Сергей Баев.

Театр теней. Роман



скачать книгу бесплатно

© Сергей Баев, 2017


ISBN 978-5-4485-8015-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Автор несёт ответственность за все материалы, использованные в данном произведении. Любое совпадение имён и фактов считать вымыслом автора.

Книга посвящена моим родителям: Баевой Марии Михайловне и Баеву Юрию Григорьевичу.

Пролог

…Мне часто задают вопросы: «Как вы пишете свои романы? Откуда берёте персонажей? Как возникают сюжеты?»


…Люди, оглянитесь вокруг, остановитесь на бегу, задумайтесь о смысле жизни. Ведь смысл жизни не в деньгах, не в детях, не в новом доме. Смысл жизни – в самой жизни! Поэтому мои персонажи – это мои близкие, мои родственники, мои одноклассники, мои друзья, друзья моих друзей; короче – окружающий социум.


…Когда я утверждаю, что персонажи – вокруг нас, то имею в виду всех людей, проходящих и находящихся рядом со мной.

…Я всех люблю и считаю, что хороших людей больше, чем плохих, но окружающая нас действительность говорит об обратном…

Нет необходимости придумывать отрицательных или положительных героев, достаточно только внимательно посмотреть вокруг. По жестам, по телосложению, по лицу о каждом человеке можно сказать почти всё: каков его характер? каково его мировоззрение? каков его внутренний мир? Короче говоря, каждый находится «под микроскопом». Надо наблюдать, анализировать и делать выводы.


…Вот мимо меня степенно прошла женщина, немного сутулая; как говорят в народе – с горбом. Что можно сказать о ней?

Во-первых, она очень любит давать советы своим подругам, родственникам, знакомым. Она «проживает» чужие жизни, берёт на себя чужие проблемы и пытается их решать, – отсюда груз на спине (горб).

Во-вторых, смыслом жизни для себя она считает заботу о других. Однако помогать, заботиться надо тогда, когда тебя об этом просят, ведь навязанная помощь – унижает. Но чтобы выглядеть доброй, заботливой, хорошей в глазах окружающих, эта женщина помогает всем – отсюда горб.

Можно анализировать и написать, что в-третьих, в-четвёртых, но это не входит в мои планы. Что самое интересное? Если эта женщина не поймёт всю нелепость своего отношения к окружающим, то так и будет до конца дней своих таскать «горб» на спине, и никакие физиотерапевтические процедуры не помогут.


…А вот мимо почти пробежал молодой интеллигентный парень. Его стройная, подтянутая фигура говорит о том, что он занимается спортом, не злоупотребляет спиртным, не курит. Однако сросшиеся брови дают понять, что он постоянно в каких-то внутренних проблемах, совершенно не умеет расслабляться и всё держит в себе.


Смотрю вокруг… Встретились два друга. Здороваются, протягивая друг другу руки. Замечаю, что один из них держит правую руку ладонью вниз. Вывод: этот мужчина – давила по жизни, привыкший подчинять всех своему влиянию.

Такой персонаж вполне может стать отрицательным героем, ведь нормальному человеку не надо никого покорять и унижать.


…Любой писатель – всегда хороший наблюдатель, неплохой психолог, умеющий интерпретировать окружающих, человек с огромным жизненным опытом. Этих качеств вполне достаточно любому, чтобы писать романы, рассказы, повести…

…Я внимательно наблюдаю за людьми, не забываю о своих прожитых ощущениях, держу в памяти сюжет будущего произведения и «приглашаю» того или иного прошедшего мимо человека в персонажи моих книг…


…Теперь о совпадениях, о мистических случайностях, о Судьбе. Я не верю в случайности и считаю, что любая случайность – это подсознательная закономерность. Если кто-то не согласен, то это от лукавого. Что касается Судьбы, то каждый свою судьбу делает сам: своими мыслями, желаниями и поступками. …Кто-то тут же возразит, что от судьбы не уйдёшь. Правильно! От своих мыслей, своих тараканов в голове, от своего врождённого темперамента, от своих действий не уйдёшь. Но при чём тогда Судьба?


