Сёрен Кьеркегор.

Беседы и размышления



скачать книгу бесплатно

© Лызлов А. В., перевод на русский язык, вступительная статья, 2018

© Издание, оформление. ООО Группа Компаний «РИПОЛ классик», 2018

* * *

От переводчика

Сёрен Кьеркегор – мыслитель и писатель, которого в России любят и знают многие. Счастливо избегая судьбы модного философа, с каким нередко знакомятся, чтобы казаться сведущими, Кьеркегор неизменно находит тех, кого он – каждого как единственного – «с радостью и благодарностью называет своим читателем». Тем не менее очень многие из его работ на русский язык до сих пор не переводились.

Нам посчастливилось начать знакомить русскоязычного читателя с серией произведений, которые С. Кьеркегор обозначал как «беседы» (Taler). Были опубликованы две книги: сборник из трех работ, так и озаглавленный «Беседы» (2009), и «Евангелие страданий» (2011). Они составляют первый и второй разделы данной книги. «Два малых этико-религиозных трактата», составляющие третий раздел, впервые публикуются по-русски.

В отличие от философских работ, публиковавшихся Кьеркегором под различными псевдонимами, «беседы» неизменно выходили под его собственной фамилией. Каждая из них представляет собой размышление над тем или иным местом из Священного Писания – размышление, которое призвано помочь любому услышать слово Писания как слово Божие, обращенное лично к нему, – услышать, чтобы последовать этому слову. С. Кьеркегор ждет, что читатель не станет искать в его беседах внешнего знания, не сопряженного с пониманием того, какое отношение оно имеет к его собственной жизни. Ведь такое знание, – говорит Кьеркегор в одной из своих ранних «бесед», – безотрадно и двусмысленно. «Как мог бы, обладая таким знанием, человек убедиться в том, что его удача – это Божия милость, и тогда порадоваться ей и уверенно принять ее, или же в том, что это – гнев Небес и удача таит от него бездну погибели, дабы его крушение было еще ужаснее? Как мог бы, обладая таким знанием, человек убедиться в том, что его невзгоды – это наказание Небес, и принять их бремя или в том, что это – Божия любовь, каковой Бог любит его в испытании, и с полнотой доверия в тяготах испытания помышлять о любви? Как мог бы с помощью такого знания человек убедиться в том, что он был над многим поставлен в мире и ему многое было доверено потому, что Бог любит в нем свое орудие, или же потому, что ему уготовано стать притчей во языцех, предостережением и устрашением для других?»[1]1
  Кьеркегор С. Девять бесед 1843 года / Пер. А. Лызлова. – М., 2016. С. 160–161.


[Закрыть]

Впрочем, тот, кто ищет внешнего знания, скорее всего быстро закроет книгу, не найдя в ней пищи своему любопытству, или же продолжит ее читать – но уже совсем иначе.

Ведь кьеркегоровские беседы написаны так, чтобы еще раз поставить каждого из нас перед вопросом: «Как мне быть – вот в это мгновение; быть здесь, где я есть?», – побуждая и вдохновляя всякого так ответствовать тому, что есть, чтобы «быть самим собой, присутствующим в настоящем» – в чем, как говорит об этом Кьеркегор, и состоит радость.

