Сергей Москвин.

Профи из «Вымпела»



скачать книгу бесплатно

Часть I
ОСОБО ОПАСЕН

1. ПОБУДКА

Исправительно-трудовая колония общего режима, Пермская область

23 ноября, 06.25

Жмурясь и позевывая после крепкого и особенно сладкого утреннего сна, прерванного звонком побудки, Ус сел на койке, натянул черные брезентовые штаны и грубые кирзовые ботинки и не спеша направился в туалет. До того, как звонок вернул его в однообразную и пресную зоновскую реальность, пусть на лучшие, но все-таки нары, Ус кувыркался с роскошной рыжей бабой на не менее роскошной двуспальной кровати, застеленной нежнейшим шелковым бельем. Вопрос удовлетворения естественных потребностей интимной жизни для Уса не стоял так остро, как для мужиков и прочей массы бесправных и задроченных зэков. Хотя Ус не являлся смотрящим зоны, а был только паханом одного из одиннадцати отрядов, но и это звание давало ему исключительные права и полную власть над опущенными, мужиками, честными фраерами и всеми прочими, кто стоял ниже его по рангу. К его услугам были все зоновские петухи. Да и оставшиеся на воле подельщики не забывали своего мотающего срок кореша. Вот и на позапрошлой неделе прислали ему сиськастую телку на длительную свиданку. Смешно, прошло-то всего две недели, а Ус уже и не помнит лица бабы, с которой не слезал почти трое суток, раскачивая и без того скрипучую казенную койку. Ну да лицо для бабы не главное. Важно, чтобы все остальное было при ней и чтобы умелая была и ласковая. Прошлая как раз такой и оказалась. Сразу видно, профессионалка. Мурлыкала, словно кошка, а уж как подмахивала.

Довольно зажмурившись от накативших воспоминаний, Ус остановился посреди коридора лагерного барака, и спешащий к утреннему построению мужик по неловкости задел его локтем. Мгновенно развернувшись, Ус наподдал мужику носком тяжелого ботинка по заднице, добавив ему дополнительное ускорение. Растирая рукой отбитый копчик, провинившийся зэк припустил дальше. Сам Ус никуда не спешит. Койку за него заправляют «шестерки», а на утреннюю поверку он выходит последним, как и положено пахану. Лучше бы и вовсе не выходить, но по меркам здешней администрации это уже откровенная борзота. За невыход на поверку сразу отправляют в ШИЗО. Конечно, и там люди живут, но все-таки штрафной изолятор не курорт, поэтому лучше не нарываться.

Переступив порог умывальной комнаты, Ус оказался в просторном помещении с выложенным шершавым кафелем полом и оштукатуренными крашеными стенами. На одной из них установлены в ряд десяток металлических раковин, над каждой торчит ввинченный прямо в трубу медный кран. Еще несколько минут назад здесь было не протолкнуться от ждущих своей очереди заключенных, сейчас же у раковин умываются лишь двое припозднившихся зэков. Проходя мимо, Ус исподлобья метнул в них откровенно злобный взгляд своих хмурых, глубоко посаженных глаз... Новенькие, с последнего этапа. Всего неделю на зоне, а уже покусились на его, Уса, старшинство. Борзоты выше крыши. Вот и к утренней поверке не торопятся.

И ведь не опустишь, как какого-нибудь зарвавшегося баклана – оба козырной масти... Ус понимал, если он хочет сохранить свой авторитет и положение пахана, то в самое ближайшее время должен дать укорот зарвавшимся новичкам. Но те, очевидно, понимая это, не давали ему повода для правилки.

Встреча с ворами, не признающими его старшинство, окончательно испортила Усу настроение. Еще раз оглянувшись на умывающихся зэков, которые демонстративно не замечали его появления, Ус прошел в отделенный стенкой от умывальной комнаты туалет. Выдраенные петухами толчки сверкали чистотой. Тем не менее, заглянув в несколько туалетных кабинок, Ус обнаружил на керамических «очках» желтоватый налет, и это сразу поправило ему настроение. Значит, будут сегодня ночью петухи вылизывать все «очки» до седьмого пота. В предвкушении ночной забавы Ус довольно улыбнулся. Облегчившись, он вернулся в умывальник, где уже никого не было. Борзеющие зэки все-таки поспешили присоединиться к строящемуся перед бараком отряду. Значит, сдрейфили перед начальничками, прогнулись. Ус ухмыльнулся. Все-таки хлипки они против него. Нет в них той крепости, которая отличает настоящего вора. Таким никогда не стать паханами и, следовательно, не занять его места. Окончательно успокоившись, Ус открыл кран и начал умываться.

