Сергей Качуренко.

Седьмой флот



скачать книгу бесплатно

С улицы доносилась развеселая музыка, и слышался гул оживленных голосов. Это в глубине двора, в заплетенной виноградом беседке, развлекались карточной игрой и светской беседой отдыхающие квартиросъемщики. Для них возле хозяйского дома была оборудована пристройка, состоящая из трех комнат и одной общей кухни. Отдельно, в огороде стояла душевая кабинка и туалет. Моя же комнатка была в хозяйском доме и предназначалась, наверное, для особых постояльцев. В общем, домовладение представляло собой частный мини пансионат постсоветского типа.

Хозяйка поместья – молдаванка средних лет по имени Мария, как видно, держала своих постояльцев в узде. Частенько слышался ее звонкий голос. Вот сейчас она распекала какого-то Мишу за не выброшенный вовремя мусор и налетевших из-за этого в кухню мух. Однако ко мне Мария отнеслась подчеркнуто вежливо, а по всем признакам чувствовался инструктаж следователя Панфилова.

– Для остальных проживающих, Вы – мой родственник, – наставляла меня хозяйка, а потом доверительно добавила. – Сергей Давидович – большой друг нашей семьи!

Имидж молодого следователя продолжал возрастать в моих глазах. Его забота и предупредительность трактовалась мной, как обустройство хорошо прикрытого тыла. А это всегда придает уверенности и способствует относительному покою жизнедеятельности. Только в подобных случаях главное не расслабляться.

Было около одиннадцати часов вечера, когда я разобрался со своими вещами и сходил в душ. Потом напился крепкого обжигающего чаю с ванильными сушками, которые любезно предложила мне Мария, и завалился спать.


***

Проснулся я от странных криков, доносившихся с улицы. На часах было половина седьмого утра. Мужской голос, усиленный каким-то громкоговорящим устройством, оповещал просыпающихся жителей переулка: «Молоко! Кому свежее молоко! Спешите порадовать свой организм!»

«Таки да! Я, несомненно, в Одессе!» – сделал я глубокомысленный вывод и попытался сползти с поскрипывающего дивана. – «Ни в одном другом городе вы не услышите такой утренний «промоушн» молочника, обеспокоенного здоровьем сограждан».

Несмотря на раннее утро, в моей коморке уже было душно, а выйдя на улицу, я убедился, что в такую жару спасение одно – море. Только вместо пляжа мне предстоял визит к Недоходову в следственный изолятор. И, опять же, не так, как это принято у нормальных людей, а с конспиративной прелюдией.

На трамвае я доехал до вокзала и ровно в половине десятого, маяча у входа в зал продажи билетов, набрал все тот же телефонный номер. Услышав привычный ответ: «Ждите!», стал подыскивать укромное место в тени. Но спрятаться под сенью векового платана так и не успел. По-видимому, человек, с которым я должен был встретиться возле вокзала, прибыл в условленное место раньше меня.

– Вы от Панфилова? – послышался за спиной уверенный мужской голос.

От здания вокзала ко мне подошел небольшого роста плотный мужичек лет сорока. Он назвался Анатолием и предложил пройти с ним на автостоянку.

Мы сели в «не убиваемую» семерку с одесскими номерами последней советской серии и покатили по жарким улицам города. Только одно обстоятельство мне было известно точно – вскорости я повидаюсь с Лёнькой. И этот факт заставлял сердце учащенно биться и способствовал обильному потовыделению.

– Я работаю старшим опером в следственном изоляторе, – пояснил Анатолий и провел краткий инструктаж. – Вы тоже якобы опер, только из областного СИЗО. Это «отмазка» для нашего дежурного на всякий случай. Я договорился, так что вопросов не будет. Но мало ли что. Доставка Недоходова в оперчасть заказана на одиннадцать часов. Времени у нас будет не больше часа, только разговаривать придется в моем присутствии. Можете смело мне доверять. Панфилов – мой друг.

Изрядно попотев в пробках, но, все же вовремя добравшись до изолятора, мы беспрепятственно прошли в кабинет Анатолия. Он сразу же распорядился, чтобы привели Недоходова и уже через пару минут конвойные ввели арестованного.

Конечно же, я сразу узнал Лёньку, хотя годы и образ жизни, как говорят, взяли свое. Посреди кабинета стоял грузный дядька с седой неопрятной шевелюрой и пытался разгладить трясущимися ладонями свою измятую одежду. Волосы и расстегнутая рубаха были мокрые.

