Топливо

Сережа Солнышкин

Топливо

ПРЕДИСЛОВИЕ

Эта история – не о любви. Вернее, не только о ней. Это история о том, что происходит, когда любовь, задыхаясь в тисках немощи и отчаяния, решает пойти на сделку с собственными демонами. Когда благородное желание не быть «собакой на сене» оборачивается спуском в такие лабиринты собственной души, откуда уже нет возврата к свету.

Перед вами – жесткое, бескомпромиссное и лишенное сантиментов исследование границ человеческих отношений. Это история о треугольнике, который не строится на романтике, а насильно конструируется из ломких материалов страха, гордыни и неутоленной плоти. Здесь нет однозначно правых и виноватых. Есть три взрослых человека, которые, пытаясь спасти одно, необратимо разрушают другое – и, в конечном счете, самих себя.

Герои этой истории совершают ошибки. Чудовищные, нелепые, подлые ошибки. Они лгут друг другу и самим себе. Они подменяют искренность расчетом, а страсть – циничной стимуляцией. Они проходят путь от сложного психологического договора до отчаянного, животного падения на самое дно, пытаясь найти там ответ на вопрос, который, возможно, не имеет здорового решения.

Этот текст – не инструкция и не морализаторская притча. Это, скорее, психологическая карта территории, куда лучше никогда не ступать. Территории, где лекарство оказывается страшнее болезни, а исцеление одного органа влечет за собой смертельную инфекцию для всей души.

Будьте готовы к дискомфорту. К неприязни к героям и – возможно – к узнаванию в них отголосков собственных, самых темных и тщательно скрываемых страхов. Потому что в конечном итоге это история не только о потенции, измене или ревности. Это история о цене, которую мы иногда готовы заплатить за иллюзию контроля над жизнью, близостью и самими собой. И о том, как эта цена, будучи уплаченной, делает нас окончательно и бесповоротно бедными.

Добро пожаловать в эксперимент, вышедший из-под контроля.

Часть 1: Трещина

Александру Петровичу было пятьдесят пять, и его мир, выстроенный за долгие годы прочного брака, уверенности в себе и тихого достоинства, дал трещину. Не громко, а почти неслышно, изнутри. Потенция ушла тихо, как вода в песок. Сначала – случайность, усталость. Потом – закономерность. Потом – приговор.

Он ходил по врачам. Пилюли, уколы, анализы, смущенные взгляды молодых урологов. Все давало лишь временный, механический эффект, за которым следовало еще большее отчаяние. Его тело, всегда такое послушное и сильное, стало чужим, предавшим его в самом главном.

Жену его звали Аней. Анна. Ей было сорок, и в ней билась жизнь, которую Александр чувствовал каждой клеткой, но не мог больше принять. Она была прекрасна – не яркой, а теплой, глубокой красотой, которая с годами только расцветала. Она любила его. Искренне, нежно. И ее терпение, ее шепот «ничего страшного, Саш, мы просто полежим», разрывало его сердце на части. Он видел в ее глазах вопрос, который она не задавала, и тень невостребованной нежности.

Идея созревала медленно, мучительно, как опухоль. Он не мог быть собакой на сене. Не мог держать эту солнечную, полную жизненных соков женщину в тени своей импотенции. Любовь, понял он, это не только обладание. Иногда – это отпускание. Но отпустить совсем он не мог. Значит, нужно было найти решение. Рациональное, циничное и, как ему казалось, единственно верное.

План был таков: Ане нужен любовник. Молодой, здоровый, ненавязчивый. Без прошлого и будущего с ней. Чистая физиология, гимнастика для здоровья. И этот человек должен быть из их круга – чтобы не было лишних вопросов у нее самой, чтобы это выглядело… естественно. И самое главное – она не должна знать о сговоре. Она должна думать, что это ее выбор, ее слабость, ее маленькая тайна. А он, Александр, будет знать всё и контролировать процесс. Так он сохранит и брак, и ее, и хотя бы часть своего достоинства – достоинства человека, который сам решил свою судьбу.

Кандидата он нашел быстро. Сергей. Друг их семьи, вернее, друг Ани. Тренер в спортивном клубе, куда она ходила на йогу. Тридцать два года, холост, спокоен, с добрыми глазами и атлетическим телом. Александр всегда замечал, как тот смотрит на Аню – с нежной, почтительной симпатией. Без наглости, но с интересом.

Разговор состоялся в баре дорогого отеля, не их района. Александр, прямой и суховатый, как всегда, но сегодня внутри у него все дрожало.

– Сергей, я буду краток. Я знаю, что ты хорошо относишься к Ане. И она к тебе. У меня проблемы со здоровьем. Неизлечимые, в этой сфере. Я не могу быть ей мужем в полном смысле.

