Сергей Тягунов.

Парадигма



скачать книгу бесплатно

– Уносите это отребье, – приказал гушарх своим людям. Голос донесся словно сквозь толщу воды. – Следующий!


Утром Болтун едва дотащился до кровати. Руки и ноги нестерпимо горели от бесконечных тренировок. В голове крутилась лишь одна мысль: «если так будет продолжаться дальше, то я сдохну». Спасительный сон сомкнулся, как черная вода…


Через пятнадцать дней гушарх заставил новобранцев карабкаться по старой полуразрушенной стене. Камни сыпались под пальцами, обдавая лицо серой пылью, ноги так и норовили соскользнуть с выемок. Никаких канатов, которые бы спасли от падений, не было. Тут и там постоянно раздавались крики тех, кто срывался и ломал кости. Лекари не поспевали уносить раненых. Вдобавок ко всему гушарх приказал своим людям кидать на осаждающих тяжелые валуны и лить горячее масло.

В тот злополучный день по прикидкам Болтуна две сотни новобранцев навсегда остались калеками.


Горизонт на равнине окрасился румянцем чахоточного. Тяжелое раскаленное солнце медленно опускается по небосводу, прогоняя редкие черные облака. Стая большекрылых птиц, разрывая тишину пронзительными криками, улетает как можно подальше от ока Великого Баамона, ведь скоро на землю опустятся сумерки и ночные демоны выползут из нор в надежде полакомиться свежей плотью.

Лезут мысли, точно крови сгустки, – больные и запекшиеся. Отчаянный крик так и норовит вырваться из глотки, дабы достучаться до сердец богов. Приходится сжать губы и терпеть. Новобранцы рядом с ним нервничают не меньше, несмотря на последние тяжелые дни бесконечных тренировок. Хлюпают носами, хмурятся… Кто-то нервно касается окованного бронзой деревянного щита за спиной, кто-то проверяет застежки шлема, кто-то стучит пальцами по эфесу меча. Взволнованные и настороженные, точно дикие звери.

Лучники выстроились в линию в двух сотнях шагов от плотного строя новобранцев. Ждут приказа. Гушарх-капитан, сидя на грозном черном, как смоль, коне, весело наблюдает возле своих людей. Его доспех с такого расстояния отбрасывает зловещие блики.

– Чтоб ты обосрался, выпердыш ведьмы, – прошептал Хен.

Сзади хихикнуло.

– Не разевал бы ты лучше рот, парень, – спокойно сказал Лысый, по иронии стоящий рядом с ним.

– А то что? Ты мне ночью горло перережешь? Уже пустил струю в штаны.

– Дело не во мне, – отмахнулся тот. – Кто-нибудь из наших в надежде спасти свою шкуру разболтает капитану – и висеть тебе на стене.

Перед мысленным взором тут же встала картина: десятки мертвецов болтаются в петлях на воротах. Тела вздулись, разнося по казармам и городу отвратительные миазмы, глаза выклевали вороны. Ни одному из дезертиров не удалось сбежать. Каким-то образом следопыты гушарха находят всех. И кара для них ужасна: прежде, чем накинуть веревку на шею, экзекуторы долго и с упоением издеваются над несчастными. Крики разносятся по всей округе. Горожане даже жаловались местному управляющему, но тот ничего не смог решить. Оно и понятно: чуть что – и не сносить головы.

Эвпатридам лучше не перечить.

– Да всё равно сдохнем, – бросил Хен.

Лысый ухмыльнулся, повернулся в его сторону:

– Возможно, ты и прав.

Болтун покачал головой. Все пятьсот новобранцев наверняка догадались, зачем новый капитан согнал их на расчищенное поле за городом.

– Не против, если я заберу твои сапоги? – как ни в чем не бывало спросил Лысый.

– Ты о чем? – не понял Хен.

– Ну, если умрешь.

– А зачем они тебе?

– На вид сапоги кажутся крепкими. Да и размер подходящий. Мои-то разносились.