– В камере градусов пятьдесят жары. Вот и обливаемся водой, чтобы не сдохнуть, – пробубнил он, будто бы оправдываясь, а потом вдруг вздрогнул всем телом и медленно повернулся ко мне. Его загоревшее лицо стало бледнеть. Постояв так с полминуты, Доход отвернулся к стене и беззвучно зарыдал. У меня тоже ком стоял в горле. Я не знал, что сказать, да и не мог ничего говорить в тот момент. Только подошел и положил руку ему на плечо.

– Ну, хватит… успокойся! Мы все уладим! – бормотал я, подыскивая слова утешения.

– Я знал, что ты приедешь! – всхлипывал Недоходов. – Я загадал: если приедешь – значит, ты не стукач. Хоть я до конца и не верил в это. Честно!

– Ладно, Лёня! Потом об этом поговорим. Времени мало, – я усадил его на стул, а сам занял рабочее место Анатолия.

Хозяин же кабинета предусмотрительно уселся на стуле у входной двери, чтобы «одним ухом» контролировать происходящее в коридоре.

– Я не убивал Людмилу! – хриплым голосом заверил Леонид. – Хоть и не помню ничего в тот день, но знаю точно – не убивал! Пьян был «в стельку»! А ведь почти ничего не пил! – он помолчал, глубоко вздохнул и продолжил. – Правда, накануне нажрался в усмерть, вот и подумал, что пошло «на старые дрожжи». А пил я на базаре, в ларьке у армян. Они там шаурму жарят. Выпил стакан и «поплыл». Сын армянина притащил меня домой и уложил спать.

Недоходов опять замолчал, а я снова увидел слезы на его лице.

– Мы с Людой давно в разводе, но живем в одной квартире, – объяснял Лёня, время от времени вытирая платком лицо. – Двухкомнатная хрущевка «вагончиком» – как тут разъехаться?! Да она, вроде бы, и смирилась. Дома я старался бывать редко. Чаще по ночам работал. Я охранником на базе отдыха в Лесках подрабатываю. А можно мне закурить?

Анатолий подал ему пачку «Кэмела», после чего Доход отвернулся к окну и жадно закурил. Мы же, молча, ждали продолжения рассказа.

– Накануне того дня подвернулась мне халтурка на сотню гривен, – раздавив в пепельнице окурок и прокашлявшись, заговорил Недоходов. – Ну, потом, конечно, выпил. Изрядно. Заночевал там же на базе в Лесках, а утром решил поехать домой, чтобы «затарить» холодильник. Люда была бы рада. А по дороге шаурма подвернулась, будь она не ладна! Чокнулся с армянином, выпил и отключился. Даже тост до конца не дослушал. Не помню, как оказался дома в кровати. В общем, проспал я до следующего утра. А утром пошел на кухню и увидел… Люду…

Он, как будто поперхнулся оставшимся в легких дымом и опять заплакал. Анатолий поднялся со стула и подошел к маленькому столику в углу кабинета. Там быстро налил из электрочайника стакан воды и протянул его Недоходову.

– Лица ее никогда не забуду! – сделав несколько больших глотков, выкрикнул Леонид. Он поставил стакан на подоконник, сжал кулаки и напрягся всем телом. – Она лежала на полу в кухне и как-то удивленно смотрела в окно. Сначала я подумал, что ей плохо. Но я хорошо знаю, как выглядит мертвый человек. Ее шея была вся синяя. А кругом – битая посуда, остатки пищи. Не знаю, сколько времени я находился в ступоре, а потом меня охватил ужас и я просто сбежал.

И опять в кабинете стало тихо. Я не хотел его торопить, хотя некоторые вопросы уже появились. Доход снова закурил и продолжил:

– По дороге купил водки, приехал в Лески и пил, пока не вырубился. Там меня и взяли на следующий день.

– Быстро, – вставил я и решил уточнить. – А как именно на тебя вышли?

– Так соседи ж видели, как меня тащил домой сын армянина. Видели, как вечером Люда вернулась домой. А ночью слышали крики и шум борьбы. Что еще нужно? Отпечатки в квартире только мои и Людмилы. В момент убийства я был в квартире, а потом сбежал. В общем, все против меня! Что делать, Серега?!

– Пока не знаю.

Действительно, все складывалось против Недоходова. Он сам сказал, что ничего не помнит, а для следствия это все равно, что признаться.

– Да! Я ничего не помню! – словно прочел он мои мысли. – Но я точно знаю, что не смог бы так с ней поступить. Да! Мы разошлись из-за моих пьянок, но драк у нас никогда не было. Я тихий, когда бухой. Мне и в СИЗО дали возможность доработать до пенсии потому, что хоть и пьяница, но спокойный и по работе «залетов» не было. Вот, спроси у Толи, он меня знает. Я ведь только год, как отсюда уволился.

