Сергей Рязанов.

Сталин или русские. Русский вопрос в сталинском СССР



скачать книгу бесплатно

«Найденные мной документы свидетельствуют, что руководству Таганрогского округа украинские власти действительно угрожали применением вооруженной силы в случае неподчинения, – отмечает исследователь Ю. Галкин. – Об этом говорится в телеграмме Таганрогской окружной конференции РКП(б), отправленной на имя Ленина 24 апреля 1920 года. В течение той весны на спорных территориях царила настоящая неразбериха: никто точно не знал, кому принадлежат эти территории. Ростовское руководство, в том числе и военное, разослало окружным властям приказ не подчиняться Луганску, который был тогда центром Донецкой губернии, Луганск требовал беспрекословного подчинения, местные власти настаивали на наведении порядка. В спор пришлось вмешаться НКВД: в телеграммах, отправленных спустя пять дней с Лубянки, ростовским, луганским и таганрогским властям предписывалось немедленно подчиниться решениям ВЦИК и Совнаркома»[48]48
  Цит. по: Дмитриевский А. Царский подарок Сталина.


[Закрыть]
.

Лишь половина отторгнутых от РСФСР земель была возвращена республике в 1924 году, в том числе Таганрог и город Шахты (до 1921 года – Александровск-Грушевский). После этого обиженное правительство УССР скоропалительно вывезло оттуда производство и тем самым поставило районы на грань разорения.

Еще полтора десятка лет жители бывших российских территорий направляли властям просьбы о возврате земель в состав РСФСР, но тщетно. Красноречива картина в селе Авило-Успенка Ростовской области: российско-украинская граница проходит между поселением и кладбищем, где до распада СССР сельчане хоронили близких.

Говорят, история не терпит сослагательного наклонения, но неужели нельзя утверждать, что на российском Донбассе в наше время не было бы войны, как нет ее в российском Таганроге?

Возможно, без советского и личного сталинского вмешательства в ход истории не было бы в наше время и других войн – чеченских. Атаман Кавказской казачьей линии Ю. Чуреков рассказывал мне: «Генерал Ермолов понял: на присоединенный народ нельзя воздействовать армией, на него можно воздействовать только другим народом, более организованным. В 1864 году судьба войны с кавказцами, длившаяся сто лет, была вверена в руки казаков, и уже в 1867-м она прекратилась. Чего греха таить, иной казак может опуститься до того, чтобы получить взятку с русского. Но у кавказца потомственный казак не примет взятку никогда, ни при каких обстоятельствах» (АН № 397). Царское правительство оттесняло горцев, заселяя освободившиеся земли казачеством, чтобы оно регулировало местный национальный вопрос. В 1920–1921 годах большевики провели обратную политику – выселили 15 тыс. казаков и пригласили коренное население вернуться. То же самое они проделывали и в Казахстане – изгоняли русских, отдавая их земли казахам.

Обратим внимание: первым народом, подвергшимся депортациям в СССР, стали русские.

С Кавказа Сталин телеграфировал: «Недавнее восстание казаков дало подходящий повод и облегчило выселение, земля поступила в распоряжение чеченцев…»[49]49
  Цит. по: Кокунько Г. Как коммунисты уничтожали казаков. Часть первая / UАргумент. 2011. 26 мая. http://uargument.com.ua/ istoriya/kak-kommunistyi-unichtozhali-kazakov-chast-pervaya.


[Закрыть]
Заметим: повод! А через месяц он заявил: «Советская власть стремилась к тому, чтобы интересы казачества не попирались. Она не думала, товарищи казаки, отбирать у вас земли… одна часть терского казачества вероломно – иначе нельзя выразиться – восстала против наших войск в тылу… пришлось принять против них суровые меры, пришлось выселить провинившиеся станицы и заселить их чеченцами. Горцы поняли это так, что теперь можно терских казаков безнаказанно обижать, можно их грабить, отнимать скот, бесчестить женщин. Я заявляю, что, если горцы думают так, они глубоко заблуждаются»[50]50
  Выступления на Съезде народов Терской области 17 ноября 1920 г.