Каждый из нас программирует себя сам: кто-то на положительного героя, кто-то – на отрицательного, кто-то просто плывёт по течению.

А в это время мимо идёт писатель (а может быть, он живёт рядом) и «срисовывает» вас, как художник, пишущий натурщика…

Параграф 1. Рита Блюмберг

…Слова не складывались в нужные предложения, предложения не соединялись в необходимые фразы, а фразы не ложились текстом на бумагу.


Уже два месяца не могу написать ни строчки обещанного редактору нового романа. Мыслей в голове – вагон и маленькая тележка, сюжетов хоть отбавляй, но все они оставались только в моей голове, никак не материализуясь в произведение. Короче говоря, я находился в глубоком творческом кризисе, а может быть, просто не мог себя заставить сесть за стол и начать писать. Когда ложился спать, то не мог сразу заснуть, придумывая лихо закрученные сюжеты новых романов. Во сне всё получается классно: оригинальные диалоги вставали перед глазами, персонажи жили своей неповторимой жизнью, невероятные сцены разворачивались с интересной оригинальностью, как мне казалось. Однако утром всё это представлялось мне неинтересным, не заслуживающим внимания, не реальным, а просто бредом. И так происходило каждый раз: я сочинял ночью, а утром браковал всё придуманное.


…В то утро я твёрдо решил, что обязательно набросаю на листы всё, что насочинял во сне. Но, как это часто бывает, творческий процесс или вхождение в творческий ритм нарушило дребезжание сотового телефона. Категорически ненавидя телефонные входящие мелодии, я поставил свой сотовый на вибрацию.


…Мой телефон, подпрыгивая, перемещался по столу, издавая глухие звуки: «У… У…». Правильно поёт группа «Город 312», что «вне зоны доступа мы не опознаны, вне зоны доступа мы дышим воздухом». Хотелось находиться вне зоны доступа, хоть что-то написать, и совсем не хотелось отвечать на звонки… Шестое чувство подсказывало, что это очень важный звонок. И я «тормознул» вдохновение, нажав на нужную кнопку, переключая свет на звук.

– Сергей Юрьевич, доброе утро. Это вас беспокоит корреспондент газеты «Шок» Елена Калиниченко.

– Откуда у вас мой номер?

– Извините, пришлось подсуетиться. Не кладите, пожалуйста, трубку, у меня очень важный разговор.

Фамилия корреспондентки показалась мне знакомой, поэтому я сменил гнев на милость.

– О чём, собственно, вы хотите со мной поговорить?

– Давайте встретимся, Сергей Юрьевич, я всё объясню.

– Лена, так, кажется, ваше имя? Вы сейчас абсолютно не вовремя.

– Ещё раз извините, но разговор будет о вас. Точнее, о вашей последней книге.

– О моей последней книге? А что с ней не так?

– Давайте встретимся, и вам всё станет понятно.

– Хорошо, если вы разведали номер моего телефона, то наверняка знаете и мой адрес?

– Вы правы, Сергей Юрьевич, адрес я знаю.

– Ладно, через час жду вас.


…Я два раза попил любимый напиток – кофе, три раза покурил, уныло посмотрел на пустые листы и приготовился к вынужденной встрече с журналисткой из «Шока».


…Ровно через час, минута в минуту, в дверь позвонили. Наверное, эта Елена Калиниченко стояла за дверью с секундомером и выжидала время, чтобы в нужную секунду позвонить в дверь.

Откуда она знает, что я уважаю пунктуальных людей? Посмотрим, что это за «фифа». Не доверяя журналистам, я никогда не давал интервью, и сейчас не понимал, зачем согласился поговорить с ней.


Нудный звонок опять пропел знакомую мелодию, и я пошёл открывать дверь.

…На пороге стояла весьма симпатичная женщина лет тридцати.

