Сборник.

Тайные письма великих людей



скачать книгу бесплатно

Почему это чувство будетъ запрещено Габріелю? В?рно, очень в?рно и очень справедливо, что когда любятъ сильно, любятъ свою любовницу или любовника больше, ч?мъ самихъ себя, но не больше, ч?мъ свою любовь. Можно вс?мъ пожертвовать, что я говорю? хотятъ пожертвовать вс?мъ, исключая н?жности любимаго существа. Если найдется челов?къ, который думаетъ иначе, пусть онъ не воображаетъ, что онъ сильн?е меня, – онъ только мен?е влюбленъ. Еще есть только одно средство принести въ жертву боготворимую любовь: пронзить себ? сердце. Если бы я зналъ, что моя смерть необходима для твоего счастья, что ты можешь пріобр?сти его этой ц?ной, я убилъ бы себя, не колеблясь ни минуты. Я сд?лалъ бы это съ радостью, потому что оказалъ бы этимъ теб? услугу. И это было бы н?жной местью для такого любящаго челов?ка, какъ я: посредствомъ своей смерти сд?лать неблагодарную любовницу неблагодарнымъ челов?комъ. Я сд?лалъ бы это безъ сожал?нія, такъ какъ черезъ это стало бы ясно, что ты не любишь меня, если можешь быть счастливой безъ меня. Я не пожертвовалъ бы своей любовью, но я отомстилъ бы самому себ? за твое непостоянство – единственный способъ отомстить себ? за Софію. Ничуть не отказываясь отъ любви твоей, я наказалъ бы самого себя за то, что потерялъ ее. Тотъ, кто такъ не думаетъ, обманывается или хочетъ обмануться. Онъ думаетъ, что любитъ сильн?е, ч?мъ онъ въ д?йствительности любитъ, если хочетъ заставить этому пов?рить.

Мое мн?ніе, что это такъ же просто, какъ в?рно. Я могу пожертвовать теб? вс?мъ, но не твоей любовью. И я не думаю, что это не великодушно; въ тотъ день, когда ты будешь такъ думать, я накажу себя за это; но я чувствую, что я люблю и не думаю, чтобы кто-нибудь изъ вс?хъ людей любилъ сильн?е меня; въ моемъ сердц? столько энергіи и силъ, сколько н?тъ у другихъ, и не одинъ возлюбленный не обязанъ такъ много такой н?жной возлюбленной, какъ Габріель Софіи. Благодарность – такое чистое удовольствіе для меня, что его достаточно, чтобы сд?лать меня влюбленнымъ. Но моя н?жность независима отъ всякаго другого чувства. Я знаю, что если бы ты меня возненавид?ла, я не могъ бы исц?литься отъ моей любви: какъ только я узналъ тебя, ты деспотически завлад?ла мной. Твой пріятный характеръ, твоя св?жесть, твой изящный, н?жный, сладострастный обликъ завлад?ли мной; каждое твое слово было близко моему сердцу. Я хот?лъ влад?ть тобой и быть только твоимъ другомъ, потому что жестоко боялся любви. Ты нравилась мн? своей молодостью и красотою и была соблазномъ для моей души. Все сближало насъ еще т?сн?й. Подвижная и чувствительная, хотя желающая скрыть свою чувствительность, ты поражала и трогала меня. Ты увлекала меня отъ дружбы къ любви, и я искренно говорилъ теб?, что не могъ быть твоимъ другомъ. Тонкія остроты, слетающія молніеносно съ твоихъ устъ и удивляющія своей неожиданностью, пл?няли меня, и когда я думалъ, я былъ взволнованъ.

Это волненіе меня безпокоило.

Но я разув?рялъ себя, я говорилъ себ?: я столько вид?лъ женщинъ, у меня было столько возлюбленныхъ! Она такъ неопытна! Какъ она можетъ поб?дить! Это ребенокъ.