[Закрыть]
. И никакой самокритики за такие последствия своей политики. Это горцы-де неправильно ее истолковали.

«Жизнь показала, что во избежание взаимных обид и кровопролитий необходимо отделить массы казаков от масс горцев»[51]51
  Там же.


[Закрыть]
, – заключил Сталин в 1921 году и провозгласил Горскую Автономную Советскую Социалистическую Республику, включив в нее Терскую область и часть Кубанской, а казакам предписал выселиться по другую сторону реки Терек.

Последующими ударами по казакам – регуляторам северокавказского национального вопроса – советская власть ослабила их еще сильнее, разворошив этот взрывоопасный вопрос.

* * *

Типичным развлечением большевиков было разбрасываться территориями РСФСР внутри СССР и территориями с русским населением внутри самой РСФСР. Помните, какими словами Жорж Милославский отреагировал на подобное отношение Ивана Васильевича Бунши к Кемской волости?

В 1924-м от РСФСР для Белоруссии отщипнули без малого Витебскую и Гомельскую губернии, а также кусок Смоленской, увеличив БССР более чем вдвое. В результате восточная граница Белорусской республики почти совпала с восточной границей Великого княжества Литовского (ВКЛ) до первого раздела Речи Посполитой в 1772 году. Тем самым большевики дали белорусским националистам антирусской направленности лишнее основание рассматривать Беларусь как преемницу ВКЛ и противопоставлять ее России (западнорусско-литовское ВКЛ, напомню, объединилось с Польшей в Речь Посполитую и со временем признало польский единственным языком делопроизводства).

В этом решении большевики руководствовались переписью населения 1897, а через два года, в результате переписи 1926, подтвердилось: отнятые у РСФСР земли населяют преимущественно белорусы по самоидентификации. Вот только из этой самоидентификации не вытекало ровным счетом ничего – входить в состав БССР они не хотели. В 1924 году на XIII конференции ВКП(б) было признано, что население передаваемых территорий в массе своей против[52]52
  XIII конференция Коммунистической партии (больш.) Белоруссии. Стенографический отчет. Минск, 1924. С. 45–46.


[Закрыть]
. По мнению белорусского руководства, «вина» за это лежала на местных чиновниках РСФСР, которые обработали людей соответствующим образом. Оно сетовало: «…Запугали население тем, что сразу же после передачи [этой земли] Белоруссии белорусский язык повсеместно заменит собой русский. И в результате они [местные чиновники РСФСР] добились от населения [негативной] реакции»[53]53
  Мартин Т. Империя «положительной деятельности». Нации и национализм в СССР, 1923–1939. М.: Российская политическая энциклопедия, 2011. С. 380.


[Закрыть]
. Читаешь эти рассуждения тогдашнего белорусского руководства и диву даешься. Пустяки, что люди не знают и знать не хотят белорусский язык, – все равно включим их в состав Белоруссии. Люди не имеют белорусского национального самосознания и дорожат тем, что говорят по-великорусски? Это не повод оставлять их в РСФСР, наоборот, тем более нужно передать их БССР, чтобы перевоспитать. А речь шла, на минуточку, о землях с двумя миллионами человек.

В 1926-м у РСФСР оттяпали еще кусок Гомельской губернии. В БССР на границе с РСФСР оказалось четыре района с населением 131 тыс. человек, где преобладали не просто люди с русским языком в качестве единственного или основного, но те, кто в ходе переписи называл себя русским. И это было стандартной большевистской практикой. «В состав почти всех автономных республик и областей входили пограничные районы с русским большинством, – пишет Т. Мартин. – Например, если бы при формировании национальных территорий всегда придерживались этнического принципа, то Ойротской АО пришлось бы потерять четыре из десяти своих районов, Бурят-Монгольской АССР – четыре из одиннадцати, Башкирской АССР – четыре из восьми, Татарской АССР – четыре из двенадцати, Дагестанской АССР – два из шестнадцати, Чувашской АССР – один из пяти, АССР немцев Поволжья – три из четырнадцати, Марийской АО – четыре из девяти, Вотской АО – два из трех»[54]54
  Мартин Т. Указ. соч. С. 385.


