Сергей Майдуков.

Выжить любой ценой



скачать книгу бесплатно

Если бы не лихо закушенный сигаретный фильтр, Данко, вероятно, обратился бы к Роднину иначе. Но, заподозрив некий вызов в свой адрес, он потребовал грубо:

– Эй, закурить дай.

– Не курю, – был дерзкий ответ.

Такого хамства Данко стерпеть не мог. Врезал ему прямиком в насмешливые губы с торчащей сигаретой. Когда искры посыпались, он не сразу понял, что сыплются они из его собственных глаз. Оказалось, молокосос дал сдачи. Схватились не на шутку. Обменялись беспорядочными ударами, выдохлись, перешли в клинч, покатились по заснеженному газону. Их разняли взрослые мужики, потрясли за воротники, велели не драться больше и отпустили.

– А я тебя знаю, – заявил нахальный шкет, отряхивая куртку шапкой. – Ты Даниил Максимов, из этого дома. – Он кивнул на подъезд. – В нашей школе учился. Сейчас в институте, небось?

– Во-первых, никакой не Даниил, а Данко, – проворчал Данко, роясь в снегу в поисках связки ключей, выпавшей из кармана. – Во-вторых, какое тебе дело, кто я, где и что?

– А то, что теперь ходи и бойся, понял?

– Что, шоблу соберешь?

– Зачем мне шобла. – Паренек плюнул красным на истоптанный газон. – Я с тобой и сам справлюсь.

– Так справляйся, вот он я, – набычился Данко. – Чего откладывать?

Он был крайне недоволен собой. До сих пор ему удавалось уложить противников с трех-четырех ударов, а сегодня он кулаками махал бестолково, да еще и бороться начал, будто какой-то недомерок. Вот что алкоголь с людьми делает. Сначала тебя на подвиги тянет, а потом оказывается, что ведешь ты себя не как герой, а как клоун. Как бы хотелось Данко отмотать время назад и пройти путь к подъезду заново, ни к кому не цепляясь! Надо же, не сумел с малолеткой справиться.

– Ну, иди сюда! – зло позвал он, сжимая кулаки.

– Не, – сказал паренек. – Сейчас не могу. Я, кажись, палец сломал. Во!

В подтверждение своих слов он выставил средний палец, который действительно заметно распух.

В те времена это еще не считалось оскорбительным жестом, поэтому Данко просто плечами пожал.

– Ладно, иди лечись. Только сигаретой угости, – неожиданно для себя и довольно пасмурно попросил он. – Ведь куришь же. Хотя и рановато.

Закурили. Поболтали немного. И не заметили, как вражда испарилась, сменившись взаимной симпатией. Так что на следующий день они встретились – и вовсе не для того, чтобы выяснять отношения.

Через полгода паренек, оказавшийся Жекой Родниным, закончил школу, а потом и в институт поступил, так что разница в возрасте, которая поначалу коробила Данко, плавно сошла на нет.

Нельзя сказать, что они стали друзьями не разлей вода и проводили все свободное время вместе. Однако не были они и просто приятелями: это было нечто большее. Они всегда могли положиться друг на друга в трудную минуту. Приходили на помощь по первому зову, стояли один за другого горой, делились секретами и последними грошами в кармане. Когда Данко женился, их пути-дороги разошлись, но, время от времени встречаясь, они никогда не испытывали того чувства неловкости, которое непременно присутствует при встречах старых друзей, которые только назывались друзьями, путая дружеские отношения с обычными знакомствами.

Вот и теперь, свидевшись в Таиланде – за тысячи километров от дома, через несколько лет после того, как в последний раз обменялись прощальными рукопожатиями, – эти двое не напрягались в поиске общих тем для разговора.

Выйдя из отеля «Сентр Пойнт Петчбьюри», мужчины почувствовали себя совсем молодыми и независимыми, как в прежние времена.

