Сергей Малицкий.

Тени Богов. Искупление



скачать книгу бесплатно

– Магия может таиться не в листах, а в смысле, – прошептал Хопер. – Святые боги. Это не может быть! Что ты хочешь взамен?

– Твой каменный нож, – сказала Амма.

– Зачем он тебе? – удивился Хопер.

– Отдай, тогда скажу, – пожала плечами Амма.

– Разве он не у тебя в руках?

– Я должна была это услышать, – сказала она и бросила ему ответный дар.

Он стянул с ветхой книги обертку и тут же начал бережно перелистывать страницы, повторяя вполголоса:

– Бог мой, это же древнейший список! Без исправлений! Полный! К тому же рукописный, значит, он куда древнее тысячи лет. Перед Карой Богов в ходу уже была печать на станках. Ты смотри… Вначале завет, затем завет с комментариями, потом бытие, пророчества, гимны…

– Ты надолго расположился? – с напряжением спросила Амма.

– Прости, – он поднялся, завернул книгу, спрятал ее в мешок. – Действительно, никакой магии, просто текст. Но какой текст!

– Ты все еще думаешь, что тогда… семьсот лет назад это был голос бога? – она смотрела на Хопера испытующе.

Он не отвел взгляда.

– Не знаю, – пожал плечами Хопер. – Но я убежден…

– Убежден? – перебила она его. – Сколько тебя помню, ты всегда был в чем-то убежден. Ладно. Это все?

– Все? – он не понял, оглянулся, придерживая рукой рану. – Ну… ты остаешься собой. Все здесь устроила… Колодец, наверное, почистила. Я слышу звук ручья. Забралась повыше. Ты видишь всех, тебя – никто. Да и печь можно топить без особых опасений. Скучновато только одной-то.

– Кем я была, Бланс? – спросила она.

– Хопер, – снова поправил он ее. – Пусть уж лучше я буду Хопером, если ты не принимаешь меня прежним. Ты – Амма, если не заявляешь об ином. Умбра, как и я. И курро, как и я. Отверженная по собственной воле. Отыскавшая свободу в чужой земле. И опасающаяся всего на свете. Неужели твоя способность к предсказаниям тебе не всегда служит? Да и мое посещение тебя удивило. Это точно.

– Твое посещение – как полет комара. Глупо его предсказывать. Мелочь. А себе я могу пророчествовать только собственную смерть.

– И когда же она случится? – заинтересовался Хопер.

– Не знаю, – попыталась улыбнуться Амма. – Истина редко открывается в полноте. Но две вещи я знаю точно. Меня убьешь ты. И вот этим самым ножом.

Он замер. Вгляделся в женщину, которая семьсот лет пряталась от него.

– Милостивые боги, – прошептал Хопер. – Я тебя убью? Этим ножом? И ты носишь это в себе семьсот лет? Так вот почему ты тогда… Зачем мне убивать тебя?

– Это предвиденье, – ответила Амма. – Я не толкую будущее. Зачем? Мне это неизвестно. Ты, кстати, ведь тоже не обделен талантами? Я могу не только предсказывать, но и точно знать, сколько умбра разгуливают по земле. Но не могу, как ты, почувствовать каждого. Не могу погрузиться внутрь кого-то и обаять его во всей полноте. Это редкий дар.

– Он не всегда подвластен мне, – признался Хопер. – Только когда они открываются, или обстоятельства становятся сильнее их скрытности.

Или же, когда они становятся вестниками. Да и то… Почему ты не убила меня? Ну, не лишила меня тела, почему выпустила стрелу в посох? Если знала, что я угрожаю тебе? Или и твоя рука дрогнула?

Она ответила не сразу. Молчала несколько секунд, потом неохотно произнесла:

– Одно мое предвиденье не сбылось. Может быть и это… ошибочно?

– Какое же не сбылось? – затаил дыхание Хопер.