– Да уж. Что, правда, то, правда, – подтвердил хозяин кабинета. – Леонид Викторович хоть и замкнутый был на службе, мало с кем общался, но работу знал досконально. Среди «контингента» в авторитете ходил, не беспредельничал, как некоторые, и тем более не крысятничал.

– Вот! Видишь?! – Доход заговорил уже спокойнее, глядя куда-то сквозь решетку в окне. – Я теперь много думать начал! По правильному, по-людски. Детей нет, жены тоже нет. Друзей давно растерял. Зато обид и недовольства накопил – через край! Вот и тебя, Слон, простить не мог. Извините, что употребил запанибратское обращение, товарищ полковник!

– Перестань! Не время сейчас желчь выпускать! С нашими делами потом разберемся. Сейчас надо думать, как тебя вытаскивать.

– Прости, Серый! И тут недовольство прет. А ведь я сам во всем виноват! Я ведь умный, но слабохарактерный. Стойкость у меня появляется тогда, когда надо много выпить. Ладно, шутить, тоже не получается.

Он криво усмехнулся, а потом собрался с мыслями и продолжил:

– Вот, что не выходит у меня из головы. Прямо стоит перед глазами. Я Панфилову об этом говорил, а он головой крутит и на протокол осмотра ссылается. Мол, нет там такого. Но я же видел!! Видел и даже в руках держал! Правда, только потом об этом вспомнил…

– Ты сейчас о чем? – не выдержал я.

– Ну, там, на столе в кухне были спички. Понимаешь, коробок со спичками.

Я покосился на Анатолия. Он тоже смотрел на меня, а выражение его лица говорило: «Да-а-а! Допился Леонид Викторович!».

– Да поймите, вы! – заламывая руки, причитал Доход. – Не было у нас в квартире спичек! Плита-то электрическая! Да и сам коробок необычный. Помнишь, Серега, в советские годы были спичечные коробки из деревянного шпона? И цвет такой ядовитый, чернильный. А еще наклейка: «Олимпиада-80». Медведь олимпийский с дебильной улыбкой. А внутри спички с красными головками. Я коробок потом опять на стол бросил. Ну, перед тем, как сбежать.

В кабинете воцарилась тишина. Мне захотелось безотлагательно поговорить с Панфиловым, хоть я и не представлял себе, как этот спичечный коробок может повлиять на ход следствия. Да и где сейчас этот коробок?

Дальше разговор проходил чисто в протокольном формате: я задавал вопросы и кратко записывал в блокнот важные для себя данные. Узнал, где на базаре найти армянина и его сына. Кто из соседей давал показания и так далее.

– Ну, какие наши дальнейшие действия? – спросил я Анатолия после того, как конвоиры увели Недоходова.

– К сожалению, не смогу вас подвезти, – невпопад ответил опер. – А по делу? Ну, что тут скажешь? Жалко Викторовича. А дальнейшие инструкции для Вас такие: Панфилов сказал, чтобы Вы ехали на адрес и шли на пляж. Он с Вами свяжется. Да, еще! Просил Вам передать, что таки удалось продлить срок следствия.

Ну что ж, культурная программа – это хорошо! Заодно можно будет спокойно собраться с мыслями. После разговора с Доходом я не получил данных, которые нужно было срочно проверять, тем более что у нас со следователем теперь появилось время. Интересно, как ему удалось продлить срок следствия, не смотря на давление сверху? В одном я был точно уверен – не мог Лёнька человека убить.

Глава вторая. НЮРА


Знаменитый одесский пляж с таким же названием, как и кафе на Хаджибеевском лимане мне знаком с детства. На одиннадцатой станции Большого Фонтана когда-то жила сестра моей бабушки. Поэтому я часто гостил у них летом, а купаться мы всегда ходили на «Чайку».

В детстве я по какой-то причине недолюбливал фрукты, из-за чего бабушка с дедом очень расстраивались. Они даже купили мне ласты и маску для подводного плаванья, а взамен я должен был каждый день съедать по килограмму абрикосов или вишни. В то время на пути к пляжу был сплошной продуктовый базар, куда местные дачники выносили для продажи свой урожай. Теперь здесь все по-другому. Кафе, бары, игровые автоматы, оборудованные детские площадки. И вооруженная охрана у шлагбаума на въезде в зону пляжа. Только охрана не для защиты отдыхающих. А из-за того, что сразу за пляжем на самом берегу выстроен элитный жилой комплекс для небедных одесситов.





Я с удовольствием поплавал и теперь лежал на песке в тени большого пляжного зонта.