– Мы словно опять пацаны, – сказал Данко, прищуренные глаза которого сверкали весельем. – Молодец, что объявился. А то все дела, дела…

– Сегодня никаких дел, – заявил Роднин решительно. – Я покажу тебе весь Бангкок.

– Не слишком ли грандиозные планы, дружище? Я предпочел бы посидеть где-нибудь, вкусно поужинать, вспомнить наши похождения.

– Одно другому не помеха.

– Ох, сомневаюсь.

– А ты не сомневайся, Дан. Положись на меня.

Поймав такси, Роднин повез друга, рассказывая ему по пути всякие байки из тайской действительности. Когда же они вышли в районе Ратчатхеви, приобнял Данко за плечи и велел:

– А теперь подними голову. Мы у самого высокого здания Бангкока и вообще Таиланда. «Байок Скай» называется. Восемьдесят четыре этажа, триста девять метров. Наверху смотровая площадка. Именно ее я имел в виду, когда пообещал тебе показать город.

– Там и ресторан, наверное, имеется?

– И не один, Дан, не один. Расслабься и получай удовольствие.

Они засмеялись, вспомнив старый анекдот.

Скоростной лифт вознес их на семьдесят седьмой этаж, где размещалась крытая смотровая площадка с панорамными окнами, затянутыми стальной решеткой. Из-за нее, вполне понятно, и рождались ассоциации с тюремным двориком для прогулок. Оттуда открывался вид на беспорядочное нагромождение многоэтажек с сотами светящихся окон. Перейдя на другую сторону башни, Данко увидел довольно плоский городской пейзаж под ночным небом. В глаза бросались причудливо переплетшиеся линии, похожие на потоки полыхающей лавы. Это были дороги с узлами развязок, распутать которые без навигатора казалось просто невозможно. Обычное и весьма сомнительное украшение любого современного мегаполиса.

– Не очень впечатляет, – признался Данко. – Сколько ты заплатил за это удовольствие?

– По четыреста бат с носа, – ответил Роднин.

– Двадцать пять баксов. За такие деньги можно пару приличных стейков съесть.

– Я вижу, ты проголодался. Ничего, сейчас мы это исправим. Только дальше придется пешком подниматься. Выдержишь?

– Выдержу, – сказал Данко. – Но если наверху меня не покормят, то я там умру голодной смертью. Ты будешь виноват, Жека, учти.

– Я не дам умереть тебе так просто, – в тон ему ответил Роднин. – Если ты и погибнешь сегодня, то от обжорства.

Посмеиваясь, они стали подниматься по широкой, просторной лестнице, извивающейся подобно гигантскому змею.

– А помнишь, как мы помидорами объелись? – спросил Роднин. – Ни хлеба, ни соли, только эти чертовы помидоры. Мне они потом еще долго снились.

Эта история произошла с друзьями одной ненастной ночью, когда их ссадили с электрички за безбилетный проезд. Добираться пришлось пешком и очень-очень долго. Есть хотелось так, что, наткнувшись на поле с помидорами, оба с жадностью набросились на еду. У самой дороги стояли ящики с уже собранным урожаем, так что бродить по грядкам не пришлось. Протянул руку, выбрал помидор поспелее, отправил в рот.

– Да, такое не забывается, – поддакнул Данко. – Ох, и пронесло же нас тогда!

– Хорошо еще, что со мной конспекты были, – усмехнулся Роднин. – Потом переписывать пришлось.

– Зато почерк хороший выработал.

Болтая, они не заметили, как очутились наверху, где сквозь запахи духов и освежителей отчетливо проступали кулинарные ароматы.

– Нет, нам не сюда. – Роднин придержал друга за руку. – Тут банальный шведский стол… Там тоже. А нам туда.

Ловко лавируя среди туристов, он уверенно повлек Данко за собой. В холле, шумном, многолюдном и нарядном, царила та приподнятая, почти праздничная атмосфера, которая всегда присутствует там, где народ собирается хорошенько поесть и вкусно выпить. Настроение у всех было куда более приподнятое, чем в театре или музее.