Радость рассматривается Кьеркегором не как преходящее и переменчивое состояние, зависящее от тех или иных внешних факторов и стечения обстоятельств, а как бытийная черта человеческого существования. Быть – это радость. В работе «Полевая лилия и птица небесная» Кьеркегор, обращаясь к образу, который дает Евангелие, призывает учиться этой радости, учиться жить в ней и из нее: «…научись, хотя бы начни учиться, – пишет он, – у лилии и птицы. Ведь никто не имеет права всерьез считать, что то, чему радуются лилия и птица, и все подобное этому – что все это ничтожно и не заслуживает радости. То, что ты появился на свет, что ты есть, что тебе «сегодня» надлежит быть; то, что ты появился на свет, что ты родился человеком; то, что ты можешь видеть, подумай, ты можешь видеть, что ты можешь слышать, что ты можешь обонять, что ты можешь чувствовать вкус, что ты можешь осязать, что солнце светит тебе – и ради тебя, что, когда оно устает, появляется луна и зажигаются звезды; что приходит зима и вся природа меняет наряд, изображает незнакомку – чтобы развеселить тебя; что приходит весна и птицы прилетают огромными стаями – чтобы порадовать тебя, что пробивается зелень, что лес хорошеет и стоит как невеста – чтобы тебе доставить радость; что наступает осень, что птица улетает не для того, чтобы набить себе цену, о нет, но чтобы не наскучить тебе, что лес прячет свой наряд до следующего раза, то есть чтобы в следующий раз суметь порадовать тебя: и это-то ничтожно и не заслуживает радости! О, если бы я смел браниться; но из почтительности к лилии и птице я не посмею этого сделать, и потому я, вместо того чтобы сказать, что нечему здесь радоваться, скажу, что если все это не заслуживает радости, тогда нет ничего, что заслуживало бы радости! Подумай, что и лилия, и птица – сама радость; а ведь у них, понятное дело, гораздо меньше того, чему можно радоваться, чем у тебя – у тебя, кто также может радоваться лилии и птице. Учись поэтому у лилии, учись у птицы, они – учителя: они суть здесь, они суть сегодня и они суть радость» (наст. изд., с. 77).

Эта радость быть доступна всякому человеку; для того чтобы жить эту радость и обретаться в ней, не обязательно иметь веру и знать Бога. Хорошим примером может здесь служить Эпикур, учивший как раз такой радости. Однако вера эту радость преображает и делает абсолютной: радость быть оказывается одновременно благодарной радостью о Том, Кто даровал мне быть – радостью о Боге. «Абсолютная радость, – пишет Кьеркегор, – это именно радость о Боге, о Том, Кому и в Ком ты всегда, абсолютно всегда можешь радоваться. Если в этом отношении ты оказался не абсолютно радостным, тогда ты непременно допустил какую-то ошибку – ошибку, состоящую в твоем неумении бросить все заботы на Него, в твоем нежелании это сделать, в твоей самоуверенности, в твоем своеволии – короче, во всем, в чем ты не таков, как лилия и птица» (наст. изд., с. 82).

И эту радость быть, которую вера претворяет в абсолютную радость о Боге, ничто, никакое страдание, не может у человека отнять. В «Евангелии страданий», составляющем второй раздел данной книги, Кьеркегор выразительно это показывает. В предисловии он пишет: «Это „Евангелие страданий“ – и это означает не то, что эти беседы исчерпывают свой предмет, но то, что каждая беседа – словно глоток воды, почерпнутой из этого, слава Богу, неисчерпаемого источника; не то, что какая-то из бесед была бы исчерпывающей, но то, что каждая из них черпает достаточно глубоко, чтобы почерпнуть радость» (наст. изд., с. 233). Радость, о которой здесь говорится, не отменяет страдания, равно как не служит способом забыться на время, – нет, она может быть найдена в самом сердце страдания, проживаемого трезво и прямо. Обретение этой радости – это преображение страдания, – которое, как и Преображение, бывшее на горе Фавор, является не столько изменением преображаемого, сколько даванием видеть его: невыносимый жизненный тупик оказывается путем; неподъемная тяжесть – благим и легким бременем. Свет светит тогда и во тьме страдания – «и тьме его не объять»; «жизнь жительствует» и «в сени смертной».