– Здравствуйте, Сергей Юрьевич. Извините, что отрываю вас от творческого процесса и в общем-то беспардонно врываюсь, набиваясь в гости.

– Вы Елена Калиниченко? Из «Шока»?

– Да. Если сомневаетесь, могу показать удостоверение.

– Показывать ничего не надо. Я неплохо разбираюсь в людях. Сейчас, как мне кажется, вы говорите правду; я вам верю. Проходите, пожалуйста.

– Спасибо, что согласились встретиться. Обычно я не такая настойчивая, как сейчас. Но у меня много вопросов, а ответов пока нет.

– Хорошо. Вопросы потом; а что вы будете: кофе, чай?

– Если можно, чёрный кофе с лимоном.

– Садитесь вот в это кресло. Я сварю кофе и через пару минут отвечу на все ваши вопросы, если, конечно, они не личного характера.

– Обижаете, Сергей Юрьевич. Наше издание не имеет никакого отношения к жёлтой прессе. «Шок» – серьёзная газета.

– Ладно, ладно. Охотно верю, хотя никогда не читал вашу газету. Даже в руках не держал её ни разу. Опять верю вам на слово.


…Оставив журналистку в одиночестве, я отправился на кухню варить обещанный кофе. Стоя у плиты, я мучительно вспоминал, откуда мне знакомо словосочетание: «Елена Калиниченко»? Может быть, кто-то из знакомых читал её статьи и рассказывал потом о них? А может быть, она – однофамилица каких-то старинных, давно забытых однокурсников по университету?


…Я терялся в догадках, а кофе в очередной раз «убежал» от меня, оставив коричневые следы на плите. Вот всегда так: задумаешься на секунду, и кофе опять выиграл; как, впрочем, почти всегда. Короче, эти игры в «догонялки» надо прекращать; или кофе варить, или размышлять.

В этот миг подсознание «выдало на гора» инсайт, сформировавший ответ по поводу имени и фамилии гостьи. «В рассказе „Борт 021156“ из моей последней книги, Лена – дочь главного персонажа Михаила Павловича Калиниченко».

«…Да, интересно. А может быть, у неё отчество – Михайловна?» – мелькнула в голове шальная мысль. Порезав лимон, я взял турку с «хитрым» кофе, две чашки, сахар, поставил всё это на поднос и потопал в гостиную на «допрос».


– Ваш кофе. Лимон и сахар по вкусу. У нас самообслуживание.

– Спасибо, Сергей Юрьевич. А курить здесь можно? Я прямо на глазах наглею. Даже как-то неудобно.

– Курите на здоровье. Извините за циничный каламбур. Сейчас принесу пепельницу.

Елена глотнула из чашки, глубоко затянулась и, похоже, полностью успокоилась. Клуб сигаретного дыма лениво потянулся к открытой форточке, а струйка ароматного кофейного дымка устремилась прямо в нос.


Кофе, хороший кофе, с сигаретой, обязательно с хорошей сигаретой, – это, бесспорно, кайф.

Минуту мы молча пили ароматный напиток, внимательно изучая друг друга.

Первой заговорила журналистка, не выдержав затянувшейся паузы.

– Сергей Юрьевич, ваша последняя книга, сборник рассказов под общим названием «Девяносто три», вышел в печатном издании?

– Нет. Пока только на сайте «Проза.ру». А собственно, в чём дело?

Журналистка снова затянулась сигаретой, выпустила очередное облачко, глубоко вздохнула, как бы готовясь к прыжку, и выдала заранее заготовленную тираду:

– Я сама из Москвы. В «Шоке» работаю уже почти пять лет. Уехала в провинцию после окончания журфака МГУ, чтобы набраться журналистского опыта. Томск мне сразу приглянулся, работа нравится, люди здесь открытые, добрые, интеллигентные. Но речь сейчас не обо мне. В Москве у меня осталась лучшая подруга, Рита, фамилия её Блюмберг, а по отчеству мы вообще тёзки – обе Михайловны.

