Сергей Баландин.

Основы научного антисемитизма



скачать книгу бесплатно

А существует ли вообще нечто реальное, что можно было бы назвать еврейством? Выше мы уже писали, что еврейские качества – это миф. Мы и сейчас это не отрицаем, но реальностью в определенном смысле могут обладать и мифы. В одном своем интервью Ирине Салганик Исраэль Шамир заметил этой известной в Израиле журналистке: „Вы говорите про евреев, как будто бы имеется такая реальность, но евреи это идея, а не реальность“[10]10
  http://www.israelshamir.net/ru/ruart107.htm.


[Закрыть]
.

Правильно, идея, но а чем становится идея, когда она овладевает массами, не материальной ли силой, не реальностью ли? Нет, еврейство, конечно, реальность, но реальность не субстанциональная и не качественная, а психологическая (это, скорее всего, и имел в виду Шамир), реальность, которую вообще лучше всего охарактеризовать таким термином из постмодернистской философии, как „симулякр“ – фикция, пустая условная форма, под которой нет никакого материального обеспечения, однако еврейство, как и банкнота в 100 шекелей, пока оно не девальвировано, будет иметь хождение и свою стоимость, эту стоимость, как еврейства, так и ему подобных симулякров, нам и необходимо определить.

Другое значение слова „объект“ у нас связано со вторым значением слова „субъект“, когда „субъект“ рассматривается как объект в первом смысле – то, о чем высказывается суждение. Таким образом, второе значения термина „объект“ как бы состоит в том, что он является объектом объекта. Так, например, объект нашего исследования – субъект еврейского вопроса (евреи или антисемиты) – имеет, в свою очередь, объект своего отрицания или объект конфликта – для антисемитов таковым является еврейство, для еврейства – антисемитизм.

* * *

Итак, мы считаем еврейский вопрос в самой высшей степени объективной реальностью (если мы, конечно, не спящие бабочки), но высказываться о нем будем в форме понятий, а всякое понятие, как мы уже говорили, есть обобщение – такова специфика человеческого мышления: мы наблюдаем в объектах общие схожие по виду признаки и выделяем их в понятия, а понятия классифицируем; в объективном же мире нет никаких обобщений, объективно существует лишь единичное и конкретное. По степени обобщения понятия подразделяются на классы. Так понятие „конфликт“ является более высшим обобщающим классом по отношению к понятию „еврейский вопрос“. Наивысшими классами в иерархии обобщений в философии считаются категории. Среди философов разных школ нет единого мнения относительно того, какие понятия следует относить к классу категорий. Так, Аристотель выделил десять основных категорий: сущность (субстанция), количество, качество, отношение, место, время, положение, состояние, действие, страдание.

Некоторые современные философы считают, что все, о чем мы можем мыслить, есть или вещь (субстанция), или свойство (атрибут), или отношение. Но можно, если надо, все категории свести и к одной: наше представление – выше нее, по крайней мере, нашему человеческому рассудку, подняться уже некуда. Однако чтобы ясно понимать, о чем идет речь, нужно всякое понятие классифицировать, пусть по аристотелевским категориям, пусть по иным, не суть важно, важно не причислить понятие к неправильной категории. Так, например, мы уже сказали, что еврейский вопрос есть конфликт, а к какой категории следует отнести понятие „конфликт“? Конечно, он не может быть ни вещью и ни свойством, ибо конфликт – это, как мы уже писали, ситуация противостояния, а противостояние не может относиться ни к чему иному, как к категории „отношения“, наряду, скажем, с ситуациями мира и согласия – дружественных отношений.

Конечно, конфликты бывают разные: несправедливых с праведниками, преступников с законом и т. п., но мы пока ведь не определяем, кто здесь из сторон „преступник“, а кто „закон“, для того чтобы вынести сей вердикт, мы и начинаем расследование. Пока мы только определяем, что конфликт есть отношение, и это отношение не может быть с обеих сторон отношением справедливости, он сам является результатом несправедливости – конфликта со Справедливостью с Законом, с коими вполне могут конфликтовать и обе стороны частного конфликта, а уже несправедливость может порождать различные явления, относящиеся к категории действия, как то: погром, геноцид, Нюрнбергский процесс, холодная война, диффамация, террор или же мирный конструктивный диалог сторон. Из этого разделения категорий сразу видно, что есть причина, а что следствие, к примеру, террор сам по себе не конфликт и даже не причина конфликта, а наоборот, террор – один из путей разрешения конфликта.