Но этотъ ребенокъ, такой н?жный, льстилъ моему самолюбію жаднымъ вниманіемъ, съ какимъ онъ слушалъ меня. То, какъ онъ считался съ т?мъ, что я говорилъ, и оц?нивалъ каждое мое слово, восхищало меня и д?лалось для меня необходимымъ. Мы любили другъ друга, не желая признаваться себ? въ этомъ. Моя Софія, такая простая и наивная, казалась мн? образцомъ искренности и чувствительности: ей не хватало только страстности, но любовь втихомолку об?щала мн? и это. Она не походила ни на кого и была даже странной, но все такъ шло къ ней, даже суровый видъ, что мн? хот?лось овлад?ть ею, и что-то ув?ряло меня, что я добьюсь своего. Я не ошибся, но, соблазняя, я соблазнился самъ – этого я не ждалъ и даже боялся. Какимъ я былъ безумцемъ! Отъ такого счастья хот?лъ отказаться! Я ставилъ любовь выше гордости. Прости меня, моя Софія, прости. Я не зналъ наслажденій взаимной н?жности, только ты заставила меня вкусить ихъ. Я искупилъ свое преступленіе. Я люблю свои ц?пи сильн?й, ч?мъ боялся ихъ.



Привычка обманывать женщинъ обычно лишаетъ мужчинъ способности быть постоянными, тогда какъ у меня это-то именно и породило тоску по возлюбленной, – подобной теб?, которой я не над?ялся, однако, встр?тить, и достоинства которой я т?мъ бол?е ц?ню, ч?мъ сильн?е я ея желалъ. Но существуетъ множество достойныхъ любви! Я это вижу со времени обрушившагося на меня несчастья, но ни у кого направленіе ума, манера думать и характеръ, не обладали т?ми пл?нительными для меня свойствами, какъ у тебя. Я не могъ бы любить женщину безъ душевнаго богатства, ибо я долженъ высказываться предъ моей подругой. Вычурное остроуміе утомляетъ меня: кто обладалъ имъ въ большей степени, ч?мъ г-жа Фейланъ? Аффектація, на мой взглядъ, такъ же относится къ естественности, какъ румяна къ красот?; то есть: они не только не нужны тому, кого хотятъ украсить, но даже вредны. Значитъ – мн? надлежало найти душу простую, изящную, устойчивую и веселую. У меня такъ мало обычныхъ предразсудковъ, мои мн?нія такъ несхожи съ мн?ніями всего св?та, что женщина, сотканная изъ мелочности и раздираемая постоянными рефлексами, не могла бы ко мн? подойти. Въ теб? я встр?тилъ энергію, твердость, силу, р?шительность. Но это еще не все; мой характеръ неровенъ, моя воспріимчивость чудовищна, моя пылкость исключительна; и потому мн? нужна была н?жная и кроткая женщина, способная меня умиротворять, и я не см?лъ над?яться, чтобы эти превосходныя качества оказались бы въ соединеніи со столь р?дкостными доброд?телями, – обычно это не встр?чается. И все же, я нашелъ все это въ теб?, моя дорогая подруга. Такъ подумай же о томъ, – что ты для меня; все зданіе моего счастья построено на теб?. Не сердись, что я дрожу при одной мысли о могущей угрожать намъ опасности, и что я считаю тебя за благо, безконечно бол?е дорогое для меня, ч?мъ я для тебя. Мой характеръ уже былъ сложившимся, – а твой еще н?тъ; мои принципы тверды, ты же еще только начала думать о необходимости им?ть ихъ. Ты могла бы найти въ мір? другого рода привязанность и счастье, ч?мъ то, которое суждено теб? въ объятіяхъ твоего Габріеля; но Софія была необходима для моего счастья; одна она способна была дать мн? его.


...............................................................



Среда, 9 января 1778 г.


