? У нас не так много черных парней!

– Первая, сэр! – улыбался Майк. – Но мне помогал старый друг, у него их было семнадцать. Я долгое время работал с ним в Гуманитарной миссии. Есть такая контора.

– Увидишь его – передавай от меня большой респект, как говорится! – велел снабженец. – Уважаю! – Он ещё раз пробежал глазами список. – Вот тут и вот здесь он нашел недостатки, которые мы выявили только во время вахты! Чувствуется опыт! Ладно, парень, обычно новички не доставляют нам таких проблем, их и в вахту включают в самое теплое время, но из уважения к твоему старику мы постараемся исправить всё за сутки. Послезавтра приходи, заберешь свой эксклюзив.

Накануне отлета Майк ещё раз съездил к Джеймсу, попрощаться. Старик долго напутствовал его, то засыпая советами, то пожимая руку, то грустно вздыхая с ностальгией в глазах:

– Счастливый ты парень, сынок! Завтра будешь на Реакторе! Займешься настоящим, мужским, живым делом! Попробуешь себя на прочность и узнаешь, чего стоишь и на что способен! А мне сидеть тут, в чертовом офисе, и коптить воздух среди этих тепличных лоснящихся идиотов, что живут в тепле и комфорте всю жизнь и даже не представляют себе, что ради их безмятежности настоящие патриоты Новой Америки каждую минуту бросают вызов Холоду, рискуя собственной шкурой! Хотел бы я полететь вместе с тобой, сынок! Отчеты, квитанции, счета, бюрократы, алчные бабы, капризные слизняки вокруг… Мне тут всё до смерти обрыдло!

Майк лишь мысленно качал головой. Вы все там, в Полярном Бюро, отмороженные на всю голову! Это до какой степени странным надо быть, чтобы стремиться туда, откуда разок уже вернулся без ноги! Да если бы не Лив, он, Майк, никогда бы не сунулся за Полярный Круг! Здесь всяко поинтереснее будет, и плевал он на зарплату в Бюро, никакие деньги не помогут купить новую ногу! Но раз другого пути к Лив нет, то действовать нужно быстро и умно, чтобы не сидеть в этом чертовом Реакторе годами.

– Скажи, Джеймс, а какой наиболее сложный участок на Реакторе? – Майк постарался задать этот вопрос предельно будничным тоном. – Я имею в виду, где труднее всего работать? Где опасно, где у людей могут возникнуть проблемы и их придется спасать? Ну, как случилось с этим знаменитым парнем, Дэвидом Бронсоном! Что-то мне не улыбается с первой же вахты вернуться в госпиталь или куда похуже! Хочется понимать, куда не стоит лезть по первому разу!

– В Реакторе нет простой работы! – важно заявил Джеймс. – И новичков никогда не посылают в опасные места, в первую вахту тебе это не грозит. Ну, если только форсмажор! А так возле тебя всегда будет рядом кто-нибудь из опытных полярников. А вообще ты мыслишь здраво, молодец! Вот что я тебе скажу: самая сложная работа – это подрывы ледника в зимний период, в самый разгар холодов и ветров. Этим занимаются только настоящие профессионалы! Я занимался этим двенадцать вахт! – Он гордо расправил плечи. – Но если рассуждать об опасности, то самое опасное – это Могильник. Работа там несложная, но мой тебе совет: держись от него подальше любыми способами. Гиблое там место. У команд, что на Могильник ездят, самые высокие надбавки. Выше разве что только у научного персонала, что управляет ХААРПом, да и то не у всех. Но эти деньги того не стоят! Радиация, уродливое мутировавшее зверье, оно там вечно голодное и бросается на всё, что шевелится, плюс двести километров до Реактора по ледниковой расщелине… Если Воронка застанет – всё, конец. Никаких шансов. Так что на эту работу не соглашайся ни за какие деньги, а остальному тебя научат!

Звучало действительно угрожающе и жутко. Пожалуй, в Могильник Майк точно работать не пойдет, мертвый он Лив не нужен. Остаются подрывы ледника, и Бронсон, кстати, вроде тоже работал именно там. А вообще надо будет внимательно разобраться на месте. Конечно, в первую же вахту совершить подвиг вряд ли повезет, но во вторую уже надо что-то делать, время идет. Не приведи господь, отец Лив захочет выдать её замуж против воли!