Говоря о страдании, Кьеркегор размышляет и о страдании за истину. В последней из семи «бесед», составляющих «Евангелие страданий», он обращается к эпизоду из «Деяний апостолов», в котором речь идет о том, что (воспользуемся здесь пересказом самого Кьеркегора) «синедрион запретил апостолам проповедовать Христа. Однако апостолы не позволили себе устрашиться этим, но убоялись Бога больше, чем людей, и снова стали проповедовать Христа. После этого синедрион схватил их и предал бы их смерти, если бы Гамалиил не отсоветовал членам синедриона этого делать. Но все же апостолы были биты и только потом отпущены. И после того, как они были биты, читаем мы в Деяниях апостолов 5, 41, „они … пошли из синедриона, радуясь, что за имя Господа Иисуса удостоились принять бесчестие“» (наст. изд., с. 413, 419). Кьеркегор размышляет над тем, что, страдая за истину, «человек с чистым сердцем и свободный способен… лишить мир власти над собой и что он силен превратить бесчестье в честь, поражение в победу». Так страдающий оказывается сильнее мира, желающего понудить его отречься от истины, его раны или смерть становятся свидетельством его победы.

Однако именно потому, что страдающий за истину оказывается сильной стороной по отношению к тем, от кого он принимает страдание, он несет ответственность за то, что делает других виновными в причинении ему страданий или – если они убивают его – в его смерти. Тема такой ответственности, в «Евангелии страданий» намеченная лишь пунктиром, становится предметом отдельного размышления в первом из «Двух малых этико-религиозных трактатов». Вопрос, вынесенный в заголовок этого трактата, звучит поэтому так: «Имеет ли человек право предать себя на смерть и быть убит ради истины?»

Предоставляя читателю самому проследить ход кьеркегоровских размышлений в этом сочинении, укажем лишь, что дело в них идет о любви – к Богу и к ближнему. И что именно в свете Евангельской заповеди о любви дает Кьеркегор ответ на поставленный здесь вопрос: ответ, состоящий в том, что «только когда дело идет об отношении между Христианством и не-Христианством, поистине возможно быть убитым за истину», поскольку тогда, делая других виновными в своей смерти, можно надеяться этой страшной ценой обратить их к истине, а вернее: к Истине, ко Христу, победившему смерть, к Тому, Кто есть Любовь и Кто бесконечно больше даже самого тяжкого греха, лежащего на человеке. Но «как христианин по отношению к другим христианам, ни один человек, или ни один христианин, не смеет полагать свое познание истины абсолютным: ergo он не смеет ради истины, предав себя на смерть, позволить другим стать виновными в убийстве. Другими словами, поступи он так, это все равно на самом деле не будет совершено ради истины, напротив, в этом будет нечто неистинное.

Это неистинное будет заключаться как раз в том, что ведущий такую борьбу относится к другим лишь полемически, что он думает только о самом себе, а не печется о них с любовью. Но тем самым он как раз недалек от того, что они поистине его превзойдут или же – превзойдут его в истине; ведь превосходство состоит как раз в том, чтобы быть защитником своего врага, чтобы, понимая больше, чем он, печься о том и оберегать его от того, чтобы он не сделал, поддавшись лжи, себя более виновным, чем он того заслуживает. О, тем, кто якобы сильны, кажется, будто убить человека – это проще простого, будто и сами они легко могли бы это сделать: ах, тот, кто имеет понятие о том, какая это вина – убить невинного, он как следует проверит себя, прежде чем допустить, чтобы кто-то взял на себя такую вину. Проверив себя, он поймет, что не имеет на это права. Ведь любовь не позволит ему это сделать» (наст. изд., с. 482).

Дело здесь, как и во всем для христианина, идет о любви. И мы, завершая свое предисловие, приглашаем с любовью приступить к чтению этой книги, написанной лично для каждого из нас – каждого, кто, благодарно принимая ее, оказывается «тем единственным», кого автор называет «своим читателем».


А. Л.

Беседы разных лет

Предисловие

Если люди забыли, что значит жить в соответствии с заповедями Божиими, они, без сомнения, забыли, что значит быть людьми.