Губы Болтуна растянулись в широкой улыбке. Он с удивлением понял: ему стало легче и страх угас.

– Хорошо, забирай, – сказал он. – Но если помрешь ты, то твой нож, получается, – мой?

– По рукам, – ответил Лысый.

Гушарх выдвинулся на коне из ряда лучников, вытащил меч из-за спины, клинок зловеще блеснул в свете угасающего заката. Заметив условный знак, новобранцы, которых поставили руководить остальными, принялись отдавать приказы:

– Построиться! Живо-живо-живо!

Толпа забурлила. Многие выхватили полуторные мечи и щиты. Хена сплющили с обеих сторон, плечи сдавили доспехи других солдат – да так, что перехватило дыхание. Он едва не выронил оружие. Шлем сполз на правый глаз, мешая разглядеть происходящее. Приказы старших повторились. А затем сменились новыми:

– Закрыться щитами!

Превозмогая страх, Болтун вскинул над собой окованный бронзой кусок дерева, пальцы впились в кожаный ремешок. Остальные проделали то же самое. Повисла мертвая тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием солдат. Хен сплюнул. Он может лишь смотреть себе под ноги и красоваться спинами впереди стоящих. Возможно, и к лучшему. От вида того, как гвардейцы натягивают луки, ему бы поплохело.

Ожидание затянулось. Одни бесконечные мгновения сменяются другими бесконечными мгновениями. Взор выхватил жучка, каким-то чудом выжившего от сотен сапог. Ползет себе по своим делам и даже не знает, что ему грозит.

– Когда уже все закончится? – взмолился Хен, поправляя свободной рукой шлем.

Именно в этот миг послышался свист стрел. Несколько тут же угодили в щит, острые наконечники пробили дерево и застыли в нескольких пальцах от лица. От удара кисть онемела.

– Держать строй! – закричали старшие.

Новобранцы, точно подкошенные, принялись падать, до ушей донеслись крики.

Успокойся! Не думай ни о чем. Ты жив. И с тобой ничего не случится. Боги не дадут умереть. Главное, не паниковать. Вспомни штурм стены. Надо просто взбираться вверх. Хвататься за выемки и подтягиваться. Нет ничего проще. Только не подпускать страх. Крики ничего не значат. Ты не сдохнешь…

Убеждения помогли. Вернулось самообладание. Обливаясь холодным потом, он насколько смог осмотрел щит. По всей поверхности угрожающе змеятся трещины. Плохо дело. При очередной атаке есть шанс остаться без защиты. Демоны бы побрали оружейников! Цена их ошибки – жизни. Никчемные жизни тех, кто по своей дурости записался в армию ради, как им казалось, легких денег.

До ушей донесся легкий свист… Вторая волна стрел собрала куда большую жатву. Солдат, стоящий перед Болтуном, дернулся, щит на глазах развалился – и его шея и грудь сразу же ощетинились перьями. Раскрывая и закрывая рот, точно рыба, выброшенная на берег, новобранец опустился на колени.

Мужчины вскрикивают, замертво падают в утоптанную от сотен ног грязь. Земля надрывается в предсмертном вопле, нехотя принимая страшный дар – горячую кровь.

Болтун бросил ненужный меч под ноги, вцепился обеими руками в щит. Последовало несколько тяжелых ударов, которые расползлись онемением от кистей до локтей. В этот раз стрелы не пробили дерево и бронзу.

Строй сомкнулся: новобранцы, ступая по мертвецам, закрыли стоящих за спинами. Горячая волна благодарности растеклась в груди Хена. Он, наверное, впервые почувствовал чью-то поддержку. На миг все солдаты стали единым, закованным в прочную броню, существом. Сердца забились в едином ритме, исчезли желания и обиды.