Гремя ведром и шваброй, в умывальник вошел чеченец Ганя – сегодняшний дневальный. Этот тоже борзел, да еще похлеще этих двоих с последнего этапа, только недолго. Лишь до тех пор, пока его через шконку не перегнули да не отпетушили всем хором. Он, падла, еще какое-то время зубами клацал, а как клыки выбили, сразу стал нежным и ласковым.

Ганя вынул из ведра тряпку и, нахлобучив ее на швабру, принялся возить по полу. У отрядного петуха было много имен. Переиначивая на женский манер его прежнее имя Гамид, зэки называли чеченца то Гулей, то Ганей, а то и вовсе Галей. Два с половиной года назад Гамид прибыл на зону настоящим волком, как чечены любят себя называть. Он на всех смотрел зверем и так и кидался на людей. Губе всю морду разбил и даже умудрился руку сломать – каратистом, падла, оказался. Но Ус быстро его укротил. По его указке четверо зэков ухватили чеченца за руки, а пятый накинул на шею скрученное в жгут полотенце. Тот и сделать ничего не сумел. Был каратист, да весь вышел. Уложили брыкающегося чеченца поперек койки, и Ус собственноручно спустил с него штаны. Задница у Гамида оказалась не бабья – поджарая и мускулистая, но вертел он ею почище любой бляди. Ус даже удовольствие получил, когда его харил. Потом и другие приложились. Отжарили чеченского волчару во все дырки в воспитательных целях. А чтобы тот не кусался, Ус ему передние зубы выбил: по два на верхней и на нижней челюсти. Черножопый сейчас старается лишний раз рот не раскрывать, чтобы эту дыру не показывать. А когда чего-то бормочет, то башку на сторону воротит или ладошкой рот прикрывает.

– Слышь, Ганя, может, тебе к последнему звонку паранджу подарить, чтобы было чем на воле твое личико прикрыть? – Повернувшись к опущенному, Ус довольно оскалился.

Ганя ничего не ответил. Лишь продолжал возить тряпкой по полу. Чует сука, что «звонок» близко. Амнистия чеченскому петуху вышла. Со дня на день откинется. И ведь только-только полсрока отмотал. Но ничего, он эти последние дни на всю жизнь запомнит.

– Чего рожу воротишь? Али не нравлюсь? – ухмыляясь, поинтересовался Ус.

Ганя вновь промолчал. Даже головы не поднял. Неслыханная наглость опущенного вывела Уса из себя.

– А ну, вон сюда! – угрожающе потребовал он.

Ганя аккуратно положил швабру на пол и послушно подошел к Усу. Голову он, как обычно, держал низко опущенной, а руками взялся за штаны, видно, собираясь по требованию пахана спустить их. Демонстративная покорность Гани успокоила Уса, и он одобрительно усмехнулся. Но в следующее мгновение Ганя резко вскинул голову, и Ус увидел прямо перед собой его полные холодной ненависти глаза.

– Ты... – взревел пахан, но договорить уже не успел.

Петух внезапно ткнул его своим костлявым кулаком под дых, и Ус согнулся пополам, судорожно хватая ртом воздух. Дальнейшее показалось каким-то кошмарным сном, потому что никогда такое с Усом не происходило и ни о чем подобном он не слышал, хотя уже в третий раз топтал зону. Петух, как крюками, зацепил его двумя пальцами за глазницы и резко запрокинул голову.

– Больно, ублюдок? – прошипел он в лицо Усу. – А будет еще больнее.

Он говорил так уверенно, что Ус со всей ясностью понял – действительно будет. Чеченец обхватил его локтем за горло, дышать стало еще труднее, и потащил за собой. Ус плохо соображал, куда его ведут, все плыло у него перед глазами, и очухался, только оказавшись в одной из туалетных кабинок. Чеченец стоял перед ним, заслоняя выход, и все тем же уверенным голосом продолжал:

– Запомни, свинья, у меня было все: дом, деньги, бизнес и власть. А потом пришли такие же, как ты, русские свиньи и отняли все это, а меня швырнули сюда, где ты и твои шакалы надругались надо мной. Но я смою свой позор твоей кровью. А затем кровью умоются и те русские, которые сейчас хозяйничают на моей земле и в моем доме. Я буду резать вас, как баранов.

С этими словами чеченец что-то вытащил из-под полы своей арестантской робы, и, когда поднес руку ближе, Ус увидел у него в кулаке обычную алюминиевую ложку. Только ее края оказались заточены до остроты ножа. Очевидно, не умея правильно изготовить заточку, петух наточил у ложки не ручку, а сам черпак, но от этого ложка в его руках выглядела еще страшнее.