С. Кьеркегор. Заключительное ненаучное послесловие

«Единственный, кого я с радостью и благодарностью называю своим читателем, прими этот дар» – так сам Кьеркегор открывает цикл своих духовных бесед и проповедей. Кто же он – читатель Кьеркегора? К кому сегодня обращен негромкий голос датского философа и христианского мыслителя первой половины XIX века? Он обращен не к массе, а к человеку. Ведь именно его всегда искал Сёрен Кьеркегор, и ради него, человека, он написал все свои произведения.

Кажется, невозможно сравнить нашу современную жизнь с жизнью Дании XIX века. Оглядываясь на прошедшее столетие, мы понимаем, что мир сильно изменился и продолжает катастрофически меняться. Есть вещи, которые уже трудно вернуть и поставить на свои места. Причина тому, конечно, колоссальные войны и революции, в том числе – культурные, информационные, сексуальные… Но самая главная и разрушительная – это революция общественного сознания, затронувшая все человечество. Рушится система ценностей, и более всего теряет ценность сам человек – и в своих собственных глазах, и в общественном сознании. Человек как личность, человек как индивидуум, человек как образ и подобие Божие – все это обесценивается. Одновременно с этим происходит и еще один процесс – все обессмысливается. Мир был осмыслен, потому что в мир пришло Слово Божие, Божественный Логос. Слово стало плотию и начало властвовать в человеческом обществе. Им сформировано человеческое сознание последних двух тысячелетий. Христианство осмыслило человеческое существование на Земле, подняло ценность человека на такую высоту, которой не было никогда до этого в мире.

Сейчас же происходит обратный процесс, он идет обвально, катастрофически вниз. Человек потерял веру, а значит, и смысл, и всякую ценность, потому что если человек не связан с Богом, то он ровно ничего не стоит. В этом случае человек – это только механизм, только инструмент или винтик, работающий в общей машине ради определенных благ и удовольствий. Это в свое время заметил Кьеркегор. Он писал: «Фактически существуют руководства в каждой области, и скоро во всем мире образование будет состоять из заучивания наизусть большего или меньшего количества примечаний и толкований. Успех человека будут оценивать по его способности выбирать факт из множества других фактов, как печатник выбирает букву из кассы для набора, и не важно, что он не знает значение этих фактов» («Современный век»). Знание заменяется информацией. Культура познания, в которой человек пытается искать и выражать самые глубокие смыслы, заменяется культурой развлечений, удовольствия, потребления. Это то, что происходит на наших глазах, – пришествие пустоты в мир. Можно сказать, что нынешнее состояние мира – торжество пустоты, торжество бессмысленности. И этой пустотой питаются миллионы, она становится востребована, и она, в свою очередь, пытается заполнить то пространство нашей жизни, которое принадлежит только Богу и вечности. Вот что пишет в своей книге о Кьеркегоре («Кьеркегор». Москва, 2008) Патрик Гардинер: «Люди знают, что должны сказать, но не придают значения своим словам. Это сопровождается склонностью идентифицировать себя с такими аморфными и абстрактными единствами, как «человечество» и «общество». Таким образом, человек полностью освобождается от какой-либо индивидуальной ответственности за свои мысли и слова. Грубо говоря, человек находит убежище в толпе: «Каждый может иметь точку зрения, но им нужно собраться в толпу, чтобы она появилась» (С. Кьеркегор. «Современный век»).