– Ты не должен был выжить, – прошептала Амма. – Все тринадцать должны были погибнуть. Тринадцать. Больше половины умбра, воплощенных в этом мире. И знаешь, это ведь только часть предвиденья. Все мы, все оставшиеся должны были отправиться в бездну. А отделались семью сотнями лет слабости и покоя. Может быть, благодаря тебе или тому… голосу. Или меткости того лучника.

– Так ты не ссорилась со мной… – прошептал Хопер. – Ты прощалась?

– Скоро они вернутся, Бланс, – обронила Амма.

– О чем ты? – Не понял Хопер.

– Да, – она закрыла глаза. – Я здесь пряталась не от тебя. Та жатва не была последней. Третья жатва грядет. Самая кровавая. Может быть, действительно последняя. Иная. Такая, что все предыдущее покажется легким насморком…

– Когда начнется? – процедил сквозь зубы Хопер.

– Уже скоро, – ответила Амма.

– А точнее?

– В день весеннего равноденствия.

– Где?

– На юго-востоке – в Альбиусе. В маленьком городке на берегу Манназа. И на севере… – она нахмурилась. – В городишке в горном ущелье. Там, где тоннель с железной дорогой в горах и исток большой реки.

– Ясно, – Хопер кивнул. – Это Водан. Что ж, Альбиус чуть ближе. Ненамного, но ближе. К началу празднества может и не успею, а к раздаче подарков буду на месте.

– Думаешь остановить беду вот этим? – кивнула на книгу Амма.

– Не знаю, – ответил Хопер.

– Подожди, – она задержала его. Сделала шаг и кончиками пальцев коснулась плеча, заставив его замереть. – Я не сказала главного…

– Главного? – обернулся Хопер.

– Все повторяется.

– О чем ты? – снова не понял Хопер.

– Все повторяется, – повторила она с нажимом. – То, что обратило прежний мир в пепелище. То, что вынудило нас оказаться здесь. То, отчего мы бежали. То, что лишило нас богов. Кажется, мы принесли заразу с собой.

– С чего ты взяла? – побледнел Хопер. – И разве наши боги мертвы?

– Ты ведь и сам подозреваешь это? – улыбнулась Амма и раскинула руки в стороны. – Знаешь, что-то действительно есть в этом древнем храме. Здесь и в самом деле хорошее место. Чистое. И оно прикрывает. Ты обманул меня, никакой жизни ты здесь не почувствовал. Я поняла это по твоим глазам, когда ты поднялся к моей хижине.

– До того, как выпустила в меня стрелу? – спросил Хопер.

– Сначала в твой посох, – смахнула с лица улыбку Амма. – Ты был удивлен, когда увидел меня.

– Потрясен, – признался Хопер. – Потому что увидел тебя, Амма. Пришлось отвернуться, чтобы не дать волю слезам.

– Не стоит стесняться слез, – медленно проговорила она.

– Так ты прячешься здесь от прошлого ужаса? – спросил Хопер. – Ты не сошла с ума? Или ты не знаешь, что не знает, что нельзя укрыться от пожара в горящем доме?

– Послушай, – она сглотнула слезы. – Нас осталось тринадцать. Не знаю, что стало с Покоищем, есть ли оно вообще, но умбра в нем больше нет. Думаю, если оно есть, в нем только энсы и бестии. Обычные люди и воины, которые спят и будут спать, и их много, и будет много, даже если очередная жатва исторгнет их тысячи, но умбра – нет. Пятеро из нас все еще служат. Да, высшие умбра все еще служат. Хотя мне все больше кажется, что служат четверо, пятый… как будто уже сотни лет укрыт тенью. Но он жив или она жива. Не знаю. Может быть, это Тибибр, он всегда был выше и мудрее прочих. Но и эти четверо… Кому они служат?

– Нашим богам, – ответил Хопер. – Кому им еще служить?

– Может быть, – прищурилась от лучей пробившегося сквозь тучи зимнего солнца Амма. – Одно непонятно, как они служат, не слыша голоса? Или он приходит к ним, как пришел к тебе? Ну ладно, их пятеро. Восемь курро – здесь, на юге. Трое из нас нацепили балахоны пастырей и пытаются противостоять тем пятерым или лелеют еще какие-то замысли. Еще трое живут своей жизнью. Еще двое – мы с тобой.