Моя дорогая, моя единственная подруга, я облилъ слезами, покрылъ поц?луями твое письмо. О, мой другъ, моя Софія, отъ какой тяжести ты освободила мою грудь! Но еще сколько ея остается! Ахъ, ты ничего не пишешь о себ?, о своемъ здоровь?! Письмо твое написано среди мукъ, – я это вижу; ты прибавила только слово, только одно слово посл? событія. И какъ трепетно оно написано! Неровныя буквы истерзали мн? сердце! Божественное, божественное вниманіе! Видна твоя душа, – твоя везд?! Но какъ же ты себя чувствуешь? Скажи мн?, скажи же это мн?, моя Софія! Какъ мн? успокоиться? Ахъ, на сердц? у меня тяжело, а было еще мрачн?е. Пусть тебя не тревожитъ безпорядочность этого письма и мой изм?нившійся почеркъ; изв?стіе выбило меня изъ колеи; мое волненіе слишкомъ сильно и слишкомъ естественно. Я не даю себ? времени притти въ себя, ибо не хочу, чтобы по моей вин? отсрочилось удовольствіе, которое ты испытаешь при вид? этого письма.

Милая, милая Софія, итакъ, ты – мать! О! и твое дитя не будетъ у тебя отнято! Пусть оно смягчитъ твое горе и твои страданія! Я говорю – твое дитя, – ахъ, я в?дь знаю, что оно и мое. Никогда твой другъ не откажется отъ сладкаго имени отца… Жестокая Софія, ты попрекаешь меня моимъ несчастьемъ. Великій Боже! разв? не я причинилъ твое, и пов?рь, что ничто другое не въ состояніи меня занимать. Но успокойся, умоляю тебя, о, моя радость! Вспомни, что ты – половина моей души; ты бы слилась съ моею жизнью, если бы не заботилась о своей… Ты нуждаешься въ душевномъ поко?, моя Софія; я умоляю тебя, пощади себя, побереги для бол?е счастливыхъ временъ. Ув?ренность въ томъ, что ты получишь это письмо, была бы мн? очень ут?шительна; если ты захочешь подтвердить мн? это, опов?сти меня о твоемъ состояніи, разскажи мн?, какъ себя чувствуешь, и, прежде всего, не обманывай меня… О, не обманывай меня, но пиши, коль скоро ты сможешь это сд?лать безъ опасностей и затрудненій. Душа моя страждетъ, но у меня еще есть силы, а у тебя ихъ уже н?тъ; поэтому не торопись, и пусть я еще помучаюсь.

У моей дочери мои черты, – говоришь ты? Ты принесла ей этимъ печальный даръ, но пусть у нея будетъ твоя душа, тогда она будетъ богата, тогда природа ее чудесно вознаградитъ за изъяны ея рожденія… Ахъ, пожалуй, она будетъ черезчуръ впечатлительна. Но какія бы страданія не причиняла впечатлительность, – еще больше приноситъ она добра.

Не хочу теб? писать много; не хочу и не могу. Боюсь за свое сердце, за свою голову, за твое состояніе. Моя подруга, моя Софія, прошу тебя на кол?няхъ, даже требую отъ тебя, заклинаю тебя именемъ твоей дочери, ея отца, твоими клятвами, твоею н?жностью, о которой ты говоришь, не р?шаясь ее выразить, – береги себя! Не пренебрегай нич?мъ, что можетъ быстро возстановить твое здоровье и силы; обрати на себя часть благородной и изумительной стойкости твоей. Будь здорова! Прощай, моя радость и жизнь!


Софія Монье – Мирабо


И ты, мой возлюбленный, спрашиваешь, – люблю ли я тебя? Ахъ, разв? ты не знаешь, что я обожаю тебя нав?ки. Да, это в?рно. Что за чудесное существо господинъ Буше![4]4
  Габріель Буше – полицейскій, передававшій имъ въ заключеніи письма.


[Закрыть]
Ты, значитъ, знаешь теперь, гд? я. Я теб? уже писала на бумаг?, въ которой были волосы твоей дочери, и въ письм? въ день моего разр?шенія отъ бремени[5]5
  Сначала они оба писали секретными чернилами.


[Закрыть]
. Однако твой почеркъ проступаетъ наружу; употребляй лимонный сокъ и не пиши больше на расплывчатой бумаг?; ч?мъ толще будетъ бумага, т?мъ меньше будутъ выступать чернила.