Здесь, возможно, опять кто-то скажет: „Ну это же элементарно, Ватсон“ – конечно, элементарно, но не для всех. Современный политический дискурс старается всячески стушевать наличие сторон и их отношений, например, часто приходится слышать такое вот странное выражение „борьба с террором“ или „война с палестинской интифадой в Израиле“, как будто террор не метод борьбы, а некий субъект конфликта. Это все равно, что сказать: „борьба с бомбежкой“ или „война с автоматом Калашникова“ – кто борется, с кем и почему при этом никого не интересует. Не раздумывая, понятие „террор“ переводят из категории действия в категорию субстанции, прямо-таки сюрреализм какой-то. Помню, когда-то в советских газетах печатали карикатуры – уродливое чудовище с сосулькой на носу и подпись: „холодная война“, но карикатура есть аллегория, а здесь люди весь этот фантом из триллера принимают за чистую монету.

Многие мирные обыватели в Израиле, с кем мне приходилось разговаривать, искренне не верят, что у „террористов“ могут быть какие-либо юридические, политические требования или какие-либо иные желания, кроме как убивать евреев, просто так, из „любви к искусству“ и без всякой иной надобности». Так, вроде бы безобидным дискурсом одним выстрелом убили сразу двух «зайцев»: и субъект конфликта, и его объект. А теперь посмотрите, как будет выглядеть картина, если ее выразить другими, более адекватными понятиями: «Борьба богатых капиталистических стран против угнетаемых народов, отстаивающих свои права методом террора», или: «Война евреев с палестинским народом, защищающим свое право на жизнь партизанскими методами». Конечно, была бы в палестинских руках сильная армия, оснащенная современным вооружением, плюс поддержка других стран, то «террором» пришлось бы заниматься не палестинцам, а евреям, но это уже детали, о которых речь пойдет ниже.


Таким образом, составляющие еврейского вопроса можно представить следующей схемой:



Здесь наглядно видно, как наш вопрос делится на два раздела, которые должны стать отдельными предметами нашего исследования, ибо нам необходимо выяснить, кого из конкретных людей можно отнести к той или иной конфликтующей стороне (субъекты конфликта) и в чем суть их противоречий (объекты конфликта). Эти вопросы также весьма не просты, особенно, что касается обоюдных претензий (объектов), но поскольку претензии по большей части обусловлены особенностями самих претендующих, поэтому сперва следует определить, кто субъекты этих претензий и дать им соответствующие характеристики, иными словами рассмотреть, кто такие евреи и кто такие гои.



Задача эта не такая простая, как кажется, ибо здесь мы сталкиваемся с теми «невидимками», о которых писали выше. Они прячутся за различные маски, называют себя разными именами, а именам придумывают разные противоречивые значения или даже вообще отрицают свое существование. Поэтому нам нужно, прежде всего, прийти к определенному терминологическому порядку в самих именах.

Часть вторая
Еврейство как субъект еврейского вопроса

Самое первое и простое, что можно сказать о еврействе, не вызвав особых возражений, это то, что еврейство есть общность людей. Хотя даже такая, казалось бы, очевидная классификация нередко у евреев вызывает возражения, как мы цитировали выше: «еврейство, как целое это плод антисемитских фантазий». Однако для полного определения нужно найти признаки, предикаты, отличающие эту общность людей от других общностей, причем, нам нужны не любые отличия, но только те, которые делают еврейство субъектом еврейского вопроса. Мы уже приводили мнение раввинов Денниса Прейгера и Джозефа Телушкина: «Фундаментальная причина антисемитизма – это то, что сделало евреев евреями, а именно – иудаизм» (приводили – это еще не значит, что мы с ним согласились, о причинах антисемитизма фундаментальных и прочих мы еще поговорим ниже), но поскольку еврейство в его современном обычном понимании (в иврите «иудаизм» и «еврейство» обозначаются одним словом – «ягадут») охватывает не только религиозные сферы, то понятие «еврейства» как еврейской парадигмы – системы, сочетающей идеологию и образ жизни евреев – мы должны отличать от понятия «еврейства» как вероучения, т. е. иудаизма.