[Закрыть]
. В ряде республик на момент их образования русские составляли большинство: в Бурят-Монгольской – 52,4 %, в Мордовской – 60,5 %, в Карельской – 63,2 %.

В Казахстан включили территории, где, по данным переписи 1926 года, в общей сложности проживало свыше миллиона (1275 тыс.) русских и почти миллион (860 тыс.) украинцев. Оренбургскую губернию, выведенную из состава Казахстана в 1928 году, я в эту статистику не включил. Не считая ее, в двух из шести губерний Казахстана (по административному делению 1923 года, когда республика называлась Киргизской Автономной ССР) казахи составляли не большинство населения, а только треть, и в одной губернии – едва-едва большинство, 54,6 %. Причем украинцев в Казахстане можно смело приплюсовать к русским. (А. Миллер отмечает: «На новых землях, часто в условиях инородческого окружения, казачья или малорусская [украинская] специфика переселенцев оказывалась менее значимой, а черты общности с великорусами [русскими] акцентировались… утверждалась общерусская идентичность»[55]55
  Миллер А.И. Империя Романовых и национализм: Эссе по методологии исторического исследования. М.: Новое литературное обозрение, 2008. С. 74.


[Закрыть]
.)

В результате демографических процессов, депортаций и освоения целины, начатого после смерти Сталина, Казахстан к 1959 году стал союзной республикой с наименьшим процентом титульной нации. Согласно переписи 1959 года, казахами были 30 % жителей республики, а русскими – свыше 40 %. На момент распада Союза (перепись 1989 года) доля казахов составляла 39 %, доля русских – 38 %, доля украинцев – 5 %. Такое вот двунациональное государство с преобладанием славян. Притом в трех из 18 областей Казахстана русских было свыше половины, в трех – русские составляли большинство вместе с украинцами, а в одной – большинство вместе с украинцами и русскими немцами. Эти области расположены на севере Казахстана, на границе с Россией. Однако вопрос о включении их в состав России даже не поднимался – распад СССР произошел в соответствии с большевистскими границами. Спасибо большевикам и в особенности их вождям за эти пунктирные линии, по которым впоследствии разрезали русскую нацию в 1991-м.

Прозвучит парадоксально, но в этом смысле распад Советского Союза и его образование очень похожи друг на друга. Большевикам было наплевать на миллионы русских, оказавшихся за рубежом СССР, как через 70 лет Ельцину будет наплевать на миллионы русских, оказавшихся за пределами РФ. М. Назаров пишет: «До 1939 года в результате договоров, заключенных в годы гражданской войны, около 8 млн постоянного русского населения оказалось в составе других государств. Согласно переписям 1920-х годов, русскими записались в Польше 5 млн 250 тыс. (малороссийские и белорусские земли), в Румынии (Бессарабия) – 742 тыс., в Латвии (Латгалия и др.) – 231 тыс., в Эстонии – 91 тыс., в Литве – 55 тыс. человек»[56]56
  Назаров М.В. Указ. соч. С. 184.


[Закрыть]
.

«Мы отдали Эстонии чисто русский кусочек, мы отдали Финляндии – Печенгу, где население этого упорно не хотело, мы не спрашивали Латгалию при передаче ее Латвии, мы отдали чисто белорусские местности Польше, – отмечал нарком иностранных дел РСФСР и СССР Г. Чичерин. – Это все связано с тем, что при нынешнем общем положении, при борьбе Советской Республики с капиталистическим окружением верховным принципом является самосохранение Советской республики как цитадели революции… Мы руководствуемся не национализмом, но интересами мировой революции»[57]57
  Цит. по: Назаров М.В. Указ. соч. С. 184.