Стрелы свистят, отскакивают от бронзовых поверхностей. Град, приносящий смерть…

Наконец, всё стихло. Ожидая подвоха, новобранцы продолжают закрываться щитами, непонимающе смотрят друг на друга. Под их ногами корчатся раненные. Хен нервно засмеялся, заставил себя успокоиться, прекратить, но не смог. К его удивлению стоящие рядом с ним широко заулыбались. Даже Лысый оскалился, хотя одна из стрел угодила ему в плечо. Усиливающийся смех прокатился по строю.

Рожки затрубили отбой.

Сняв с руки ремешки и отбросив подальше щит, Болтун сел на землю. Из него словно высосали все силы, только сейчас пришло осознание, насколько же он устал. Каждая часть тела отдается глухой болью, трясет так, что зубы стучат, судороги сводят икры. Старшие бегают по рядам, находят раненых и подзывают лекарей – уйти с поля нужно как можно быстрее: следующие пятьсот неудачников должны получить свою порцию унижений. Им придется сражаться под покровом ночи, а это еще страшнее.

На всё наплевать. Сейчас бы только добраться до кровати…

Толпа переполошилась. Многие принялись показывать пальцами на ворота. Хен сосредоточился. Сердце замерло. Черные жирные клубы дыма клубятся над стенами – там, где выстроены казармы. Танцуют гигантские языки пламени, точно разверзлись врата Сеетры. Болтун вскочил и рванул к городу, наплевав на приказы старших. Ветер засвистел в ушах.

Нет-нет-нет-нет!

Последние пять дней гушарх-капитан запрещал брать на тренировки свое жалованье. И с привычкой новобранцев таскать с собой монеты боролся жестко – отнимал заработанное и избивал до полусмерти. Приходилось прилагать неимоверные ухищрения: кто-то пришивал внутренний карманы на рубахах (всегда заканчивалось плохо), кто-то закапывал добро, кто-то отдавал местным городским банкирам под грабительские проценты, а кто-то даже прятал кошели в нужниках. Болтун же придумал, как ему показалось, самый простой, но гениальный способ сохранить деньги: в оружейной нашел на полу плохо подогнанную деревяшку, под которую ночью, пока никто не видит, то и дело прятал монеты.

Но теперь казармы горят.

Хен проскочил ворота. Лицо обдало волной жара – пришлось даже зажмуриться. Пламя полыхает так высоко, что кажется облизывает вечереющее небо, воздух рябит мерцающими струйками, деревянные стены и крыши, объятые огнем, трещат и плюются оранжевыми светляками. В ноздри ударил запах гари. Вокруг пожарища толпятся горожане, гвардейцы и новобранцы – никто не бегает с ведрами воды.

Гушарх, держа в руке горящее бревно, возвышается над людьми, наблюдает.

Хен понял всё сразу: пока он с остальными корчился под градом стрел, капитан явился в город и поджег казармы. Зачем? Почему? В этом нет смысла.

К горлу подкатил предательский комок. От слез мир расплылся яркими кляксами. Всё напрасно. Деньги за шесть месяцев пропали. Я не смог… Прости, сестренка.

Глава вторая. Хара

Миокмея, Великий Карлаг

– Еще не надоело у нас? – спросил Метин, отпив из бокала с вином. – Слышал, в Геткормее бывают месяцы, когда становится невероятно холодно. И выпадает… как его…

– Снег, – подсказала Хара, шагая чуть позади него. – Он встречается лишь в Яграте – и то не всегда. В остальном же у нас во многом похожий климат, тгон.

Торговец воскликнул:

– Вы мне льстите! – Голос его, теплый и бархатистый, обволакивал, как шерстяная накидка. – Я совсем не похож на тгона. У меня нет ни хорошей родословной, ни огромных богатств. Мои возможности, к сожалению, очень скромны, Арах!

Он назвал её имя наоборот, пытаясь тем самым запутать злых духов, как принято в Великом Карлаге. Лесть на лесть, всё как всегда.