В Еврейской (русскоязычной) энциклопедии также нет термина «еврейства», есть только понятие «иудаизм», которое определяется исключительно как: «религиозное, национальное и этическое мировоззрение, на протяжении тысячелетий определявшее верования и жизненный уклад еврея». Зато есть понятие «евреи», которому не дается ясного определения, но говорится, что «В библейский период евреем являлся всякий, кто принадлежал к еврейскому национально-религиозному сообществу» но остается непонятным, должен ли современный еврей обязательно принадлежать некоему «еврейскому сообществу», и что собственно объединяет евреев в это сообщество.

Уже из определений Еврейской энциклопедии мы можем вывести два совершенно различных термина, обозначаемых одним словом «ягадут»: 1. религиозное, национальное и этическое мировоззрение, 2. национально-религиозное сообщество; где первое определяет второе. Таким образом, получается такое определение: Еврейство – это сообщество людей, организованное совокупностью принципов, также называемой «еврейством», или наоборот: еврейство – это совокупность принципов, по которым живет и действует сообщество, также называемое «еврейством».

Могут спросить, почему мы тогда говорим «еврейство», а не «евреи»? Ответим: потому что в этом есть необходимость, так как «еврейство» и «евреи» не одно и то же, и даже вовсе не потому, что евреями чаще называют конкретных людей, порой к еврейству никакого отношения не имеющих. Мы условились полагать, что все евреи (в абстрактном смысле) имеют отношение к еврейству. И даже в этом случае «евреи» и «еврейство», так же как и «гои» и «гойство», философски имеют отличия. Термин «евреи», «гои» и т. п. как предметы материального мира, видимые и осязаемые, относятся к философской категории вещей (субстанций), тогда как «еврейство», «гойство» и т. п. относится к категории свойств (атрибутов).

Разумеется, всякое свойство проявляется в субстанции (сущности) и ею порождается, однако судить о сущности мы можем только через проявляемые ею свойства, а не наоборот, хотя то реальное еврейство, которое мы хотим в конечном итоге постигнуть, как объективная реальность, является одновременно и сущностью, и явлением, и свойством, ибо все эти понятия суть категории нашего ума, в реальном бытии пребывающие в неразрывном единстве, ибо не бывает «лошадиности» без лошади, так и не бывает еврейства без евреев и наоборот, евреи потому и евреи, что обладают атрибутом еврейства – это звучит почти так же, как вышеупомянутая тавтология: «евреев ненавидят за то, что они евреи», однако не совсем так же, мы говорим чуть иначе: евреев, как разновидность человеческой субстанции, ненавидят за то, что их субстанция проявляет еврейский атрибут – еврейскую парадигму, но, как известно, бьют не по паспорту, не по свойству, и не по парадигме, а по субстанции, т. е. по морде, хотя виновата, собственно, не сама субстанция, а ее атрибут. А вот что это за атрибут, что такое еврейская парадигма и, каковы ее принципы, сказать будет значительно сложнее, так как нам нужно будет отобрать из всего многообразия всевозможных еврейских качеств только те, которые релевантны еврейскому вопросу и являются прямыми или косвенными причинами возникновения конфликтов.

Никто до сих пор не дал ясного ответа на сей вопрос, его либо игнорируют вообще, либо отклоняются от него в сторону, путем ошибки или преднамеренного логического трюка, который в логике называется «ignoratio elenchi» (подменой тезиса – дословно, незнание того, что, собственно доказывается, перевод стрелок на другую тему, начинают «про Фому», а заканчивают «про Ерему»). Так, начиная рассматривать еврейство как субъект конфликта, нисколько не смущаясь, называют «еврейством» также другие самые разные формы общности людей: народ, нацию, религиозную конфессию, в свою очередь не имеющих четких научных определений, а за одно и культуру, традиции и прочие вещи, непосредственного отношения к рассматриваемому конфликту не имеющие, хотя ясно, что нас изначально интересует только один предмет: еврейство как совокупность тех качеств и явлений, что порождают конфликт.

Мы уже писали про «наперсточную игру», в которую нередко играют евреи в своем самоопределении: то они «раса», то «религиозная секта», то «национальное меньшинство».

Генри Форд в своей книге «Международное Еврейство» свидетельствует: «…Современный еврей…оспаривает мнение, будто еврей отличается чем-либо от других людей, кроме своей веры. „Еврей, – говорит он, – это не есть расовый признак, а вероисповедный, как член епископальной церкви, католик или просвитерианин“. Геннадий Костырченко даже упрекает Солженицына за то, что он-де „не приемлет принятого на Западе определения принадлежности к еврейству по приверженности иудаизму и национальным традициям“». Но в наши дни сами евреи давно уже доказали, что ни вера и ни приверженность иудаизму нисколько не определяют сути еврейства.