Сергей поперхнулся водой. «Александр Петрович, я не думаю, что…»

– Думай, – отрезал Александр. – Я предлагаю тебе стать ее любовником. Тайно. Она не должна знать, что мы об этом говорили. Ты должен… проявить инициативу. Аккуратно, нежно. Она не откажет. Ей это нужно.

Сергея будто подменили. Веселый тренер исчез, остался растерянный и шокированный мужчина. – Вы с ума сошли? Это же ваша жена! Я ее уважаю! И вас!

– Именно потому, что ты нас уважаешь, ты и сделаешь это, – голос Александра дрогнул, но он взял себя в руки. – Я не хочу терять ее. А так… так она останется со мной. Она будет счастливее. Здоровее. И я смогу смотреть ей в глаза, потому что буду знать, что не калечу ее жизнь. Главное и единственное условие – между вами только секс. Никаких чувств, никаких подарков, никаких лишних разговоров. Ты даешь ей то, чего не могу дать я. И все. Это работа. Я… я обеспечу тебя финансово, если хочешь.

Сергей долго молчал, вращая бокал. Потом посмотрел на Александра – не с жалостью, а с каким-то леденящим пониманием. – Вы действительно ее любите. До такого… самоуничижения.

– Это не унижение. Это стратегия, – скрипнул зубами Александр. – Так будет лучше всем троим. Тебе, наверное, тоже не помешают… отношения без обязательств с прекрасной женщиной.

Еще долгое молчание. Наконец, Сергей кивнул. Не с согласием, а как будто принимая вызов, вступая в опасную игру. – Я не возьму ваших денег. Но… я подумаю. И если я что-то и сделаю, то только потому, что верю вам на слово, что это – последний шанс сохранить вашу семью. И только если она сама… захочет.

– Она захочет, – с горькой уверенностью сказал Александр. – Просто дай ей понять, что это возможно.

Они разошлись. План был запущен. Александр Петрович сел в машину, положил голову на руль и впервые за многие годы тихо, бесшумно заплакал, чувствуя себя одновременно и благородным спасителем, и самым последним подлецом на свете. Он продавал свою жену. Чтобы не потерять ее. Логика рушилась, оставляя в душе лишь черную дыру.

А впереди было самое сложное: наблюдать, как его расчеты начнут воплощаться в жизнь.

Часть 2: Игра в правду

План Александра дал сбой на первом же этапе. Аня была не той женщиной, которой можно незаметно подсунуть любовника.

Сергей, движиый теперь сложной смесью долга, сострадания к Александру и собственного проснувшегося желания, начал действовать. Он стал чаще задерживаться после занятий, предлагал подвезти, звал на «чашечку смузи» в кафе рядом с клубом. Его ухаживания были тактичны, полны нежного, почтительного внимания. Он ловил ее взгляд и мягко улыбался.

Но Аня не поддавалась. Она вежливо, но твердо отказывалась от всех предложений «наедине». Ее интуиция, отточенная годами жизни с проницательным мужем, била тревогу. В поведении Сергея было что-то натянутое, словно он играл по чужой партитуре. И еще больше ее настораживал… сам Александр.

Он стал невыносимо внимательным к ее «общественной жизни». Слишком живо интересовался, как проходят тренировки, как поживает «тот симпатичный тренер». В его вопросах сквозила не ревность, а какое-то лихорадочное, неестественное любопытство. Как будто он ждал какого-то определенного ответа. Как будто подталкивал.

«Саш, что с тобой?» – спросила она однажды вечером, когда он в третий раз за ужином вернулся к теме клуба. – «Ты говоришь о Сергее так, будто продаешь мне акции. Он просто хороший тренер».

Александр смутился и заворчал что-то про «заботу о ее досуге». Эта фальшь резала слух.

Тем временем, давление росло. На их редких встречах (теперь уже инициированных Александром «для поддержания контакта») Сергей выглядел все более измученным. Александр говорил с ним сухо, как начальник с подчиненным, не выполнившим план: «Что-то нет результатов, Сергей. Я думал, ты более… убедителен».

И в тот день, когда Сергей, после очередного «прогресс-отчета» с Александром, снова попытался пригласить ее на ужин, Аня взорвалась. Она не ответила, а просто схватила его за рукав и почти силой увела в пустую раздевалку.

– Хватит! – прошипела она, ее глаза горели. – Что происходит, Сергей? Кто тебе дал право так себя вести? Или… – ее взгляд стал ледяным, – ты получил какое-то особое право?

Сергей побледнел. Он был загнан в угол – давлением Александра, своей собственной совестью и этим ясным, пронзительным взглядом женщины, которую он, вопреки всем планам, искренне полюбил. В его душе что-то надломилось.

