Случай на закате

Сергей Охтинский

Случай на закате

Случай на закате

Глава 1. Огненная дорога

В тот вечер воздух был густым и тягучим, как старый мед. Аэродром гудел — не механическим, а каким-то живым, почти биологическим гудением. Взлетающие «сушки» срывали верхушки одуванчиков на обочине, а заходящие на посадку тяжеловесы на мгновение затмевали солнце, отбрасывая на бетонку тени, похожие на проплывающих китов. В траве, где начиналась полоса, стрекотание кузнечиков перекрывало даже вой турбин — они, эти маленькие дирижеры лета, задавали ритм всему этому вакхическому действу.

Но для пилота, сидящего за штурвалом тридцатитонной машины, закат — это не романтика, это ад для вестибулярного аппарата. Солнечный диск, расплющенный горизонтом, превращал полосу в настоящую огненную реку, текущую в бесконечность. У нее нет берегов, нет глубины — только слепящий блеск, в котором тонут все приборы, даже самые надежные. Особенно опасен этот час для молодых. Я знал это, как знают летчики старой закалки, которым довелось садиться «на глазок» еще без курсовых систем. Мы называли этот промежуток времени «собачьей вахтой» — потому что даже привычные вещи в этот миг становятся дикими и непредсказуемыми.

В рубке управления я стоял за спиной диспетчера Кольцова, попивая остывший уже кофе. На локаторе светилась точка — борт 814. Экипаж — мальчишки. Вчерашние курсанты, еще пахнущие типографской краской учебников. Пилот Женя Свиридов, штурман Пашка Громов. Имена простые, как гайка на стойке шасси. Я слышал их голоса в эфире: чуть завышенные тона, старательная бравада, но в подкорке — дрожь. Они проходили дальний приводной маяк, потом ближний. Все четко, по-уставному, как в штурманском планшете.

«Семьсот четырнадцатый, на глиссаде, выпустил шасси», — голос Свиридова звучал ровно, но я мысленно дорисовал его побелевшие костяшки пальцев на РУСах. Солнце уже висело прямо в створе полосы. Я посмотрел в окно: там, где должны были показаться огни приближения, плавился оранжевый ад.

И в этот момент случилось то, что мы, ветераны, называем «эффектом белого колодца». Молодые не выдержали подсветки. Им показалось, что они уже над самой бетонкой. Желание посадить машину мягко сыграло с ними злую шутку.