Все то, что происходит сегодня с человеком и человечеством в мире, затрагивает и Церковь. Человек сотворен как существо соборное, церковное. Поэтому каков человек – таково и человечество. Церковь – может быть, единственное место, которое до конца наполнено содержанием, Она – хранительница Истины. Но через нас пустота пытается проникнуть и сюда и обессмыслить нашу жизнь в Церкви. Потому что так проще. Потому что то, что не имеет смысла, – за то не надо и отвечать. Нет смысла – нет ответа. Для многих христиан, к величайшему сожалению, жизнь христианская, жизнь духовная стала некой системой[2]2
  Здесь можно было бы сказать о подмене духовной жизни пустыми схемами. Но сказать так значило бы обессмыслить слово «схема», которое по-гречески означает «образ» – в том числе и образ жизни монашеской: по-гречески «схема» и «схима» – это одно и то же слово; на два слова они разошлись уже в русском языке. Кроме того, слово «схема» имеет определенную трактовку в философии: Кант понимает схему как то, благодаря чему происходит узнавание воспринятой вещи. Поэтому мы предпочитаем употребить здесь слово «система» – слово, которое означает нечто составленное из многих частей (например, воинский отряд, корпорация, государство). При этом нам важно то, что входящие в состав системы элементы связаны друг с другом не смысловыми, а функционально-целевыми связями.


[Закрыть]
, и самый главный вопрос, который стоит перед современным православным, – что можно, а что нельзя. И вся жизнь становится направленной только на самого себя. Такой человек живет все время в дательном падеже – мне. Что мне? Что мне можно, а чего нельзя? И получается, что все, что делает человек, он делает не для Бога, не для ближних, его мало интересует жизнь. Современный христианин воспринимает жизнь в Церкви как гарантированную, удобную систему, ищет ее и чувствует себя очень неуверенно, если эту систему не находит. Такой человек или «отстаивает» богослужения, или «вычитывает» правила. Он не задает себе вопроса: почему я христианин? В чем цель моей веры? Система не нуждается в смысле. В одном богословском докладе автор – священник – горько рассуждает и говорит, что наш церковный народ замечательно разбирается в свойствах святой воды и прекрасно знает, какой иконе при каких обстоятельствах надо молиться. Но совершенно не берет в руки Евангелие, не вчитывается и не раскрывает для себя Священное Писание, смысл и содержание нашей жизни, которые даровал нам Господь.

Именно пустоте бросает вызов Кьеркегор. Он как бы слой за слоем в своих работах сдирает с человека коросту бессмысленности и обесцененности. Он сам говорил, что главной его целью было «освободить людей от иллюзий, что они христиане». Кьеркегор усиленно заставляет добраться до самого себя, освободить себя от пустоты и «предания человеческого»[3]3
  Мф. 15:8.


[Закрыть]
, вытесняющих Любовь Христову из нашей жизни, показать, что значит «для тебя, для меня, для него, для каждого быть человеком».

А быть человеком для Кьеркегора означает всегда одно – быть христианином.


Протоиерей Алексей Уминский

Полевая лилия и птица небесная

[4]4
  Lilien paa Marken og Fuglen under Himlen // S?ren Kierkegaard. Samlede v?rker. Bind 14 / Udgivet af А. B. Drachman, J. L. Heiberg og H. O. Lange. 3 udgave. Gyldendal, 1982. S. 125–166. Опубликовано в журнале «Альфа и Омега», 2007, № 1(48) с. 188–203 и № 2(49) с. 196–217. – Здесь и далее под арабскими цифрами – примечания переводчика.
  © Перевод, примечания. А. В. Лызлов, 2009.


[Закрыть]

Три благочестивые беседы

Предисловие

Эта небольшая книга (обстоятельства выхода которой в свет напоминают мне о моих первых «Двух назидательных беседах» (1843), вышедших сразу после «Или-или»[5]5
  «Полевая лилия и птица небесная» вышла 14 мая 1849 г., одновременно со вторым изданием «Или-или».


[Закрыть]
, и отдельно о первом предисловии к ним) пробудит, надеюсь, те же воспоминания и «в том единственном, кого я с радостью и благодарностью называю моим читателем»: «незаметно явившись на свет, эта книга страстно желает оставаться и впредь неприметной – как маленький цветок, укрывшийся в огромном лесу». Об этом напомнят ему обстоятельства, при которых книга выходит в свет; и также, надеюсь, он вспомнит предисловие к «Двум назидательным беседам» (1844): к беседам, «предложенным правой рукою», – в противоположность тому, что под псевдонимом предлагалось и предлагается левой.