– Хорошо! – выдохнул он с отчаянием человека, идущего ко дну. – Ты права. У меня есть «право». Его дал мне твой муж. Александр Петрович. Он… он попросил меня. Нет, приказал. Соблазнить тебя. Стать твоим любовником. Потому что сам он больше не может. Потому что он не хочет быть «собакой на сене». Это его план, его боль, его сумасшедшая идея!

Он выпалил все одним духом, а потом закрыл лицо руками. Признание вырвалось наружу, смешав ложь с самой горькой правдой – правдой о своих чувствах, о которых он, по условиям договора, должен был молчать.

Аня отступила на шаг, будто от удара. Сначала в ее глазах вспыхнул чистый, бешеный гнев. На мужа. На этого мальчишку. На весь этот абсурдный, унизительный заговор. Ее тело горело от стыда и ярости. Как он посмел? Как они оба посмели?

Но гнев, добравшись до пика, вдруг сменился странной, леденящей ясностью. Она посмотрела на сломленного Сергея, который только что предал ее мужа, признавшись во всем, и в этом предательстве был больше чести, чем в слепом выполнении безумного приказа. Она увидела всю глубину отчаяния Александра, дошедшего до такого немыслимого унижения. И родился план. Месть? Проверка? Игра? Она и сала не знала точно.

Она медленно выдохнула. Гнев ушел, осталась холодная, хитрая решимость.

– Хорошо, Сергей, – сказала она тихо и четко. – Я все поняла. Теперь слушай меня внимательно. Мы будем играть. Ты продолжишь за мной ухаживать. При всех. Будешь писать, звонить, дарить цветы. Будешь выглядеть влюбленным и настойчивым. Я буду… колебаться. Смущаться. Постепенно смягчаться. Для вида.

Сергей смотрел на нее, не понимая.

– Но, – Аня подняла палец, и в ее глазах вспыхнула сталь, – никакого секса. Никаких поцелуев. Никакой даже близости наедине. Только видимость. Ты ничего не добьешься по-настоящему. Ты – декорация в нашей семейной драме.

– Но зачем? – прошептал он.

– Чтобы посмотреть на реакцию моего мужа, – холодно улыбнулась Аня. – Он так хотел этого спектакля? Пусть получит его. В полном объеме. И ты, Сергей, ни словом, ни намеком не должен дать ему понять, что я знаю. Это мое условие. Ты уже предал его доверие, признавшись мне. Теперь твоя задача – сохранить мое. Или я расскажу ему все, и он узнает, какой ты «надежный» исполнитель. Договорились?

В ее тоне не было места возражениям. Сергей, потрясенный, сломленный и по-прежнему влюбленный, мог только кивнуть. Он оказался пешкой в игре, где правила теперь диктовала она.

– Договорились, – глухо сказал он.

На следующий день Сергей, с тяжелым сердцем, отправил Ане первую «демонстрационную» SMS с пожеланием доброго утра. Аня не ответила. Но вечером, при Александре, она как бы невзначай обронила: «Сергей сегодня такой внимательный, даже смс прислал». И наблюдала, как в глазах мужа, сквозь напускное равнодушие, промелькнула вспышка – не ревности, а чего-то иного. Надежды? Триумфа? Агонии?

Игра началась. Театр трех актеров, где только двое знали настоящий сценарий. А третий, режиссер-неудачник, сидел в зрительном зале, приготовившись смотреть пьесу, которая должна была разбить ему сердце, и жаждал этого, как исцеления.

Часть 3: Ловушка

Напряжение стало невыносимым. Сергей, разрываясь между ролью навязанного любовника и своими настоящими чувствами, чувствовал себя марионеткой, у которой дергают за все нити сразу. Аня с ее холодным расчетом и игрой. Александр с его болезненным, требовательным ожиданием «результата». Сам же он был влюблен – по-настоящему, глупо и безответно – в жену человека, который доверил ему эту унизительную миссию.

И он не выдержал. На одной из их коротких, тягостных встреч в кафе, где Александр требовал отчета, Сергей сорвался.

– Хватит! – его голос дрожал, он понизил его до шепота, полного отчаяния. – Я больше не могу этого делать, Александр Петрович. Она знает. Знает всё.

Александр замер, чашка в его руке застыла на полпути к столу. Лицо стало каменным. «Что ты сказал?»

– Она знает о нашем разговоре. С самого начала. Она… она требует, чтобы я продолжал ухаживания, но только для видимости. Чтобы посмотреть на вашу реакцию. А теперь… – Сергей сглотнул, – теперь она задумала новое. Она хочет, чтобы я пришел к вам домой. В спальню. Чтобы мы… изобразили сцену. А вы должны «случайно» вернуться и застать нас. Это ловушка, Александр Петрович. Для вас.

Александр медленно поставил чашку. В его глазах не было гнева, только глубокая, всепоглощающая усталость и какое-то странное понимание. Так вот как далеко все зашло. Его хитроумный план превратился в абсурдный, жестокий фарс, где все друг друга обманывают.