Пригубив из костяного бокала сладкое вино, Хара сказала:

– Хочу признаться, мне нравится у вас в городе, Метин. В Миокмее нет этих бесконечных толп людей, нет умирающих нищих, нет мерзкого смрада, идущего из бедных кварталов – сказка, одним словом. Да и посмотреть у вас есть на что: вчера не смогла себе отказать в удовольствии посетить ваш зверинец. Чудесное место! Гориллы, леопарды, попугаи и… жирафы? Я верно назвала? Эти милые существа с длинными шеями?

Их шаги эхом разносятся в открытой галерее. Внимание привлекают вычурные балюстрады, увитые лианами с красными, желтыми и сиреневыми цветками; на серых мраморных плитах под ногами блестят узоры, сделанные из золота и серебра; изящные статуи героев древности провожают их высокомерными взглядами. Ноздри щекочут запахи меда и корицы, до ушей доносятся звуки накатывающих на берег волн – море всего в квартале от особняка.

– Всё верно, госпожа, – сказал Метин. – Люблю жирафов – водится за мной такая слабость.

Он, остановившись, едва склонил голову. Хара оглядела его в который раз, запоминая мельчайшие детали. Белая шелковая рубаха-юбка со сложно шнурованным воротником, черный жилет, расшитый золотыми нитями, и мешковатые серые шаровары, которые в Геткормее побрезговал бы надеть даже крестьянин; жилет расстегнут, полы болтаются; кожаные сандалии нарочито испачканы мраморной пылью – дань местной моде.

Метин в отличие от остальных торговцев неестественно худ. Спина прямая, как древко копья, пальцы длинные, тонкие, на них переливаются алмазные перстни, ладони мягкие, розоватые, никогда не державшие ничего тяжелее ручки или шелка, – и это всё выдавало в купце знатное происхождение, несмотря на его заверения… Хара мысленно хмыкнула. Перевела взор на лицо и…

Как всегда, не смогла ничего разглядеть, кроме размытого пятна.

– Чем вы так любуетесь, госпожа?

– Вами, Метин. Никогда не видела столь статного мужчину. Будь я чуть помоложе, наверняка бы потеряла сон от любви.

Торговец хохотнул, дернул головой. Черные вьющиеся волосы легли на плечи.

– А вино? – спросил он. – Вам оно тоже понравилось?

– Несомненно стоило проплыть пол мира, чтобы попробовать его! Надеюсь, расскажите о торговце, изготовляющем столь чудесный напиток…

– Это из личных запасов, госпожа. После удачной покупки я, конечно же, прикажу своим людям, дабы вам передали несколько амфор. Я польщен вашей оценкой…

Харе уже порядком надоел бесконечный обмен любезностями, но торговля в Великом Кулгере начинается всегда одинаково – приходится улыбаться и изображать учтивость. Хвала богам, что не надо торчать на солнце – в галерее прохладно и хорошо, а то с этих южан станется. Никаких манер: видите ли, обожают решать дела под палящими лучами!

Пожалуй, ты слишком вжилась в роль, милая.

Приступим к делам? – спросила Хара.

– Конечно, госпожа! Пройдемте! Не буду томить вас.

Они вошли в просторный зал. Куполообразный потолок поражает воображение искусной мелкой росписью, от которой захватывает дух: причудливые красные птицы с длинными хвостами летают над миниатюрными человечками с копьями, гривастые львы охотятся на стада газелей, черные грифы гордо парят в лазуревых небесах. И эти чудеса освещают факелы, расставленные по всему внутреннему основанию купола, подпираемом черными гранитными колоннами и столбами. Здесь нет места тьме. На плитах под ногами змеится черная запутанная вязь, от которой, если долго всматриваться, начинает кружиться голова.

В лицо подул приятный холодный ветерок. Торговец бодро зашагал к своим слугам в белых хитонах. Те выстроили в длинную шеренгу детей-рабов и принялись ходить между ними.

– Вам удивительно повезло, госпожа! – принялся нахваливать товар Метин. – Самые сильные, самые проворные! И никем не испорченные, что очень важно в нашем деле! Сможете продать по самой большой цене. Все будут в восторге, я гарантирую!