Так вот, моя подруга, по моему совету, прочитала в Интернете вашу последнюю книгу, и с ней начали происходить странные события. Мы созваниваемся почти каждый день, поэтому я в курсе её жизни. Вы, Сергей Юрьевич, написали замечательную книгу. Особенно мне понравился рассказ «Экстрасенс Рита». Поэтому я и рекомендовала его прочесть своей подруге, тоже Маргарите Михайловне Блюмберг, как и у вас в книге.

Ритка – самостоятельная, смелая женщина, но после прочтения этого рассказа стала панически бояться грозы, особенно молнии. И что вы думаете? Неделю назад в её машину ударила молния. Хорошо, что она стояла на светофоре, а не ехала. В общем, Рита потеряла сознание. Очевидцы тут же вызвали «скорую». Сейчас она в больнице, в коме. Отсюда мой первый вопрос: «Как могло случиться такое невероятное совпадение?»


Я слушал, не перебивая. Курил сигарету, запивая своё удивление чашкой кофе, и пока не мог врубиться, в чём дело.

Журналистка, Елена Михайловна Калиниченко, смотрела на меня вопросительным взглядом и ждала вразумительного ответа.

Я пребывал в полной растерянности и не знал, как реагировать. Почему судьба моей героини повторилась с убийственной точностью в жизни? Как я мог предсказать чью-то судьбу, ведь таких невероятных способностей за собой никогда не замечал? Что вообще происходит?

Вопросы снежным вихрем кружились в моей голове и оседали на воспалённый мозг. Журналистка терпеливо ждала объяснений, а я торопливо их искал.


Наконец, взяв себя в руки, я тихо ответил:

– Это чудовищное совпадение, какая-то мистическая случайность, необъяснимое явление. Почему так произошло, не понимаю.

– Сергей Юрьевич, вы не волнуйтесь; признаюсь, я первые минуты тоже была в шоке. Расскажите, пожалуйста, как к вам пришла идея написать этот рассказ, и кто такая ваша Рита Блюмберг?

– А почему вы, Елена, задаёте этот вопрос?

– Понимаете, наша редакция решила провести что-то вроде собственного расследования, именно поэтому я здесь, да и Ритка – моя подруга. Ваша героиня Рита пробыла в коме девять лет, так мне бы не хотелось, чтобы так же случилось с моей подругой. Хочу разобраться, в чём тут дело?

– Идея написать цикл рассказов на одну тему пришла ко мне, как и в общем, ко всем писателям, совершенно неожиданно, а точнее – во сне. А что касается Риты Блюмберг, то такая подруга действительно была у моей первой жены, и она на самом деле мне очень нравилась. Сюжет рассказа – полностью творческий вымысел; в реальной жизни ничего такого не происходило: ни удара молнией, ни комы, ни экстрасенсорных способностей. Я, кстати, Риту не видел уже лет двадцать и не знаю, что с ней сейчас, жива ли она. Вот, вкратце, ответ на ваш каверзный вопрос.

– В вашем рассказе, Сергей Юрьевич, у Риты есть дочь и муж Паша.

– Ну и что? Не пойму, куда вы, Лена, клоните?

– Дело в том, что у моей подруги тоже есть дочь, и бывшего мужа также зовут Павел.

– Вот это да! Полное совпадение! Невероятно?!


…В воздухе повисла пауза. Журналистка молча закурила очередную сигарету и попросила ещё спасительного кофе.


Наш разговор приобретал очень странное, но интересное содержание.


…Я безоговорочно верил в мистику, во Всевышнего, в тёмные и светлые силы, в юности зачитывался фантастикой. Но то, что поведала мне журналистка, не укладывалось у меня в голове. Бред какой-то! А главное, не понятно, у кого поехала крыша – у меня или у неё?