– И что? – нахмурился Хопер. – Все верно. Тринадцать.

– Есть еще кто-то, – чуть слышно прошептала Амма.

– Четырнадцатый? – не понял Хопер. – Чужак? Или пробуждается один из богов?

– Не знаю, – она глубоко вздохнула. – Нас тринадцать, но еще кто-то словно невидимые крылья, реющие в высоте. Словно хищная стрекоза, подрагивающая в хитиновой куколке. Смертоносный меч, зреющий в стальной болванке. Но главное не это. У меня начали потеть кончики пальцев. От ужаса. Точно так же, как и тогда. Не здесь, а там. Где все началось и все кончилось. Где нас уже нет. Перед Исходом.

– Всего лишь это? Кончики пальцев и все? Да ты сошла с ума.

– Всего лишь, – прошептала она.

Хопер посмотрел на собственную ладонь, протянул руку и коснулся прядей Аммы. Ее белые волосы прилипли к его пальцам и потянулись за ними, как взбитый шерстяной пух. Хопер замер.

– Ты чего-то не договариваешь, – наконец произнес он.

Амма не ответила ему. Хопер поклонился ей, развернулся и пошел прочь.

– Почему ты никак не успокоишься? – крикнула она ему вслед.

– Хочу сам распоряжаться своей судьбой! – донеслось в ответ.

– Будь осторожен! Не забирайся слишком высоко! Тебя ждет беда на высоте!

– Какая беда?

– Не знаю. Что-то с рукой и сердцем. Что-то черное. И невыносимая боль.

Глава первая. Альбиус


«Обещанное настанет,

потому что обещано не тебе».

Пророк Ананаэл

Каменный завет


Излет первого месяца весны считался весной даже в предгорьях. Холодный ветер порой заряжал мокрым снегом, но надолго его не хватало. Из облаков выбиралось солнце и день за днем прогревало городок Альбиус со всеми его стенами и башнями, крышами и площадями, улочками и крохотными садиками. Усердие приносило плоды; еще вчера в укромных переулках и у главных ворот лежали грязные сугробы, а сегодня от них не осталось и следа. Конечно, и городские уборщики не покладали рук, и бургомистр Альбиуса сорвал голос не просто так, но где бы они были, если бы не солнце? Огибающий городскую стену Манназ все еще тащил в упругих струях куски льда, горы, отливая зеленью молодой травы только к подошвам, сияли снежной белизной, деревья топорщили голые ветви, девичьи плечи от холодной свежести спасала только стеганая куртка, но весна уже перешагнула порог. Одно было неясно, отчего и небо, и горы, и свежесть – все это казалось подобным тонкой струне, что должна лопнуть с минуты на минуту? Может быть, из-за прекрасной черноволосой незнакомки, что с удивлением поймала восхищенный взгляд шестнадцатилетней девчонки и ответила ей улыбкой? Ладная, с распущенными волосами, не дитя, но и не мать, чистая, как вода в горном ручье. Откуда этакое чудо в Альбиусе?

На ярмарочной площади стоял гул, торговцы призывали то ли покупателей, то ли теплое лето, зеваки из окрестных деревень судорожно сжимали в кулаках тощие кошельки, лоточники тыкались друг в друга корзинами и казалось, что только Торн Бренин – тронутый сединой капитан королевской стражи в отставке и добровольный попечитель альбиусской роты стрелков – точно знает, куда и зачем он направляется. Горожане расступались перед ним словно воды Манназа под килем берканской ладьи, и следовавшая за отцом темноглазая Гледа могла крутить головой, вовсе не опасаясь не только карманного воришки, но и случайного, а то и неслучайного тычка или щипка. Впрочем, последнее ее скорее огорчало, чем радовало, потому как было ей чем ответить на подобное посягательство; не все же махать деревянной палкой, обучая молодых увальней фехтованию, да сбивать кулаки о ровесников из будущих воинов? Признаться, все это ее забавляло целых три года, но уже начинало надоедать… Вот ведь незадача! Где же прекрасная незнакомка? Только что была перед глазами!