Удачно разминувшись с группой очумелых китайских туристов, Роднин и Данко вошли в знаменитый ресторан «Bangkok Balcony», который, в соответствии со своим названием, частично состоял из обширного балкона, откуда открывался уже знакомый Данко вид на город.

– Сюда тоже вход платный? – поинтересовался он, понаблюдав за замешкавшимся другом.

– А как же иначе в мире капитала, – осклабился Роднин. – Ужин на двоих обойдется нам в 2600 бат. Плюс напитки, плюс чаевые. Итого набежит тысячи четыре.

– Двести пятьдесят долларов, – автоматически перевел Данко. – Я в доле, Жека.

– Не выдумывай. Для меня это не деньги. Зря я, что ли, бизнесом занимаюсь? Соня рассказывала каким?

– Ну… да. Кажется, ты крабов отлавливаешь?

На лице Роднина промелькнула досада.

– Не крабов, а креветок, – поправил он. – И не отлавливаю, а развожу.

– Как кроликов? – предположил Данко, усаживаясь на светлый мягкий стул и поправляя складки скатерти, оказавшейся на коленях.

– Примерно, – пробормотал Роднин и поднял руку, подзывая официанта.

Попросив две винные карты, он протянул одну через стол. Данко ее не только взял, но и раскрыл. И это было роковой ошибкой с его стороны.

* * *

– Как, ты сказал, это называется? – поинтересовался Данко, запихивая в рот чудовищные охапки лапши.

– Пад тай, – ответил Роднин. – Ее готовят не только с креветками, как у нас. Бывает с курятиной, со свининой, с тунцом…

– Но ты предпочел креветок, понимаю. Родная стихия.

Данко наклонил бутылку над бокалом, но она оказалась пустой. Он поманил официанта и заказал еще одну.

Роднин, наблюдавший за ним, улыбался, хотя глаза с опущенными уголками смотрели печально и как бы немного укоризненно.

– Соус потрясающий, – похвалил Данко, возвращаясь к прерванной трапезе.

– Здесь больше молотого арахиса и томата, чем красного перца, – поделился впечатлениями Роднин. – Вкуснее, когда наоборот.

– Да, я сейчас как раз в детективе читаю про таиландский перец. Там одну женщину раздели догола, всю исцарапали острием ножа, а потом натерли перцем. Жуть. Даже представить страшно. Скажи, тут у вас какой-то особо жгучий перец?

– Обычный чили. Его завезли в Таиланд века полтора назад, но он сразу пришелся ко двору. Тайцы обожают все острое.

– Это я уже заметил.

Данко залил огонь во рту потоком вина из бокала. Роднин последовал его примеру, сунул в рот порцию салата и, жуя, произнес:

– Я к местным блюдам привык, как будто всю жизнь тут прожил. Ну, вот хоть креветки. Не представляю, как раньше мог без них жить.

Он выжидательно посмотрел на друга, полагая, что тот продолжит тему, но Данко сказал только, что предпочитает кусок хорошо зажаренного мяса любым морепродуктам, и заговорил о чем-то другом. Терпеливо его выслушав, Роднин рассказал немного о местной кухне, а потом опять попытался перевести беседу в креветочное русло. На этот раз ему помешала стайка молоденьких азиаток, впорхнувших в зал, чтобы спеть посетителям несколько незатейливых куплетов и продать под шумок букетики цветов.

– Вечно тут поесть спокойно не дают, – произнес Роднин с досадой. – То какие-то дурацкие шарики разносят, то скрипача запустят, а то вообще клоуна. Терпеть не могу клоунов. Одеты и размалеваны, как гомики.

Данко испытующе посмотрел на него:

– А я подумал, что тебе этот ресторан нравится.

– Конечно нравится.

– Тогда почему нервничаешь?

Роднин не совсем естественно рассмеялся, тщательно промокнул губы салфеткой и признался:

– Есть немного. Ничего от тебя не скроешь.

– Да? Говори.