Рассеянно кивнув, Хара остановилась в нескольких шагах от шеренги. Дети действительно выглядят ухоженными. Все коротко пострижены – и девочки, и мальчики. Умыты, на коже нет синяков или следов болезни. Штаны и простые жилетки, надетые на голые тела, выстираны – ни пятнышек крови, ни грязных разводов.

– Также хотел бы напомнить, госпожа, как в нашей стране относятся к рабству в последнее время. Цены, надо отметить, взлетели до небес. Боюсь, если я не предприму решительных мер, то мои дела… хм, могут ухудшиться. Поэтому вынужден сообщить, госпожа, что я не смогу продать этих рабов по прежней цене.

Хара скривилась.

– И сколько же я должна заплатить?

– Четыре золотых таланта с каждого.

Брови удивленно поползли вверх.

– Но это же в два раза больше, чем обычно!

Метин пожал плечами.

– Такие нынче времена, госпожа. Простите меня. Не я диктую правила.

– Похоже на грабительство, мой старый друг.

Увидеть бы сейчас твои лживые глаза!

Она подошла к ближайшей девочке-рабыне, придирчиво рассмотрела маленькие ладошки, тонкие кисти, закованные в кандалы, узкие плечи… Затем её пальцы заскользили по миниатюрному личику. Хара попыталась мысленно представить, как выглядит нос малышки, рот, глаза. Но образ в голове не сложился.

– А можно ли снять с них цепи?

– Вынужден отказать, госпожа. Меры предосторожности никогда не бывают лишними. Эти рабы еще не обучены хорошим манерам.

– Метин, я не смогу купить всех. Кого мне выбрать?

Заметив её недовольное выражение, торговец ответил:

– Простите за словоохотливость, но я бы хотел рассказать одну нашу сказку. Думаю, после неё вы сможете определиться.

– Вы уверены, что сейчас подходящее время? – спросила Хара.

– Конечно! Для хороших историй всегда есть время.

Торговец передал кубок слуге, сложил руки на груди. Хара же перешла к мальчику-рабу, вместо лица увидела размытое серое пятно. Хотя отметила его характерную черту – на локте левой руки чернеет родимое пятно в форме подковы. Хороший знак.

– Тогда рассказывайте, – разрешила она.

– Один бедный юноша был влюблен в дочь царя, – начал торговец. – Днями и ночами он мечтал о ней. И вот он обратился к камню-богу: «как мне завоевать сердце красавицы?» Камень-бог ответил: «если ты добудешь мне шкуру горного козла, то я сделаю так, что принцесса влюбится в тебя!»

Слушая, Хара останавливается напротив рабов, проверяет волосы, изучает зубы и кожу.

– Юноша нашел козла, но тот взмолил о пощаде и пообещал показать труп убитого собрата – шкуру-то надо добыть! Дал наказ: парень должен сорвать гори-траву.

Мальчишки и девчонки покорно терпят унизительную проверку.

– Юноша нашел гори-траву, – сказал торговец. – Но растение взмолило о пощаде и попросило найти холодной воды… Так бедняк и выполнял поручения козла, растения, ручья и прочих, пока принцессу не выдали замуж за сына богатого купца…

Хара остановилась перед последним рабом. Тот оказался значительно выше и крепче остальных сверстников.

– И в чем мораль? – спросила она.

– Она проста, госпожа: нельзя позволять другим управлять твоей судьбой. Иначе твоя мечта никогда не осуществится.

– Вы бы, мой друг, могли бы сразу перейти к главному вместо того, чтобы рассказывать мне сказки.

Хара по голосу поняла: торговец улыбнулся.

– Любая идея лучше всего запоминается в виде интересной истории.

Проверив лицо последнего раба, она отшатнулась.

– Вы хотите расстроить меня, Метин?! Что с этим мальчиком?