Однако очень хотелось понять, в чём тут дело, разобраться в происходящем вокруг меня, поэтому я не выставил Елену за порог и продолжал с ней «сотрудничать» на предмет установления истины. Снова сварив кофе, теперь уже не упустив его в бега, я сел напротив и задал свой риторический вопрос:

– И что вы дальше собираетесь делать?

– У меня созрел некоторый план, только без вас, боюсь, его не осуществить.

– Что за план? Это действительно похоже на расследование.

– Наверное, это прозвучит наивно и глупо, но я намерена найти всех Рит Блюмберг возрастом около тридцати, и посмотреть, как они живут, что с ними происходит?

– Всех – это вы имеете в виду – по всей России?

– Не только в России, но и в Америке, Израиле, Австралии и Европе.

– Но ведь это задача для целой организации, типа КГБ.

– Согласна, огромный объём работы. У меня имеются кое-какие связи, знакомые, друзья по всему миру.

– А какова моя роль в вашем расследовании? Чем я-то могу помочь?

– Думаю, что у вас, Сергей Юрьевич, тоже огромные возможности. Поэтому, если вам интересно и есть желание, то тоже можете во всём этом поучаствовать.

– Ну, тогда у меня один, главный вопрос: а в чём смысл?

– Мне кажется, что можно кого-то спасти от молнии, от комы, от повторения судьбы вашей героини.

– Может быть, просто взять и уничтожить этот рассказ, убрать его из книги, удалить с сайта?

– А если они, ну, в смысле Риты, уже заходили на вашу страницу в «Прозе.ру» и прочитали все рассказы?

– Ну, тогда я не знаю. Ерунда какая-то. Вы, Лена, сами-то верите в то, что говорите и что собираетесь делать?

– Я верю, а вы, я вижу, не очень…

– В принципе, я не против, тем более что сейчас ничего не пишется; я, в общем, бездельничаю.

– Спасибо, что выслушали меня, Сергей Юрьевич, не выставили за дверь, как ненормальную, и согласились помочь.

– А знаете, Елена, это расследование вполне тянет на целый роман.

– Вот и отлично. Значит, у нас теперь взаимовыгодное сотрудничество. Я ухожу. Спасибо за прекрасный кофе. Ваша зона ответственности, если можно так выразиться, район поиска – Сибирь. Будут новости – звоните.


Проводив её до двери, я вернулся в гостиную, сел в кресло и задумался: «С чего начать?»


Открыв телефонный справочник, с удивлением обнаружил, что Баевых С. Ю. в нём – аж 25 абонентов; по фамилии Блюмберг числилось 7, но инициалы были не те, что надо.

На всякий случай я обзвонил всех Блюмбергов и выяснил, что ни у кого из них нет в семье Риты. Может быть, Блюмберг – это редкая фамилия?


Закурив сигарету, я задумался: «А что, собственно, произошло? Зачем потратил битый час, надоедая незнакомым людям по телефону с дурацкими вопросами?»

Я всего лишь пытался найти в Томске Маргариту Михайловну Блюмберг. И что? Да ничего, прямо как Мастер в поисках Маргариты… А она на балу у Cатаны.


Да, мистика это всё. И разговор с журналисткой произошёл тоже какой-то странный. Что-то здесь не так. Я пока не понимал, что именно.


Мои размышления упёрлись в тупик, но навеяли сюжет нового романа. Я взял ручку, бумагу и набросал примерный план произведения.


Вдохновившись проделанной работой, я начал писать первый параграф, да так увлёкся, что забыл про Риту, про журналистку, про обед, про всё на свете. Похоже, госпожа Муза не только находилась рядом – она уносила меня в бескрайние дали творчества, постоянно что-то нашёптывая.

Так происходило всегда: если вдохновение соизволило меня посетить, то всё остальное побоку, всё отодвигалось на второй план, в фон.

…Передо мной лежали десять страниц, исписанных мелким почерком, десять первых страниц нового романа. Начало положено, дальше будет легче.


В голове вдруг мелькнула неожиданная мысль: «Журналистка появилась очень вовремя; странный разговор с ней дал мне импульс к творчеству».