– Да ну, Дан. Зачем тебе чужая головная боль?

– Головная боль завтра будет. – Данко принял у официанта третью бутылку вина. – Выкладывай, Жека. Что там у тебя приключилось?

Роднин скривился, как будто ел не сладкое заливное из фруктов и ягод с орехами, а что-то очень горькое или кислое.

– Мы вроде договаривались о делах сегодня не говорить…

– Ну что ты кокетничаешь, как девочка?

– Ладно, Даня, я вижу, что от тебя не отвяжешься. – Роднин забросил одну руку за спинку стула, а другой поднес ко рту бокал. – Мне сегодня позвонили и сказали, что холодильная камера вышла из строя. А это пять тонн креветок.

– Сколько стоит такая камера? – поинтересовался Данко.

– Сущие пустяки в сравнении с товаром.

– Тогда почему не купишь новую? Денег нет?

– Почему нет? – Роднин поставил бокал, поднял, опять поставил и принялся вращать на столе перед собой. – Денег хватает. Но такие вещи всегда происходят неожиданно. Авария. Разве предусмотришь?

– Я бы предусмотрел, – сказал Данко. – Ты профилактику оборудования проводишь?

– Какая профилактика, ты что? Там и дорог-то нет нормальных. И контингент еще тот. Рабочая сила в стране дешевая, но паршивая, скажу я тебе, друг.

– Тут ты сам виноват, Жень. Что покупаешь, то имеешь. – Данко пожал плечами. – Если хочешь, могу немного деньжат подкинуть на развитие. Только чтобы Юлька ничего про это не знала.

Роднин сел прямо, хмурясь.

– Дан, я тебя пригласил не для того, чтобы попрошайничать. Может быть, у тебя сложилось превратное представление о моем бизнесе, но он перспективный и вполне хорошо развивается. Оборот, прибыль… Слушай, есть идея! – Роднин просиял, как будто только сейчас вспомнил что-то важное. – А давай капиталы объединим? Я как раз о расширении подумываю. Понимаешь, надоело по мелочи возиться. Вот если бы сложиться… Мы бы резко поднялись, всех конкурентов подвинули…

Данко поднял бутылку, сливая последние капли в бокал.

– Пусто, – объявил.

Роднин оставил свой бокал в покое, чтобы не раздавить его ненароком.

– Как тебе мое предложение, Дан?

– Ты не жених, я не невеста. Пусто, говорю.

Данко потряс бутылку, ясно давая понять, что закончившееся вино волнует его намного больше, чем бизнес приятеля.

Роднин посмотрел на свои пальцы, пошевелил ими и, не поднимая глаз, произнес:

– Забыл спросить. Зачем ты усы отрастил? Без них тебе лучше.

– У меня два недостроенных объекта пытались отжать, – пояснил Данко. – Пришлось повоевать немного. Здесь, – он провел пальцем по левому усу над губой, – шрам остался. Не такой, чтобы украшать мужчину, скорее даже наоборот. Вот и пришлось слегка преобразиться. – Он поднес к глазам руку с часами. – Ну что, дружище, продолжим банкет? Время-то детское. Все равно завтра Юлька пилить будет, так пусть уж за дело, не так обидно.

Роднин не долго обдумывал ответ.

– Пойдем, – сказал он после секундной паузы. – Есть одно местечко.

* * *

Этим местечком оказался виски-бар на улице, которая называлась почему-то Ковбойской.

– Это в честь шляпы одного негра, который открыл здесь первое питейное заведение, – пояснил Роднин, когда они вышли из такси. – Теперь здесь настоящий район красных фонарей.

– Погоди, погоди. – Рослый Данко положил тяжелую руку на плечо спутника, который смотрелся рядом с ним, как ребенок в сопровождении отца. – Если ты пытаешься меня потащить по таким местам, то я пас.