– Поверьте, госпожа: он сам виноват в своих бедах. Например, вчера ранил одного их моих слуг глиняной тарелкой и попытался сбежать. А неделю назад поджег дом. Вы представляете? – Торговец покачал головой. – Совершенно бездарный экземпляр. К тому же с опасной меткой на лбу.

Хара нахмурилась.

– В чем мальчик провинился?

– Убил двоих прошлых хозяев. В первый раз его клеймили и отрезали мизинец на правой руке. Во второй – избили до полусмерти и бросили в… хм, простите за подробности… в глубокую яму с помоями. К сожалению, у нас запрещено убивать рабов, хотя я бы давно уже лишил жизни… Хозяева дарили ему кров и еду. Он должен был благодарить их и богов за столь щедрую милость.

Повисла тяжелая тишина. Хара, обдумав услышанное, спросила:

– Зачем же вы тогда его купили? И как подобрали?

– Сегодня столько вопросов от вас, госпожа, – ответил он, смеясь. – Но будь по-вашему: мальчик держался без еды ровно четыре дня до того, как я не явился к его последнему рабовладельцу и не выкупил несчастного за половину медной монеты. Признаться, хочу совершить отличную сделку с купцами из Нокронга.

Брови Хары поползли вверх.

– Не думала, Метин, что вы готовы отдать раба этим потрошителям.

Купец пожал плечами.

– Торговля диктует свои правила. И, кстати, не рекомендовал бы вам стоять рядом с ним. Мало ли.

Она проигнорировала его совет, быстро провела пальцами по лицу илота. Успела ощутить чуть вздувшуюся кожу на лбу и длинные царапины на щеках прежде, чем мальчик отшатнулся. Остальное и так видно: на груди краснеют едва затянувшиеся шрамы от розг, на локтях – черные синяки.

– Право слово, госпожа! – воскликнул торговец. – Он не стоит вашего внимания. Ни один геткормейский господин, разбирающийся в любовных утехах, не пожелает себе столь непокорного и опасного зверька. Давайте уже выберем достойный товар, который в скорое время отплывет на роскошном корабле к могучей из могучих империй! Сегодня даже не буду торговаться – так я соскучился по вам.

Боги бы побрали твою идиотскую красноречивость, выкормыш шлюхи.

Сладким голосом она сказала:

– К сожалению, я смогу взять лишь восьмерых, Метин…


Над городом выплыл золотой рог луны. В черном небе глядят, как капли на озере, звезды. Редкие посеребренные тучи бегут к городскому порту. Нет ничего приятнее после тяжелого дня, чем ощущать легкие касания ветра на лице. Внутренний жар стихает, сменяется пустотой. Быстрые, мечущиеся мысли утихают, ум вновь становится ясным. С запахами меда и вина приходит хорошее, приподнятое настроение.

Хара позволила себе еще постоять у окна и полюбоваться ночным городом. Всё-таки Великий Карлаг – удивительная страна, несмотря на свою непроходимую дремучесть. Каждая улочка, каждый район освещены так, будто от этого зависит судьба самого мира: факелы в кольцах здесь везде. Стоит одному из них хотя бы начать чадить, как тут же появляется стражник и меняет его – закон царя исполняется неукоснительно.

Дома удивляют разнообразными пиками на куполообразных крышах. Если кто-то из богов решит спуститься с небес в Карлаг, ему предстоит нелегкая задача найти клочок земли, где бы не было шансов напороться на острую верхушку. Некоторые здания знати соединены канатными лестницами. Ходить по ним – сущий страх: деревяшки под ногами раскачиваются даже от легкого ветра, так и норовишь сорваться с высоты. Однако местным богачам нравятся канатные лестницы. Лучше бы канализацию провели. Простой народ в городах Карлага ютится в трехэтажных глиняных домиках, где в одной комнатушке порой живут по две семьи. Грязь, вонь, болезни – настоящая клоака для цивилизованного человека. И от того противнее, что у Метина пришлось врать и нахваливать эту проклятую страну.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12