– Я вижу, капитан Бренин прибыл на ярмарку за подарком для прелестной женушки?

Между рядами в сторону ратуши двигался бургомистр. Стражник с корзиной подношений тащился сзади, а сам барон Троббель – седой старик, напоминающий выросший в каменистом грунте корнеплод, – покачивался с ноги на ногу и между делом высматривал вокруг себя что-нибудь полезное, требующее его доброго или недоброго покровительства.

– С чего вы взяли, господин бургомистр? – спрятал в бороде улыбку Торн.

– Альбуис не самый большой город, – подмигнул дочери Торна Троббель. – Капитанов королевской гвардии в нем – раз, два и обчелся. А женушек у них и того меньше. И лишь у одной из них день рождения на праздник весеннего равноденствия. Так что, считай, что вечерний фейерверк будет вспыхивать и для твоей Лики, капитан.

– Я передам ей, господин бургомистр, – склонил голову Торн вслед бургомистру. – Можем ли мы надеяться на ваш визит?

– Конечно! – обернулся Троббель. – Но не сегодня. Боюсь, что сегодня мне будет не до визитов. Но я не прощаюсь, капитан! Вечером загляну в кабак у южных ворот! Заваливайтесь вместе с Кригером!

– Непременно! – отозвался Торн и добавил, когда Троббель отдалился на десяток шагов. – Хотел бы я быть столь же бодрым, когда мне стукнет восемьдесят четыре…

– Это случится через тридцать один год, – зевнула Гледа. – Мне тогда стукнет… почти сорок восемь? Святые боги! Да я буду уже старухой!

– Старухой? – отец укоризненно покачал головой. – Твоей матушке сегодня исполняется сорок восемь. Разве она старуха?

– Что мы ей подарим, пап? – виновато пробормотала Гледа.

– А ты как думаешь? – спросил Торн через минуту, окидывая строгим взглядом торговые ряды и заставив дочь вздрогнуть. Гледа уже было решила, что отец не услышал ее в ярмарочном шуме, но Торн Бренин слышал все и всегда.

– Какое-нибудь украшение? – предположила Гледа. – Мама вчера прихорашивалась у зеркала! Или райдонский пуховой платок? Холодно еще в доме.

– Так одно или другое? – сдвинул брови отец.

– Украшение, – улыбнулась Гледа. – Скоро лето. Она согреется и без платка.

– Тогда нам сюда, – кивнул Торн и направился к одной из лавок, что окружали ярмарочную площадь кольцом. Здание ратуши с желтым диском городских часов на башне в этом кольце было подобно драгоценному камню на перстне. Как раз к ратуше нужная лавка и примыкала.

«Вот так дела, – подумала Гледа. – Неужели отец вызнал, где я пропадаю время от времени? Конечно, болтовня с пожилым торговцем древностями не слишком большой проступок, но уж никак не напоминает прогулку к реке или утоление девичьего любопытства в рядах, где продаются деревенские сладости. Лишь бы Раск не проболтался, что мы знакомы!»


Раск, коренастый чернобородый весельчак, казался пожилым только из-за морщин, что густо покрывали его лицо. Скорее всего они случились из-за его постоянной веселости, во всяком случае каждая из них находила себе применение, стоило Раску расхохотаться, а уж смеялся он почти непрерывно. Вот и теперь при виде покупателей торговец расплылся в счастливой улыбке, сам позвонил в колокольчик, укрепленный над входом, не переставая улыбаться, раскланялся и с Торном, и с его дочерью, старательно давая понять, что видит ее в первый раз и, раскатываясь хохотком на всякое замечание капитана, провел гостей в лавку, где занял место за потемневшей от времени дубовой стойкой между многочисленных шкафов и шкафчиков – точно поднялся на какую-нибудь приступку.