Обязательный атрибут всех пляжей – это пирожки и разные сладости домашнего приготовления. И, что характерно, в отношении этого бизнеса я никогда не слышал антирекламы. Не припомню и случаев, чтобы кто-то отравился беляшом или вафельной трубочкой со сгущенкой. Успокоив себя такими мыслями, я съел два пирожка с капустой, которые купил у загорелой, пышногрудой тетки в ослепительно белом кружевном фартуке.

– Ну, как водичка? – послышался за спиной знакомый голос. – Здравствуйте, Сергей Иванович.

– Привет, Сергей Давидович! Все замечательно, если не считать самого повода моего пребывания в Одессе. Я слышал, что Вам удалось «продлиться»?

– Да. Пошел на хитрость, – присаживаясь рядом на свободный топчан, ответил Панфилов. – Анатолий из СИЗО сумел грамотно оформить гипертонический криз у Недоходова. Я, вроде бы, как и не причем. Правда, в городской прокуратуре меня чуть на куски не порвали, но деваться не куда – постановление о продлении дела по болезни утвердили.

– Хорошо! Это дает нам некоторое время. Хотя, если за этим делом бдят заинтересованные люди, контроль только усилится. А что там за история со спичечным коробком? – опять я задаю Панфилову проверочные вопросы, словно прощупываю его. Пора бы уже довериться!

Он посмотрел на меня поверх темных очков и, как говорят в Одессе: «До меня дошло, что он понял, о чем я имел сказать».

– Да, история со спичками может показаться болезненной фантазией на фоне приступа белой горячки, – заговорил он, глядя на море. – А с другой стороны, я не думаю, что Недоходов мог такое выдумать. Зачем? Но если это не бред и Ваш Доход не убивал жену? Тогда налицо либо неаккуратность настоящего убийцы, либо специально оставленный знак. Вот эту последнюю догадку я отгоняю от себя, как назойливую муху, но она возвращается. В общем, решил пока не «засвечивать» в деле историю с коробком. Мало ли какая будет реакция?

– А может, наоборот, раздуть ее? – предложил я выход. – Преподнести, как психическое расстройство подозреваемого и настоять на проведении экспертизы на предмет вменяемости? Тогда у нас появится куча времени.

– Поезд ушел, – вздохнул Панфилов. – Если я сейчас, после продления назначу экспертизу, меня точно обвинят в заинтересованности и отберут дело.

– Да, Вы правы, – согласился я и вспомнил казус, который произошел со мной вскоре после окончания школы милиции. – А хотите, расскажу поучительную историю о судебно-психиатрической экспертизе?

Панфилов согласился, и я начал рассказывать.


***

Одним из первых моих раскрытых преступлений была кража из заводского общежития. Один пьяница украл телевизор у своего соседа. Я собрал материалы, передал их в следственный отдел, и, как это всегда бывает, следователь нашел массу недоработок. Срок задержания подозреваемого на период доследственной проверки истекал, а санкцию на арест прокурор не подписывал. Мы понимали, что если отпустить злодея на подписку о невыезде, то сразу можно объявлять его в розыск, а дело приостанавливать и прятать далеко в шкаф. Оставалось одно – назначить судебно-психиатрическую экспертизу, чтобы он не скрылся до суда.

– Он же алкаш, – растолковывал мне следователь. – Вот и побудет пока в больнице Павлова. Только есть одна трудность: наркологическое отделение сейчас переполнено. Ты парень молодой, видный, а заведующая отделением – приятная женщина. Так что бери конвой, коробку конфет и поезжай. Попробуй ее обаять, а то от меня она уже шарахается.

Он оформил все необходимые документы, и так получилось, что повезли мы задержанного в выходной день после обеда. В состав конвоя входили три бывалых милицейских прапорщика: конвоиры Вова и Витя и пенсионер-водитель, которого все называли Палычем. Вова и Витя по возрасту были старше меня. Простые сельские парни, проработавшие в милиции уже не один десяток лет. Эта парочка напоминала мне персонажей старого советского мультика, где были «двое из ларца, одинаковых с лица». Но у Вовы имелась одна отличительная особенность – он никогда не расставался со своей гармошкой. Это была настоящая трехрядка, бережно хранящаяся в потертом кожаном чемоданчике. А прятал свое сокровище Вова в уазике Палыча под задним сидением. В таком составе и с таким «снаряжением» мы и приехали в больницу на улицу Фрунзе.

Как не странно, но мне удалось быстро договориться с заведующей отделением, и пока оформлялись документы, мы дружно перекуривали сидя на скамейке возле приемного отделения.