Перечитывая только что написанный первый параграф, я вдруг понял, почему разговор с журналисткой Еленой Калиниченко показался мне тогда странным. В конце беседы она сказала, что у нас теперь взаимовыгодное сотрудничество, имея в виду мою помощь ей и её помощь мне. Тогда я не придал значения её словам, а теперь отчётливо понял, что она, без сомнения, мне помогла.

Сдвинувшись с мёртвой точки, я преодолел свой двухмесячный творческий кризис и начал хоть что-то сочинять.


…Телефон опять запрыгал по столу, возвращая меня из туманных размышлений в прозрачную реальность. Нехотя нажав на зелёную кнопку, услышал знакомый хрипловатый голос моего редактора:

– Как работа над романом, Сергей Юрьевич? Вы не забыли, что через неделю последний срок сдачи главы? Договор есть договор. Вы, уж, дорогой мой, постарайтесь.

«Вот давила, даже не поздоровался», – подумал я, а вслух произнёс:

– Здравствуйте, Самуил Соломонович, рад вас слышать. Не волнуйтесь, работа продвигается, в сроки я уложусь.

– Ну, ну… А я слышал, что вы в глубоком пике, так сказать, в глубоком, гм… творческом кризисе? – продолжал гнуть свою линию редактор.

– Ваша разведка вас жесточайшим образом обманула. Я почти закончил первую главу, вот передо мной 57 страниц убористым почерком. Осталось их причесать и… – ответил нагло я. Самуил Соломонович минуту молчал, не веря своим ушам, потом вымолвил:

– Хорошо.

И, не прощаясь, отключился.

Его можно понять; мой новый ещё не написанный роман стоял в плане выхода на следующий месяц. Выплачивая мизерные гонорары и имея с продажи книг до 90% от прибыли, издательства неплохо зарабатывали на авторах. А, если говорить не литературным языком, то издательства просто доили их, как коров.

«…Вот индюк жирный, клоп ненасытный, су… страшная», – подумал я и опять взялся за ручку. Но голова отказывалась соображать, и я понял, что вдохновение меня покинуло, а моя Муза «ушла спать» с другим.

Я долго сидел и тупо смотрел на чистый лист, напрягал все свои извилины, чтобы наконец «распоноситься». Пыжился, как детсадник на горшке, но всё оказывалось тщетно, на выходе – «бублик с дыркой».

«Надо что-то делать», – подумал я и пошёл на кухню за пивом, наивно полагая, что это моя палочка-выручалочка.

…После второй бутылки я окончательно утвердился в мысли, что сегодня уже больше ничего не напишу, и на этом угомонился. Десять страниц за день – тоже неплохо.


В памяти всплыл утренний разговор с журналисткой, и я решил ей позвонить. Номер её телефона до сих пор оставался в моём сотовом; надо только нажать на нужную кнопку.

Взяв телефон, нацелился уже было на нужную кнопку, но остановился и задумался: «Ну и что я ей скажу? Выдам монолог про то, что у меня улетучился утренний шок от услышанного и что история про её московскую подругу Риту – бред сивой кобылы? А если не бред?»

…Между прочим, я где-то читал, что у каждого человека по миру гуляют как минимум шесть двойников. Представляете себе, ходит сейчас по Парижу какой-нибудь Серж Бове, вылитый я, только говорит по-французски, или какой-нибудь Сержио Педро – испанец, или ещё кто-нибудь. Ну, а однофамильцев и тёзок, наверное, сотни на всём постсоветском пространстве. А вот интересно, есть ли одновременно двойники – и чтобы имя, отчество и фамилия совпадали? Наверное, есть? А сколько их было раньше, до моего рождения? А сколько ещё будет?

Да, от таких мыслей крыша точно поедет. Надо бы посмотреть на эту московскую Риту. Может быть, она действительно похожа на ту, другую Риту, в которую я когда-то был влюблён?



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2

Поделиться ссылкой на выделенное