– Давненько я у тебя не был, Раск, – заметил Торн, рассматривая расставленные на полках вазы и вазочки, сундуки и коробки, развешенные тут и там чучела диковинных зверей и малопонятные штуковины, окрашенные в разные цвета солнечным светом, проникающим в лавку через затейливые витражи двух узких окон.

– Три года, дорогой Торн, – снова расплылся в улыбке Раск. – Как вышел в отставку, прибыл в этот городок, обнаружил здесь лавку старого приятеля и купил для своей женушки, красавицы Лики, серебряное колье с гранатовым камнем, так и забыл про меня. Как сейчас помню, это было на ее сорокапятилетние. А ведь когда-то она сама еще сопливой девчонкой рылась в манускриптах на моих полках. Правда, это было в другом городе… Забыл, где ты познакомился со своей женой? Что улыбаешься? Почему больше не заглядывал? Или Лики наконец решила более не взрослеть? Не скрою, ее возраст по ее красоте словно пятна на солнце, попробуй разгляди… Но неужели не было причины купить подарок для вот этой девчушки, которая ничем не уступит собственной матери? Наконец, я слышал, твой сын получил титул? Разве не повод заказать ему церемониальный кинжал в серебряных ножнах?

– Было бы кстати, – согласился Торн, обнимая расплывшуюся в улыбке дочь. – Если бы еще Макт выбрался навестить родителей. За усердную службу при королевском дворе сорванец пожалован баронетом, и я его не видел как раз те же самые три года. Но собираюсь навестить этим летом сам, так что… А вот дочь мою, кажется, больше интересуют оружие, доспехи и пергаментные свитки, и я удивлюсь, если она уже не захаживала в твою лавку. Прямо вижу, как стоит у этой корзины и перебирает древние манускрипты. Точно как Лики когда-то. Только жене эти три года было не до украшений. Однако то колье с гранатовыми камнями – ее любимое, и ей стало лучше в последние месяцы. Кстати, я слышал, что гранат помогает при родах? Думаю, если бы семнадцать лет назад оно уже было бы у моей Лики, я бы чаще заглядывал в твою лавку.

– Знаю о вашей беде, – приуныл Раск. – Больное сердце не лечится порошками и снадобьями, а сберегается семейным теплом. Да и то не всегда. И вот такими дочками, пусть даже их появление на свет и служит порой причиной недуга. Слышал, правда, что в Урсусе есть особенная лекарка, Ундой ее зовут, но, кажется, и она не творит чудес. Да и тот гранат, что в колье – не чудодейственное средство. В отличие от некоторых других минералов.

Раск наклонился и ткнул пальцем в висящий на шее Торна кулон с черным камнем.

– Стрикс иногда выручает… от разного.

– Мы были с Лики у всех менгиров и в нашем королевстве, и в соседних, – скривился Торн. – Говорили и со смотрителями, и со служителями Храма Кары Богов. Больное сердце Лики – не недуг. Это недостаток. Недостаток, который она получила при рождении. К сожалению, вторые тяжелые роды сделали его явным. Недостатки менгиры не исцеляют. Отрубленные ноги и руки не выращивают, разорванные сердца – не склеивают. А кулон со стриксом на моей груди всего лишь почетный знак короля. Такие вручают каждому капитану.

– И все же говорят, когда-то такие камни могли уберечь от большой беды… – пробормотал, словно задумался о чем-то, Раск.

– От жатвы, – прошептала за спиной отца Гледа.

– Твои слова, девочка, – криво усмехнулся Раск.

– Брось, приятель, – поморщился Торн. – Найди другую причину, чтобы расхваливать свой товар. И тебе, Гледа, пора забыть детские сказки. А ты, Раск, лучше покажи, что у тебя есть из серебра?

– Много чего, – почему-то передумал улыбаться Раск. – И, кстати, стрикс у меня тоже есть. Особенный. Вот, посмотри.