Был жаркий летний день, поэтому конвойную машину Палыч отогнал в тень под деревьями. А для проветривания распахнул все дверцы.

По аллеям больничного сквера прогуливались одетые в серые пижамы пациенты. Наверное, чисто из праздного любопытства к нам подошла группа «выздоравливающих» – человек семь. По их лицам было понятно, что перед нами пациенты именно наркологического отделения. Завязался разговор, как говорится, ни о чем. В группе любопытствующих выделялся человек с лицом типа «помятый Бельмондо». Он явно был их вожаком, но мне почему-то очень не понравились его глаза. Они в точности соответствовали атмосфере того заведения, в котором мы находились.

К вожаку подошел тщедушный «синячок» в обвислой пижаме и что-то шепнул на ухо.

– Зачем вам гармошка? – тут же спросил «Бельмондо», а его расширенные зрачки быстро забегали по орбитам поблескивающих глаз.

Ответ не заставил себя ждать. Наш Палыч, расслабленный послеобеденной жарой и «светским» разговором, возьми и чистосердечно признайся, мол, гармошка Вовина и он большой виртуоз по части исполнения украинского фольклора.

– Ну, тогда пусть играет, – утвердительно предложил вожак.

Разговоры стихли, и наступила драматургическая пауза больше похожая на немую сцену. А ведь пока мы общались с больничным контингентом, к лавочке подтянулись и другие пациенты, поэтому возле милицейского уазика уже скопилось человек двадцать.

В наступившей тишине еще более убедительно и устрашающе прозвучала повторная команда вожака:

– Играй, дядя!

Вове очень захотелось отвесить Палычу подзатыльник, о чем свидетельствовала его бойцовская стойка и решительный взгляд, но к тому времени водитель успел заскочить в кабину уазика и захлопнуть за собой дверцу. Так и сидел наш Палыч за рулем, отвернув голову в сторону и надвинув фуражку на глаза.

Наверное, нужно отметить, что в те далекие советские времена на вооружении милиции не было никаких специальных средств. Ни резиновых дубинок, прозванных народом «прожекторами перестройки» или «таблетками от глупости», ни баллончиков со слезоточивым газом. В помине не было и спецподразделения «Беркут».

Как назло, никого из персонала больницы на территории тоже не было видно. Что же оставалось делать? Играть. Может хоть этим удастся привлечь к себе внимание?

Вова с гармошкой наперевес уселся на капот машины и заиграл польку. Народ оживился. Кто-то начал пританцовывать и лихо присвистывать.

– Пой! – коротко скомандовал «Бельмондо», после чего последовала подборка украинских народных песен. Народ подпевал. К импровизированной сцене продолжали подтягиваться люди в больничных пижамах. А парочка крепких санитаров, вместо того, чтобы оказать нам помощь, хохотали и катались по клумбе.

Начались танцы. В какой-то момент среди танцующих пар я заметил Витю, который неистово кружил какую-то бесформенную бабенку с синюшным лицом.

– Может позвонить «02»? – услышал я за спиной чей-то голос. На пороге приемного отделения стояла пожилая нянечка в белом халате. По выражению моего лица она поняла, что это нужно было сделать уже давно…


На следующий день наш «ансамбль» был приглашен на утреннее совещание в кабинет начальника Главка. Такого количества больших звезд на погонах мне тогда еще не приходилось видеть. С холодком в животе я ожидал крепкого «раздолбона», и к этому все шло, но генерал имел неосторожность спросить у старших офицеров:

– Ну, что будем делать с этими трубадурами?

В ответ кто-то из присутствующих сказал:

– На гастроли пусть едут… по психбольницам…

В просторном кабинете стоял такой хохот, что начальник Главка со слезами на глазах только махнул рукой и, давясь от смеха, скомандовал:

– Пошли вон отсюда!

***

– Да уж. Зачётно вы в дурке отметились, – оценил милицейскую байку Панфилов, но быстро сменил тему и утвердительно произнес. – А спичечного коробка-то нет. Недоходов соизволил вспомнить о нем только на третий день. Я сразу же переговорил с зональными операми. Ну, чтобы они по-тихому еще раз перешерстили квартиру. Пересмотрели все, но ничего не нашли. Во всяком случае, мне так доложили. Вы же понимаете: милиция раскрыла убийство, поставила себе «галочку» и передала материалы в прокуратуру. Зачем же теперь портить показатели? Выискивать какие-то доказательства, чтобы в итоге дело опять считалось нераскрытым? Что, они – дураки? – немного помолчав, следователь неожиданно предложил. – Сергей Иванович, обращайтесь ко мне на «ты», для удобства.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6