[Закрыть]
. У Ленина читаем о том же: «Мы сделали ряд территориальных уступок… которые не вполне соответствовали строгому соблюдению принципа самоопределения наций… Мы делом доказали, что вопрос о границах для нас второстепенный»[58]58
  Цит. по: там же.


[Закрыть]
.

Эта «второстепенность» проявилась еще в обличье Брестского мира. Решение о нем было принято в большевистском ЦК семью голосами против четырех при четырех воздержавшихся. Сталин, конечно, значился в числе первых семи – до последних лет жизни Ленина он всегда брал его сторону. В чем они с Лениным разошлись, так это в вопросе о формировании единого государства. Ленин предлагал собственно Советский Союз в его известном виде, а Сталин – Российскую Федеративную Республику (РФР), в которую другие республики должны войти на правах автономий.

При сильном желании можно углядеть здесь стремление Сталина воссоздать Россию, но тогда непонятно, зачем он только что расколол ее словом и делом. Да и его последующая идеология (до 30-х годов) никак не опиралась на историческую Россию – напротив, отрицала ее.

Расхождение кажется принципиальным, но являлось ли оно таковым в практическом смысле? Оба проекта предусматривали трехуровневую систему ведомств (федеральные ведомства, филиалы федеральных ведомств на местах и республиканские ведомства). В практической национальной политике, которую затем проводил Сталин в СССР, уклона в русскую сторону не было, а значит, не было этого уклона и в его идее РФР. Очевидно, Сталин хотел максимальной централизации и, в частности, русского языка в делопроизводстве и школах республик, но ничто не помешало ему воплотить этот централизм в рамках Советского Союза. А вот что было бы с РФР в 1991 году – остается лишь гадать. Либо все было бы точно так же; либо за счет централизма удалось бы избежать распада вообще или хотя бы распада на условиях нацреспублик; либо, наоборот, вместе с Украиной, Казахстаном и прочими от страны отвалились бы Якутия, Татарстан и прочие, ведь все республики в РФР имели бы равные возможности. Вариантов масса.

Еще одно расхождение Ленина и Сталина касалось «грузинского дела» – статуса Грузии в СССР. На тот момент она наряду с Арменией и Азербайджаном входила в состав советской Закавказской Федерации, но грузинские коммунистические лидеры захотели влиться в СССР во главе отдельной грузинской республики. Предвижу здесь удивление читателя, который подумал о национальности Сталина и развил эту мысль.

Сталин грузинских лидеров не поддержал, обвинив их в «социал-национализме». За это Ленин подверг его идеологической порке: «Тот грузин, который пренебрежительно относится к этой стороне дела, пренебрежительно швыряется обвинением в «социал-национализме» (тогда как он сам является настоящим и истинным не только «социал-националом», но и грубым великорусским держимордой), тот грузин, в сущности, нарушает интересы пролетарской классовой солидарности, потому что ничто так не задерживает развития и упроченности пролетарской классовой солидарности, как национальная несправедливость, и ни к чему так не чутки «обиженные» националы, как к чувству равенства и к нарушению этого равенства, хотя бы даже по небрежности, хотя бы даже в виде шутки, к нарушению этого равенства своими товарищами пролетариями». Ленин даже заявил, что обрусевшие инородцы зачастую становятся самыми яростными русскими шовинистами[59]59
  «К вопросу о национальностях или об «автономизации».


[Закрыть]
. Но, поскольку в тот момент «вождь пролетариата» был сильно болен и не имел прежнего влияния, его точка зрения не возобладала – Грузия вошла в СССР в составе Закавказской Республики и находилась в ней до ее упразднения в 1936 году.

«Сталина не устраивала та настойчивость, с которой утверждалось, что абсолютно все разновидности местного [нацменовского] национализма можно объяснить реакцией на великодержавный [русский] шовинизм. Основываясь на опыте, приобретенном в Грузии, Сталин настаивал, что грузинскому национализму тоже присуще стремление к великодержавному угнетению и эксплуатации своих национальных меньшинств – осетинского и абхазского. А потому, выступая против великорусского шовинизма, Сталин всегда критиковал, пусть и менее опасный, местный национализм… Но, по-иному расставляя акценты, Сталин последовательно поддерживал [ленинский] принцип главной опасности [речь об «опасности великорусского шовинизма]», – пишет Т. Мартин[60]60
  Мартин Т. Указ. соч. С. 19.