Кроме того, теперь в этой игре появилась и еще новая фаза: «Ах, мы не знаем, кто мы, у нас проблемы с самоидентификацией, мы еще не нашли себя» (реального человека с такими «проблемами» следовало бы у психиатра лечить). Так, например, преподаватель Международного Соломонова Университета Юрий Корогодский в своей статье «Несколько слов об антисионизме» пишет: «К сожалению, даже после прошедших за последние 10 лет изменений, религия уже не может сыграть консолидирующую роль. Если же исключить иудаизм, то возникнет вопрос о том, что считать символом национальной идентичности».

Но так ли уж серьезна проблема самоидентификации для общности людей, что и без нее отлично устроена в мире, имея свое твердое «место под солнцем»? Это как в том анекдоте про мартышку: «Дура – не дура, а свои десять рублей уже заработала», еврейство, при всех его, якобы «проблемах»: в самоидентификации, незнании смысла своего существования и отсутствии национальной идеи, своих целей по утверждению мирового господства добивается вполне успешно, так что проблемы в данном случае надо искать не столько у евреев, сколько у гоев.

Тем не менее, я готов признать, что евреи на самом деле не знают, кто они такие и не могут себя адекватно идентифицировать. В этом им мешает еврейский этноцентризм. Они наивно полагают, что вся их «самоидентификация» целиком зависит от их собственного сознания, и не видят, что еврейство давно бы прекратило свое существование, если бы не играло определенную роль в гойском мире, в чем испокон веков были заинтересованы сами гои, особенно, их верхи. Выполняя роль как бы биороботов у гойских сильных мира сего, еврейская гордыня возомнила о своей некой «божественной миссии», хотя не исключено, что Провидение и попустило еврейству служить силам Зла, дабы на противодействии им выковать и сплотить подлинных строителей Града Божьего. Поэтому интерес в идентификации еврейства не столько еврейский, сколько именно антисемитский: идентифицируя еврейство, определяя его суть, антисемит идентифицирует и самого себя, ибо без ответа на вопрос: что есть «семитизм» понятие анти-семитизма не имеет вообще никакого смысла, всякое «анти» суть всегда «анти-суть».

Иногда приходится слышать и «мудро-нравоучительные» возражения, типа: «еврейство как явление не поддается никакому определению», «трудно дать дефиницию такому сложному феномену, как нация», «невозможно однозначно ответить, что значит слово „народ“» и т. п. Мы же ответим на них однозначно: вся подобная «мудрость» – это хитрость демагогов или глупость невежд. Невежды в логике не знают и не понимают одной простой вещи, что дефиниции (определения) никогда не даются ни феноменам (явлениям), ни каким-либо еще объектам реального мира, определяются только понятия, при помощи которых мы можем описывать и объяснять тот или иной наблюдаемый нами реальный объект или феномен. Но для того, чтобы описать, хотя бы приблизительно, исследуемый объект, мы должны пользоваться четко определенными и ясными понятиями, дабы понятно было, о чем мы говорим и что имеем в виду.

И еще одна ошибка профанов состоит в том, что говоря о таких понятиях, как «нация», «еврей», «гражданин», и т. п., рассматривают их как некие явления природы, существующие независимо от сознания людей, мы же, рассматривая эти понятия, имеем в виду вовсе не феномены, но правовые статусы, условности, так или иначе определяемые государственными законами или общественным мнением, независимо от того, трудно ли сие определение для наших «мудрецов» или легко, разделяют ли они его или нет.

Необходимо также особо оговорить, как следует понимать утверждения, когда говорится, что такой-то тезис доказан, такое-то суждение истинно, иными словами: «Что есть истина?». У нас это означает, только одно: что данный тезис обоснован другими тезисами, истинность которых не подлежит сомнению. Например, мы считаем, что A есть B, и все с этим согласны, но некоторые сомневаются, что A есть C, тогда в подтверждение последнего тезиса приводится в качестве аргумента еще один тезис, с которым так же все согласны, что C есть B, через этот аргумент необходимо устанавливается истинность тезиса, что A есть C. Конечно, кто-то может усомниться в истинности тех или иных исходных посылок, тогда ему уже придется спорить не с нами, но также и с теми, кто с этими посылками согласен. Но опять-таки опровергать эти посылки придется через общепризнанные истины, иначе невозможно ничего ни доказать, ни обосновать, ибо первое условие всякого доказательства – наличие изначально всеми принятых общих положений. Таким образом, истинность означает соответствие одного понимания другому пониманию, и отсутствие между ними противоречий, не более. Не бывает «истинных» вещей и феноменов.