Торговец выдвинул ящик в одном из шкафов, вытащил из него холщевый кисет, расстелил на стойке лоскут зеленого бархата и вытряс из кисета блеснувший белым металлом кулон. Его основа напоминала звезду, множественные лучи которой подобно лапкам стискивали черный камень. Он походил на камень капитанского кулона, только превышал его размерами в два раза и не был огранен, а словно застыл каплей. Торн коснулся пальцем кожаного промасленного шнура, украшение дрогнуло, и Гледе показалось, что серебряная пустынная многоножка собирается бросить добычу и убежать.

– Зловещий оберег… – прошептала она с интересом.

– Это ведь не серебро? – заметил Торн.

– Да, – кивнул Раск. – Этот необычно большой стрикс закреплен на белом золоте. Фризы называют такой металл платиной. Но это особая платина. Она заколдована. Если камень уменьшается, она сжимает лапки. Чтобы не упустить его.

– Не верю в колдовство, – нахмурился Торн. – Разве только упругость может заставить их сжиматься? Тогда почему камень не поврежден? Или стрикс не подобен черному янтарю? Он же мягкий! Ты торгуй, но не завирайся! Я еще не видел ни одного колдуна, который бы не жульничал, а на самом деле колдовал.

– Что без сомнений указывает только на одно обстоятельство, – рассмеялся Раск, – ты еще действительно не видел ни одного колдуна, который не жульничал, а на самом деле колдовал.

– А с чего бы это ему уменьшаться? – не поняла Гледа.

– Когда он тратит себя на исцеление, то уменьшается, – объяснил Раск. – Твоему отцу нечего бояться, его камень приклеен к кулону. Думаю, он станет уменьшаться, не отклеиваясь.

– Я ношу его уже не первый год, и он не уменьшился ни на волос, – отрезал Торн.

– Просто не было причины, – растянул губы в улыбке Раск.

– Жатвы, – повторила Гледа.

– Прикуси язычок, Гле! – повысил голос Торн. – Нечего болтать попусту. Заладили… Лучше скажи, поможет ли этот камень Лики и сколько он стоит?

– Ничего не могу сказать о помощи Лики, – признался Раск. – Или ты о всяком юнце готов сказать, поможет ему тот же меч или пика? Одно точно, отсутствие меча не поможет никому. Так и с камнем. Особенно с таким. Поэтому он очень дорог. Его цена – тысяча золотых монет.

– Сколько? – удивился Торн.

– А чего ты хотел? – развел руками Раск. – Или стриксы с лотков продают? Поищи их в Альбиусе… Если только крупинки, которые вставляют в уши. Это ж не просто так, отколоть кусочек от менгира. Откалывали, и что толку? Нет, добыть стрикс – большое искусство. Редкое искусство. Пожалуй, таких умельцев больше уже и нет. В Беркане во всяком случае. Поэтому и цена. Но я могу подождать полного расчета скажем… лет пять. Тебе я верю.

– Тысяча золотых монет… – пробормотал Торн. – Мой дом стоит немногим больше. Это дорого.

– Не дороже жизни, которую такой камень может сохранить, – заметил Раск. – Берешь?

– Ты с ума сошел, – отмахнулся от старого знакомца Торн.

– Тогда вот, выбирай, – Раск поставил на стол корзинку с серебром. – Только для тебя, Торн. Один золотой за любое, самое богатое украшение из серебра. И смею заметить, среди них есть и украшения с рубинами. Они куда дороже гранатов. И дороже золота в том числе. Твоей Лики понравится. Но я бы подумал…

– О чем? – не понял Торн.

– О стриксе, – понизил голос Раск. – Жизнь стоит дороже тысячи золотых.

– Смотри, папа! – закричала Гледа, выдергивая из корзинки серебряную диадему с багровыми камнями. – Представляешь, как это украсит волосы мамы?

– Чья-то жизнь требует обмена на камень? – нахмурился Торн, развязывая кошель.

– Пока… не знаю, – ответил Раск, как будто прислушиваясь к чему-то.

– Бам… – донесся из-за стены удар колокола в часовой башне.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13

Поделиться ссылкой на выделенное