[Закрыть]
.

«Конечно, – сказал Сталин на XII съезде РКП(б) в 1923 году, – если бы не было великорусского шовинизма, который является наступательным, потому что он силен, потому что он и раньше был силен, и навыки угнетать и принижать у него остались, – если бы великорусского шовинизма не было то, может быть, и шовинизм местный, как ответ на шовинизм великорусский, существовал бы, так сказать, в минимальном, в миниатюрном виде, потому что в последнем счете антирусский национализм есть оборонительная форма, некоторая уродливая форма обороны против национализма великорусского, против шовинизма великорусского. Если бы этот национализм был только оборонительный, можно было бы еще не поднимать из-за него шума. Можно было бы сосредоточить всю силу своих действий и всю силу своей борьбы на шовинизме великорусском, надеясь, что коль скоро этот сильный враг будет повален, то вместе с тем будет повален и национализм антирусский, ибо он, этот национализм, повторяю, в конечном счете является реакцией на национализм великорусский, ответом на него, известной обороной. Да, это было бы так, если бы на местах национализм антирусский дальше реакции на национализм великорусский не уходил. Но беда в том, что в некоторых республиках этот оборонительный национализм превращается в наступательный»[61]61
  Доклад о национальных моментах в партийном и государственном строительстве на XII съезде РКП(б) 23 апреля 1923 г.


[Закрыть]
.

И далее добавил: «Говорят нам, что нельзя обижать националов. Это совершенно правильно, я согласен с этим, – не надо их обижать. Но создавать из этого новую теорию о том, что надо поставить великорусский пролетариат в положение неравноправного в отношении бывших угнетенных наций, – это значит сказать несообразность… Если мы будем вести борьбу только с великорусским шовинизмом, то эта борьба будет заслонять собой борьбу татарских и пр. шовинистов, которая развивается на местах и которая опасна в особенности теперь, в условиях нэпа. Мы не можем не вести борьбу на два фронта, ибо только при условии борьбы на два фронта – с шовинизмом великорусским, с одной стороны, который является основной опасностью в нашей строительной работе, и шовинизмом местным, с другой, – можно будет достигнуть успеха, ибо без этой двусторонней борьбы никакой спайки рабочих и крестьян русских и инонациональных не получится. В противном случае может получиться поощрение местного шовинизма, политика премии за местный шовинизм, чего мы допустить не можем»[62]62
  Заключительное слово по докладу о национальных моментах в партийном и государственном строительстве на XII съезде РКП(б) 25 апреля 1923 г.


[Закрыть]
.

Трудно принять ленинские обвинения всерьез – Сталин конечно же великорусским шовинистом не был. Не так-то легко грузину отождествлять себя с русской национальностью. «Четырехлетний курс в [духовном] училище Сталин прошел за шесть лет [хотя и окончил его с отличием]. Ему было трудно, так как обучение велось в основном на русском языке, – отмечает Р. Медведев. – Сталин научился хорошо писать по-русски, однако свободно говорить так и не мог до конца жизни. Он говорил по-русски лишь тихим голосом, медленно и с сильным грузинским акцентом»[63]63
  Медведев Р. Указ. соч. С. 15.


[Закрыть]
.

О революционерах-евреях бытует мнение, что они были обижены на русскую нацию за ущемление евреев в правах, – так вот, я не вижу оснований говорить то же самое о грузине Сталине. Православный грузинский народ в Российской империи никак не ущемлялся. Сам Сталин в 1913 году писал, что «в Грузии нет сколько-нибудь серьезного антирусского национализма», поскольку «там нет русских помещиков или русской крупной буржуазии, которые могли бы дать пищу для такого национализма в массах»[64]64
  «Марксизм и национальный вопрос».