Отсюда следует, что наш путь доказательства – дедуктивное выведение неочевидного тезиса из общепризнанных посылок. Первый шаг мы уже сделали: установили, что еврейство есть некая общность людей, но этим сказано крайне мало для того, чтобы понять, почему эта общность находится в конфликте с другими общностями, мы не выяснили, в чем специфика еврейства как общности и в чем отличие этой общности от многих других разновидностей сей категории. Поэтому, вначале нам нужно будет рассмотреть некоторые формы общностей людей, которые нередко служат предикатами для определения еврейства, выяснить значение связанных с ними терминов, а потом уже искать их наличие в еврействе и определять релевантность еврейскому вопросу.

* * *

Прежде чем обсуждать термины, обозначающие те или иные сообщества, следует напомнить, что наше исследование не этнологическое и не социологическое, хотя изучаемый нами предмет может также исследоваться и другими науками, поэтому наш терминологический лексикон мы будем выводить не из социальных наук, а из дискурса, практически сложившегося в существующих исследованиях еврейского вопроса.

Подавляющее большинство авторов еврейство определяют термином «народ». «Народом семитического племени» называет евреев Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона, «народом, восходящим к населению древнего Израильского и Иудейского царств, живущим во многих странах мира» определяются евреи Энциклопедией Кирилла и Мефодия. На эти определения, как на авторитетные источники ссылаются многие исследователи в своих спорах с другими исследователями, которые не признают евреев «народом», однако и те, и другие ученые мужи как-то упускают из вида, что само понятие «народ» не научное, и по сути дела никакой конкретной информации в себе не несет, в данном контексте оно выступает просто синонимом «сообщество».

Спорить здесь пока не о чем, впрочем, если брать понятие «народ» как синоним этнологического термина «этнос», то скорее правы те исследователи, которые воздерживаются обозначать все еврейство в целом этим термином. Но и даже среди ученых-этнологов нет единого общепринятого толкования всем этнологическим терминам. Так, например, автор учебника «Историческая этнология» Светлана Лурье утверждает: «Каждое из понятий, являющихся основными, базовыми для этнологии, – этнос, культура, общество, традиция – являются общим для целого ряда наук. Некоторые из них мы будем рассматривать подробно в последующих главах и тогда дадим им развернутую и разностороннюю характеристику. Сейчас же нашей задачей является ввести эти понятия в наш оборот и дать им те определения, в соответствии с которыми мы будем их использовать. Эти определения не являются общепринятыми – практически для всех перечисленных понятий общепринятых значений не существует».

Принятый в этнологии термин «этнос» имеет греческие корни, но сами греки себя «этносом» не называли. Свой народ греки называли словом «демос», а словом «этнос» называли варваров, т. е. всех тех, чья культура чем-то отклоняется от общечеловеческого основного культурного русла, каковым греки мыслили себя и свою культуру. Да и в наше время, если о какой-то музыке говорят «этника», все понимают, что речь идет не о классике, не о джазе, не о роке и даже не о попсе. Иными словами, этнос есть определенное социальное сообщество отличающееся этническими особенностями, как то: язык, культура, склад ума, обычаи. Можно ли говорить о таких этнических особенностях евреев? – Да, можно, но только в отношении отдельных и редких еврейских общин, у каждой из которых имеются свои этнические особенности, но нельзя говорить в отношении еврейства в целом, которое вряд ли представляет собой какой-то особый интерес для этнолога или этнографа, ибо никаких особых этнических отличий евреи в массе своей не проявляют. Так, например, я могу о себе сказать, что я этнический русский, потому что воспитывался и вырос в этнической русской среде, мыслю на русском языке понятиями русской культуры и менталитета, но и 90 %, если не больше, т. н. евреев, родившихся в России также являются этническими русскими, и только небольшой процент российских «евреев по паспорту» можно признать этническими евреями – только тех, для кого родной язык идиш, кто воспитывался и вырос в ортодоксальных еврейских семьях и обучался в еврейских школах.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9