Он окинул подозрительным взглядом улицу, по которой бродило много народа. Пестрота нарядов, нестройный хор голосов, запах дыма, яркие огни и музыка, звучащая одновременно отовсюду, придавали происходящему сходство с карнавалом. В толпе было много девиц в вызывающих нарядах. На некоторых не было ничего, кроме купальников, они чуть ли не хватали проходящих мимо мужчин за руки, зазывая их на ломаном английском в гоу-гоу бары.

– Я что, похож на сексуально озабоченного придурка? – оскорбился Роднин. – Платишь за напиток сотни две бат, а к тебе тут же подсаживаются все новые подружки, требуя их угостить то пивом, то коктейлем. Их задача не только раскрутить клиента, но и напоить. Потом остается подсунуть ему трипперную шлюху, содрать с него тысячу и вышвырнуть на улицу. – Роднин презрительно посмотрел на кучку японцев, которых со смехом и шутками затаскивали в одно из таких заведений. – Уже шли бы прямо в бардак, там все дешевле и честнее.

– Говоришь со знанием дела, – подловил его Данко.

– Ну, я не святой, – не стал отпираться товарищ. – Как только приехал, все хотелось попробовать. Но это в прошлом.

– Так куда ты меня поведешь?

– А вот. – Роднин указал на светящуюся вывеску «Whiskgars», возле которой они остановились. – На мой вкус, лучший виски-бар Бангкока.

Они вошли внутрь и были препровождены в солидный зал, где запах дорогих сигар смешивался с запахом алкоголя и кожаной обивки.

– Очень по-американски, – оценил Данко, опускаясь на небольшой диван возле низкого массивного стола.

– Бывал в Штатах? – оживился Роднин.

– Один раз. Но скоро собираюсь опять.

– Бизнес?

– Видно будет, – уклончиво ответил Данко. – Пока присматриваюсь.

– Понятно.

В приглушенном свете глаза Роднина походили на два черных уголька неправильной формы. Они поблескивали, но не радостно.

Данко посмотрел на него и перевел взгляд на полки над барной стойкой, из-за которой ему приветливо улыбнулся бармен с лицом молодого Джеки Чана.

– Теперь моя очередь угощать, – предупредил он. – Ты какой виски предпочитаешь, шотландский или ирландский?

– Скотч, – ответил Роднин. – Я приверженец классического стиля.

Виски принесли выдержанный, мягкий, перебивающий дыхание не столько своей крепостью, сколько ароматом. После двух порций друзья взяли по хорошей сигаре и прикурили от массивной зажигалки, поданной официантом.

– Вот это совсем другое дело, – произнес Данко, пуская клубы дыма. – Теперь у нас настоящая мужская гулянка. А то сидели, кислое вино цедили, как барышни.

В зале было почти пусто, приглушенно сипел и хрипел саксофон, повсюду блестела бронза и полировка. Бесшумные кондиционеры высасывали дым, наполняя помещение свежестью. Роднин обожал подобные места. Ему нравился стиль Джеймса Бонда. Полностью соответствовать великому агенту 007 мешало лишь отсутствие свободных денег в нужном количестве.

– Как у тебя на родине дела продвигаются? – спросил он, вальяжно стряхивая столбик пепла в хрустальную пепельницу.

– Строим, – туманно ответил Данко.

– Это правильно, – качнул Роднин аккуратно уложенной прической. – У людей есть набор базовых потребностей. Крыша над головой, одежда, лекарства, питание. Но без кое-чего они обойтись могут, а без кое-чего нет. Без пищи, например. Я…

– Без креветок, – вставил Данко.

Роднин уставился на тлеющий кончик своей сигары.

– Креветки уже многие продукты с рынков вытеснили, – сказал он с некоторой обидой. – И это только начало. Сейчас все помешаны на здоровом питании. В креветках масса полезных веществ и протеина, а жиров почти нет. Плюс витамины, минералы всякие, аминокислоты. Хочешь находиться в прекрасной здоровой форме? Ешь креветки. Ни тебе аллергии, ни…

– Ты меня агитируешь, Женя? – опять перебил Данко. – Не надо, я все понял. Ты хочешь, чтобы я стал твоим инвестором, верно?