Ус в ужасе отшатнулся. Но бежать было некуда. За спиной оказалась стена. И Ус, оступившись, опустился прямо на «очко» вмурованного в пол унитаза. Он попробовал защититься от наступающего на него чеченца. Но после того, как петух едва не придушил его, руки стали ватными и почти не слушались. Ус попусту водил ими перед собой. Не обращая внимания на его судорожные неумелые движения, чеченец подцепил его подбородок своей заточенной ложкой и стал давить на нее. Ус почувствовал, как самодельное кривое лезвие врезается ему в кожу. По шее одна за другой стали скатываться капли крови. Ус в панике замахал перед собой руками и даже умудрился попасть по руке петуха, которой тот сжимал свою заточку. Лезвие дернулось в сторону, еще сильнее вспоров кожу. Горло словно обожгло огнем. А петух... петух вдруг резко нажал и сейчас же убрал руку, а затем поспешно отступил назад. Ус увидел торчащую у себя из-под подбородка ручку алюминиевой ложки и собственную кровь, брызжущую из раны на часто вздымающуюся грудь. Увидел скалящееся лицо чеченца в паре метров от себя. А затем поднявшаяся откуда-то снизу живота темная удушливая волна накрыла его с головой, и он поплыл, полетел следом за ней, все глубже проваливаясь в темную бездну, пока чернота не поглотила его целиком.

2. ОПЕРАТИВНАЯ РАБОТА

Трасса Грозный – Шали, Чеченская республика

24 ноября, 15.40

Водитель медленно ползущего по размытой затяжным дождем дороге армейского «УАЗа» бросил быстрый взгляд в боковые зеркала заднего вида и, не оборачиваясь, сообщил:

– Никого. Чисто.

Сидящий рядом с сержантом-водителем на переднем сиденье старший лейтенант-пограничник сейчас же обернулся к расположившемуся у него за спиной молодому рослому мужчине в армейском камуфляже без знаков различия.

– Я пошел, – ответил тот на вопросительный взгляд старшего лейтенанта и подхватил стоящий между ног автомат.

– Тормози! – приказал офицер-пограничник сержанту, и тот, не съезжая с дороги, остановил машину. – Мы поедем обратно через четыре часа. Если опоздаешь, ждать не будем, извини, – напомнил старлей пассажиру с заднего сиденья.

Тот молча кивнул, а про себя подумал, что он либо выберется к дороге заранее, либо не вернется вовсе, но в любом случае не опоздает. Перехватив автомат левой рукой за ствольную коробку, правой мужчина распахнул дверцу «УАЗа» и выпрыгнул из машины сразу на заросшую травой обочину, не оставив своих следов на мокрой от пролившегося дождя дороге.

– Пошел, – приказал старший лейтенант сержанту, и тот, отпустив сцепление, покатил дальше.

А выпрыгнувший из машины человек привычно повесил на плечо автомат и быстро зашагал от дороги к виднеющейся вдали буковой роще, за которой располагалось чеченское селение Старые Атаги, конечная цель его маршрута...

Два месяца назад оперативно-поисковая группа отряда «Вымпел» Центра спецопераций ФСБ России, которой командовал Ворон, он же капитан Воронин Кирилл Александрович, выследила и в результате короткого, но ожесточенного боя уничтожила группу чеченских боевиков-диверсантов, пробиравшихся к Грозному из горной части Чечни. В том памятном Ворону бою вымпеловцы, лишь один из которых получил легкое ранение, ликвидировали четверых боевиков, включая главаря диверсионной группы, а пятого захватили живым. Ворон взял его сам. Старший вымпеловцев и чеченец практически одновременно направили друг на друга автоматы. Но спецназовец все-таки опередил боевика на доли секунды и имел реальный шанс, не подвергая себя опасности, застрелить его, но не стал этого делать. За короткие мгновения, отделяющие жизнь от смерти, он разглядел отчаяние и страх в глазах чеченца, совсем еще молодого парня, и сумел найти нужные слова, погасившие у того безумство верного самоубийства и заставившие боевика опустить оружие. Несколькими минутами позже, в порыве откровения, чеченский парень, которому Ворон в прямом смысле подарил жизнь, со слезами на глазах рассказывал командиру оперативной группы «Вымпела» о том, как его завербовали боевики из отряда Басаева, посулив тысячу долларов, которых он так и не получил. Возглавлявший их группу командир после диверсионного рейда в Грозный обещал заплатить каждому бойцу уже по пять тысяч долларов, но парень, которого, как выяснил Ворон, звали Равшаном, был уверен, что его опять обманут. Равшан сказал офицеру «Вымпела», что собирался сбежать от боевиков Басаева в родное село и только ждал подходящего момента.