[Закрыть]
.

«Ни в многочисленных посвященных Сталину мемуарах, ни в российских государственных архивах, ни в работах известного английского историка Симона Монтефиоре, собравшего огромный массив фактов из личных архивов потомков соратников Сталина и лиц, близко его знавших, мне не удалось обнаружить свидетельств того, чтобы генсек ЦК в личных беседах говорил об опасности для СССР, проистекающей из наличия в России так называемого великодержавного русского шовинизма. О своем восхищении русским народом – да, говорил, и неоднократно. А вот о порицании – нет. По-видимому, у него самого таких настроений до поры до времени и не было. Или он их тщательно скрывал от окружающих», – пишет В. Кузнечевский[65]65
  Кузнечевский В. Сталин и «русский вопрос» в политической истории Советского Союза. 1931–1953 гг. М.: Центрполиграф, 2016. С. 13.


[Закрыть]
.

Вышеуказанный эпизод, вошедший в историю как «грузинское дело», вроде бы позволяет не подозревать Сталина в грузинском национализме, однако другой эпизод выставляет генсека в ином свете. Речь о хлебозаготовках и голоде 1931 года. «Насильственное ужесточение хлебозаготовок, увеличение плана хлебосдачи касалось только крестьян Центра и Юга России, Казахстана, Украины и Сибири. Но в то же самое время Генеральный секретарь в целом ряде своих телеграмм в Москву настойчиво требовал от Политбюро, во-первых, не увеличивать планы хлебозаготовок для Грузии, а во-вторых, в чрезвычайно резких выражениях требовал немедленно увеличить поставки зерна в Грузию из российских и украинских хлебопроизводящих регионов. Поэтому Грузии голод практически не коснулся… Сталина более всего беспокоила обеспеченность хлебом его малой родины. В июле 1931 года, чувствуя первые всполохи наступающей катастрофы, в стремлении обезопасить Грузию от наступающего голода, он приказывает главе Наркомата снабжения Анастасу Микояну построить в Грузии несколько зерновых складов и «затарить» их под завязку… Наркомснаб не торопился с выполнением распоряжений Сталина не от хорошей жизни: голод накатывался на самые густонаселенные территории СССР – на РСФСР и Украину… Но Сталина это, судя по его поведению, не волновало… Политбюро признало «необходимым ускоренную отправку хлеба в Грузию»…», – пишет Кузнечевский в другой книге[66]66
  Кузнечевский В.Д. Сталинская коллективизация – ошибка ценою в миллионы жизней. М.: РИСИ, 2015. С. 125–128.


[Закрыть]
.

* * *

Здесь, пользуясь моментом, я хочу сделать отступление о слове «национализм», поскольку в книге оно встречается многократно и является одним из основных для нашей темы, при этом понимается в России очень по-разному.

В обиходе слово чаще всего обозначает ксенофобию, антипатию в адрес людей другой национальности. В интернетовских баталиях «красные» спорщики порой ссылаются на «определение Даля», где национализм трактуется как унижение и даже истребление других национальностей, но в действительности у Даля слово «национализм» отсутствует (не та эпоха).

В современном издании словаря Ожегова и Шведовой дается такое определение: «Идеология и политика, исходящая из идей национального превосходства и противопоставления своей нации другим». При этом в издании того же словаря 1972 года оно звучит иначе:

«1. Реакционная буржуазная идеология и политика, направленная на разжигание национальной вражды под лозунгом защиты своих национальных интересов и национальной исключительности и практически служащая интересам эксплуататорских классов. 2. В порабощенных и зависимых странах – народное движение, направленное на борьбу за свою национальную независимость». В общем, национализм определяется авторами этого словаря в соответствии с текущими идеологическими установками, государственными либо их собственными. Обратим внимание: советский подход снова позволяет «порабощенным и зависимым» нациям то, чего не позволяет нациям-«поработителям».



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5