Он медленно опустошил свой низкий стакан и наполнил его снова.

– Партнером, – поправил Роднин, следя за руками друга.

– Я ни черта не смыслю в креветках и, признаться, не хочу. Мне достаточно видеть их на своей тарелке, и то далеко не всегда. – Данко медленно погасил толстый коричневый окурок. – Извини за откровенность, Жень, но ты знаешь, я не из тех, кто ходит вокруг да около.

– Тебе не придется ни во что вникать, Дан. Я все буду делать сам. Просто сейчас такой момент выдался, когда необходимо сделать рывок. Большие деньги поднимем.

– Я и так достаточно поднимаю. И не собираюсь надрываться, Женя. Понимаешь, без денег не проживешь нормально, но если все время посвятить деньгам, то и жизни никакой не будет. Короче, на меня не рассчитывай. Могу какую-то небольшую сумму подкинуть, типа, в долг, но это все.

Роднин посидел немного молча, а потом засмеялся и беспечно махнул рукой:

– Ладно, проехали. А то договаривались о делах не говорить, а сами… – Он опять махнул и, завершая жест, обхватил пальцами квадратную бутылку. – Будем просто пить.

И они стали пить. Лихо так. Не считая ни порций, ни денег.

День третий

Проснувшись на рассвете, Данко ощутил неприятное жжение где-то в районе солнечного сплетения и знакомую каждому мужчине сухость во рту. Голова не болела, но казалась заполненной ватой вместо того, чем должна быть заполнена. Вата соображала плохо. Каждую куцую мыслишку приходилось повторять про себя несколько раз, чтобы усвоить.

Итак, что мы имеем? Первое: не слишком здоровый сон на диване. Это означает, что Юля не пожелала делить супружеское ложе с пьяным мужем и его перегаром. Плохо. Но второе соображение еще хуже первого: дочка, которая, вероятно, спит с мамой, видела папу в непрезентабельном состоянии. И наконец третье, самое скверное: Данко Максимов помнил вчерашнее возвращение в отель весьма и весьма смутно. Это значит… Что это значит? Что все хреново. Взял и наклюкался ни с того ни с сего. Хорошо еще, что на совместный бизнес с Родниным не подписался. Или подписался?

Данко рывком сел на диване и попытался разодрать пальцами спутанную шевелюру. Нет, слава богу, до выхода из такси он себя полностью контролировал. Потом, наверное, глупо улыбался и нес всякую ахинею, но женщины могли и не определить, как сильно надрался глава их семейства. Это если он спать лег сразу, а так оно, похоже, и было, поскольку носки не сняты.

Щурясь в полумраке, Данко крадучись пробрался мимо кровати и заперся в ванной комнате. Контрастный душ, бритье и прочие утренние процедуры сделали свое дело: он почувствовал себя лучше. Не то чтобы заново родился, но зато и не восстал полумертвым из могилы, как это бывает с похмелья.

Ступая на цыпочках, Данко зашел в комнату, прихватил шорты и выскользнул на балкон. К счастью, женщины там вчера чаевничали, так что нашелся и кофе, и электрочайник, и даже одноразовые стаканчики. Пока вода закипала, Данко совершил десятка три отжиманий от пола, а потом облокотился на перила и, прихлебывая кофе, стал любоваться восходом.

За этим занятием и застала его Соня. Кутаясь в мамин халат, она зевнула и покачала головой, то ли осуждающе, то ли уважительно:

– Ну ты, папа, и дал вчера.

– Что? – спросил Данко с плохо скрываемой тревогой.

– А то. Мама в шоке.

– Почему? Что-то случилось?

– У тебя сейчас голос неестественный, как у самого плохого актера детского театра, – сказала Соня. – Как это «что случилось»? Явился во втором часу, еще и спрашивает.

– Я встречался с другом, – стал оправдываться Данко. – Засиделись немного. Молодость вспоминали.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5