У него не оказалось кровоподтека на правом плече и сухой мозоли на подушечке указательного пальца, образующихся от частой стрельбы, – отличительных признаков давно воюющих боевиков, и Ворон поверил ему. За бандитизм и вооруженное сопротивление Равшану грозил длительный срок заключения, но Ворон не стал задерживать чеченского парня, а вместо этого, взяв с него письменное согласие сотрудничать, отпустил его. Свое обещание о добровольном сотрудничестве с Федеральной службой безопасности Равшан написал, пристроив полученный от Кирилла бумажный листок у себя на колене. Он честно рассказал командиру спецназовцев все, что ему было известно об учебно-тренировочных базах басаевских отрядов в горной части Чечни, где сам прошел месячную подготовку, но наотрез отказался в дальнейшем писать какие-либо донесения, заявив, что все сведения будет сообщать только устно и лишь одному Ворону. По договоренности с начальником оперативного отдела «Вымпела», при возвращении на базу в Ханкалу Ворон доложил в штабе группировки федеральных сил о том, что одному из боевиков, отстреливавшемуся и ранившему при этом бойца оперативно-поисковой группы, удалось скрыться. Усилиями оперативников «Вымпела» эту информацию удалось довести и до полевых командиров отрядов Басаева, что значительно подняло среди боевиков авторитет Равшана. При следующей встрече с Вороном Равшан сообщил офицеру «Вымпела», что Басаев назначил его одним из своих проводников, поручив ему проводить диверсионные группы и отдельных боевиков в Шалинском и Урус-Мартанском районах в обход армейских и милицейских постов. Добываемые Равшаном сведения трудно было переоценить. По его информации удалось определить точное местонахождение одной из учебно-тренировочных баз басаевских отрядов в горной части Чечни, а затем массированным ракетно-бомбовым ударом с воздуха уничтожить ее. В другой раз Равшан сообщил об ожидаемом Басаевым караване с переносными зенитно-ракетными комплексами «стрела», который должен был прийти из Грузии. Равшану не был известен путь каравана, тем не менее направленным на перехват поисковым группам «Вымпела» удалось его обнаружить и после преследования полностью уничтожить, захватив двадцать зенитно-ракетных комплексов и другое оружие.

Сегодня должна была состояться очередная, пятая по счету, встреча с агентом. И, направляясь к месту встречи, Ворон надеялся, что она будет не менее результативной, чем предыдущие. В то же время всегда существовала опасность, что вместо Равшана на встречу явятся непримиримые боевики. Ворон не понаслышке знал, как осторожен и недоверчив главарь чеченских бандитов и как работает его контрразведка. Поэтому провал Равшана никогда нельзя было исключать. Ворон делал все возможное, чтобы сохранить своего агента и сберечь ему ранее подаренную жизнь. Так, о времени и месте каждой встречи с агентом Стриж, такой псевдоним по аналогии с собственным прозвищем и радиопозывным присвоил Ворон Равшану, знал только начальник оперативного отдела «Вымпела» полковник Бондарев. Строго выполняя данное Равшану обещание, на каждую встречу Ворон являлся в одиночку, без боевого прикрытия, что в условиях незатихающей партизанской войны с чеченскими боевиками требовало от командира оперативной группы изрядной смелости. Но одному человеку легче остаться незамеченным, чем группе пусть даже высокоподготовленных бойцов. В этом Ворон удостоверился еще на таджикско-афганской границе, где в спецназе погранвойск Пянджского погранотряда начал свою военную службу. А за три года в «Вымпеле», где он прошел путь от рядового бойца до командира оперативно-боевой группы, не раз убеждался в справедливости этого утверждения.

После того как он выпрыгнул из армейского «УАЗа» за пару километров от селения Старые Атаги, Ворон мог надеяться только на себя. Поэтому и взял с собой «АК-107» со сбалансированной автоматикой, в два раза превосходящий по кучности стрельбы классические автоматы Калашникова, и четыре запасных магазина к нему, две ручные гранаты и признанный спецназовцами пистолет «ГШ-18», пробивающий своими мощными пулями все типы легких бронежилетов. С таким арсеналом он мог успешно противостоять даже целой группе боевиков. Однако, как командир оперативно-боевой группы, Ворон знал, что результат схватки во многом определяется внезапностью нападения. Поэтому, шагая по своей, российской, но в то же время таящей опасность земле, старался ничем себя не обнаруживать.