Перед сном Майк написал ей письмо, в котором рассказал, что покидает Новую Америку ради неё и что скоро Лив сможет не прятать свои чувства к нему, потому что он станет для неё достойной парой и они навсегда будут вместе. Никогда раньше он ей писем не писал, её адреса у него не было, а узнать было не у кого. Спрашивать напрямую Майк не хотел. Лив никогда не появлялась в миссии одна, и такой вопрос неизбежно поставит её в неловкое положение. Вряд ли она смогла бы ответить. Поэтому он утащил из офиса Джеймса фирменный конверт Гуманитарной миссии и написал письмо на бумаге, адресовав его лично мисс Шекельсон, главе дизайнерского дома «Нуар». Она получит письмо под видом официального документа, обязательно прочтет, и ей, как натуре чувствительной, будет приятно держать в руках лист бумаги. Майк читал где-то в интернете, что бумажное письмо – это сейчас очень романтично. На всякий случай он сперва набрал текст на компе, чтобы проверить грамотность, а уже потом перерисовал его на бумагу. Утром, по дороге в центральный офис Полярного Бюро, он занес конверт в службу доставки.


– Всем пристегнуться! – Бригадир Уокер поднялся с кресла и посмотрел на новичков, ерзающих на посадочных местах пассажирского трюма шаттла. – Эй, Батлер, тебя тоже касается! Чего ты там возишься, ремнем в защелку попадать не научился?

Сидящий рядом Перес захихикал, и его смех подхватил ещё кто-то. Майк недовольно скривился и зло покосился на него. Тоже мне, специалист по шаттлам нашелся!

– Простите, сэр! – Майк торопливо пристегнулся. – Я раньше никогда не летал… всё готово, сэр!

– А ты, Перес, заткнись! – посоветовал бригадир лыбящемуся выскочке. – Смеяться будешь, когда обратно полетишь, живой и здоровый! А до тех пор смеяться над всеми вами буду только я! Ты всё понял, Перес?!

– Да, сэр! – Довольная гримаса мгновенно сползла с лица Переса. Остальные заткнулись ещё быстрее. Бригадир занял своё место, и Майк принялся осматриваться вокруг.

Прямо сказать, зрелище было удручающим. Огромный стальной гроб, рассчитанный на пятьдесят человек, все сидят впритирку, словно горошины в банке. Если эта штука упадет, проводить спасательную операцию точно будет бесполезно. Лучше не спрашивать, проводятся ли они в таких случаях вообще. Раньше, работая в миссии, Майк пару раз видел прибытие и отправление вахты. Старый Джеймс всегда выходил провожать шаттлы. Пришел он и на этот раз. Оказалось, что бригадир Уокер с ним знаком, и Майку даже позволили пару минут поговорить со стариком, пока остальные грузились в шаттл. Теперь все расставания позади, осталось только красиво взмыть в чистое небо над залитой яркими лучами весеннего солнца гладью аэродрома.

– Внимание! Говорит командир корабля! – зазвучали динамики. – Приготовиться к старту! Всем проверить надежность крепления страховочных ремней! Расстояние до точки посадки одиннадцать тысяч пятьсот километров, время полета два часа пятнадцать минут! Для тех, кто летит впервые, объясняю: полет осуществляется по условно-баллистической траектории, так что будут перегрузки. Если у вас сперло дыхание или все внутри словно оборвалось – не торопитесь наложить в штаны от страха, это нормально, так и должно быть! А теперь, дамы и господа, расслабьтесь и получайте удовольствие!

Динамики замолкли, и Майк подумал, что среди пассажиров шаттла не меньше четверти женщин. Почему-то ему всё время казалось, что женщин среди полярников должно быть очень мало. Группа новичков, заступающая на эту вахту, состояла только из молодых парней, и на их фоне опытные полярницы бросались в глаза ещё сильнее. Да уж, привлекательными их в арктическом снаряжении не назовешь, отметил про себя Майк и в очередной раз задумался, почему только новичков посадили в шаттл в обычных рабочих комбинезонах, предназначенных для работы внутри отапливаемых помещений. Остальные сидели в кресле в арктическом снаряжении, полностью расстегнутом, отчего люди занимали ещё больше места в и без того тесном трюме. Им что, совсем не жарко? Вот ему, например, жарко даже в обычном комбезе. В этот момент шаттл взревел двигателями, и из динамиков вновь зашипел голос командира корабля:



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24