5 мая[6]6
  5 мая – день рождения Сёрена Кьеркегора.


[Закрыть]
1849 г.

С. К.

Молитва

Отец наш небесный! Помоги нам научиться понимать то, о чем едва ли услышишь среди людей – особенно же в толпе; то, что, узнав где-то в другом месте, так легко среди людей забывают: понимать, что значит быть человеком и сколь благочестиво – искать им быть! Позволь и помоги нам научиться этому – а если мы забыли это, то вновь научиться этому – у лилии и птицы: научиться не сразу и в полноте, но хотя бы отчасти, учась мало-помалу; позволь нам в этот раз научиться у лилии и птицы молчанию, послушанию, радости!

Евангелие 15-го воскресенья после Троицы[7]7
  Мф. 6:24–34.


[Закрыть]

Никто не может служить двум господам: ибо или одного будет ненавидеть, а другого любить; или одному станет усердствовать, а о другом нерадеть. Не можете служить Богу и маммоне. Посему говорю вам: не заботьтесь для души вашей, что вам есть и что пить, ни для тела вашего, во что одеться. Душа не больше ли пищи, и тело одежды? Взгляните на птиц небесных: они ни сеют, ни жнут, ни собирают в житницы; и Отец ваш Небесный питает их. Вы не гораздо ли лучше их? Да и кто из вас, заботясь, может прибавить себе росту хотя на один локоть? И об одежде что заботитесь? Посмотрите на полевые лилии, как они растут: ни трудятся, ни прядут; но говорю вам, что и Соломон во всей славе своей не одевался так, как всякая из них; если же траву полевую, которая сегодня есть, а завтра будет брошена в печь, Бог так одевает, кольми паче вас, маловеры! Итак не заботьтесь и не говорите: что нам есть? или что пить? или во что одеться? потому что всего этого ищут язычники, и потому, что Отец ваш Небесный знает, что вы имеете нужду во всем этом. Ищите же прежде Царства Божия и правды Его, и это все приложится вам. Итак, не заботьтесь о завтрашнем дне, ибо завтрашний сам будет заботиться о своем: довольно для каждого дня своей заботы.

I

Взгляните на птиц небесных; посмотрите на полевые лилии.


Ты, впрочем, возможно, скажешь с «поэтом», ведь тебе так нравится, когда поэт говорит так: «О, если бы я был птицей или если бы я был как птица, как вольная птица, что радостно мчится над морями и странами, высоко, у самых небес, путь держит в далекий-далекий край – ах, я, я, кто как будто связан по рукам и ногам и пригвожден к этому месту: к месту, в котором каждодневные заботы, тяготы и страдания – словно клеймо, по которому можно узнать, что именно я здесь живу и здесь поселен на всю жизнь! О, если бы я был птицей или если бы я был как птица, что в воздух взмывает, воздуха легче и легче всех тягот земли; о, если бы был я как легкая птица, что всюду найдет, куда приземлиться, и даже средь моря может гнездо себе свить – ах, я, кому достаточно малейшего движения, достаточно просто пошевелиться, чтобы почувствовать, какая на мне лежит тяжесть! О, если бы я был птицей или если бы я был как птица, что никак не зависит от вниманья людского, как певчая птица, что смиренно поет, хотя никто и не слушает ее, или – гордо поет, хотя никто и не слушает ее: ах, я – ведь я ни мгновения и ничего для себя не имею, но разрываюсь на части, чтобы суметь заслужить ваше внимание – тысяч и тысяч! О, если бы я был цветком или если бы я был как цветок на лугу, счастливо влюбленный в самого себя – и только: я, кто и в своем сердце чувствует свойственный людям сердечный разлад – в сердце, которое столь самолюбиво, что способно со всем и со всеми порвать и которое может так любить, что способно пожертвовать всем».



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4

сообщить о нарушении