Больше всего Ворона беспокоила тянущаяся за ним цепочка следов на мокрой от дождя траве. Оставалось только надеяться, что за два часа до момента предстоящей встречи трава успеет подсохнуть и распрямиться. Зарядивший с утра обложной дождь прекратился четверть часа назад. Но низкое хмурое небо по-прежнему застилали тучи, так что дождь мог возобновиться в любой момент. Ворон вспомнил услышанное утром по радио сообщение о погоде в Москве. Синоптики вновь предупреждали об обильном снегопаде, рекомендуя автолюбителям воздержаться от поездок по городу... Забавно, можно сказать, что в Москве уже наступила зима. В подмосковной Балашихе, на базе «Вымпела», наверное, уже лежат сугробы. А тут, в Чечне, еще ничто не предвещает зимы, если не считать сегодняшний дождь предвестником будущих снегопадов. Зима здесь наступает неожиданно, резко и сразу. Через какой-нибудь месяц снег накроет горные перевалы, сделав их непроходимыми ни для боевиков, ни для идущих по их следу спецназовцев. С наступлением зимы приостановится и активная фаза боевых действий. Полевые командиры и лидеры боевиков вроде Басаева заблаговременно переберутся к этому моменту в сопредельные Грузию или Азербайджан на заранее подготовленные базы, а то и в более дальнее зарубежье. По причине непроходимости горных троп приостановятся поставки оружия чеченским бандитам из сопредельных государств. За оставшееся до зимы время они постараются восполнить дефицит оружия и израсходованных боеприпасов. Значит, пойдут через границу в ту и в другую сторону караваны. Поэтому именно сейчас добываемые Стрижом сведения имеют особое значение...

Ворон рывком преодолел открытое пространство, отделяющее его от буковой рощи, и нырнул в густые заросли подлеска. Его сейчас же обдал град повисших на ветвях и листьях дождевых капель. Ворон смахнул с лица дождевую воду и, ловко лавируя между ветвями, двинулся дальше. Он хорошо знал местность и, строго выдерживая азимут, зашагал через рощу к месту предстоящей встречи. Размокшая трава под ногами скрывала звуки шагов, вымпеловец двигался совершенно бесшумно, бесплотной тенью скользя между деревьями. В окрестностях селения Старые Атаги уже давно не появлялись боевики. Во всяком случае, в оперативных сводках такие факты не приводились. Тем не менее Ворон ни на минуту не забывал о возможности внезапного нападения, зная о том, что одиночный военнослужащий – самая заманчивая цель для боевиков. Шагая по роще, он внимательно смотрел по сторонам и чутко прислушивался, не хрустнет ли где-то переломленная сухая ветка или не застучат ли по листьям сорвавшиеся с потревоженного куста или дерева дождевые капли. Но вокруг все было спокойно. Лес спал, убаюканный дождем, и непрошеные чужаки не нарушали его покой.

Спустя пятнадцать минут Ворон вышел к опушке. Он дал себе срок быть здесь в шестнадцать часов и, бросив быстрый взгляд на наручные часы, убедился, что точно выдерживает собственный график. Покосившийся деревянный сарай – все, что осталось от пилорамы за годы правления криминально-бандитского режима, разорившего экономику Чечни и ее народ, располагался в пятидесяти метрах от опушки. Правда, новая администрация села собирается восстановить и опять запустить пилораму. Ворон был только рад, что чеченцы возвращаются к нормальной жизни, решив про себя, что, когда это случится, он найдет для встреч с Равшаном другое место.

Остановившись в густых кустах на опушке, Ворон в течение пяти минут осматривал сарай и подходы к нему. Прежде всего его интересовало наличие цепи и навесного замка на воротах сарая. И цепь, и замок оказались на месте. Но это мнимая преграда. Ворон сам подобрал цепь таким образом, чтобы ее длина позволяла, оттянув одну створку, проскользнуть внутрь сарая. Равшану эта уловка известна, а вот посторонним сарай кажется запертым. Во всяком случае, без конкретных намерений сюда никто не должен сунуться. Детально осмотрев сарай снаружи, Ворон перевел взгляд на прилегающую к нему территорию. На обозримом участке следов на траве не было, значит, со стороны рощи с самого утра к сараю никто не подходил. С одной стороны, это обнадеживало, но, с другой, собственные следы наверняка выдадут его присутствие. Подобраться к сараю можно было и с противоположной стороны. От села к пилораме вела торная дорога. Но и на ней, если выбрать этот путь, также останутся следы. Так что он ничего не выиграет.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33

сообщить о нарушении