О, мой другъ, мой другъ, какъ ты несчастливъ! Гд? же т? надежды, о которыхъ ты говоришь? Я думала, что скоро ты выйдешь на волю, и потому я такъ упорно стремилась опов?стить тебя о моемъ м?стопребываніи. Ты можешь меня увидать, если только не появишься въ господской одежд?. Лучше прикинуться странствующимъ торговцемъ, комиссіонеромъ, букинистомъ или к?мъ-нибудь подобнымъ, желающимъ побес?довать съ графиней; я видаюсь со всякаго рода такими людьми; лишь пристойныхъ людей мн? не разр?шается вид?ть. Удобный часъ – отъ десяти утра до полудня. Если ты явишься подъ видомъ зубного врача, ты сможешь проникнуть даже въ мою комнату. О, мой другъ, отъ радости я умру у твоего сердца…

...............................................................


Гёте – г-ж? фонъ-Штейнъ

Іоганнъ Вольфгангъ ГЕТЕ (1749—1832) долгое время, живя въ Веймар?, находился въ дружеской связи съ г-жей Штейнъ, умной и образованной женщиной, олицетворявшей для него Ифигенію. Охлажденіе между ними обнаружилось около 1789 г., посл? чего Гёте отправился путешествовать по Италіи. Посл?довавшая любовь его къ Христин? Вульпіусъ (1792 г.), – довольно вульгарной плебейк?, зам?нившей г-жу Штейнъ, далеко не носила того интеллектуальнаго характера, которымъ отм?чены отношенія и письма къ г-ж? Штейнъ.



Воскресенье, 31 марта.

Дорогая. Письмо Ваше огорчило меня. Если бы я только могъ понять глубокое нев?ріе Вашей души въ себя, души, въ которую должны бы в?рить тысячи, чтобы стать счастливыми! На св?т? ничего не надо понимать, ч?мъ дольше я смотрю, т?мъ ясн?е вижу это. – Ваша мечта, дорогая! Ваши слезы! – Это такъ! Д?йствительность я переношу большею частью хорошо; грезы могутъ меня растрогать когда угодно. Я вновь увид?лъ мою первую любовь. Что д?лаетъ со мною судьба! Сколько вещей пом?шала она мн? увид?ть во время этого путешествія съ полною ясностью! Это путешествіе словно должно было подвести итоги моей прошлой жизни! А теперь все начинается сызнова! В?дь вс? вы – мои! Скоро прі?ду. Еще не могу разстаться со Шретеръ. Прощайте! Прощайте! Въ посл?дній день марта 76 года. Лейпцигъ.


Г.



(Пятница, 25 мая).

Итакъ, отношеніе, самое чистое, самое прекрасное, самое правдивое, которое я когда-либо им?лъ къ женщин?, за исключеніемъ сестры, – нарушено. Я былъ подготовленъ къ этому, я только безконечно страдалъ за прошлое и за будущее, и за б?дное дитя, которое ушло, которое я обрекъ въ ту минуту на такое страданіе. Я не хочу вид?ть Васъ, Ваше настоящее опечалило бы меня. Если я не могу жить съ Вами, то Ваша любовь нужна мн? такъ же мало, какъ любовь вс?хъ отсутствующихъ, которою я такъ богатъ. Настоящее въ минуту нужды все р?шаетъ, все облегчаетъ, все укр?пляетъ. Отсутствующій приходитъ съ пожарнымъ насосомъ, когда огонь уже потушенъ – и все это ради св?та! Св?тъ, который не можетъ быть нич?мъ для меня, не хочетъ, чтобы и Ты была ч?мъ-нибудь для меня, – не в?даютъ, что творятъ. Рука заточеннаго въ одиночномъ заключеніи и не слышащаго голоса любви, бываетъ тяжка для того м?ста, куда она опускается. Прощай, дорогая.

24 мая 76.



Вечеромъ 16-го.

Еще слово. Вчера, когда мы ночью возвращались отъ Апольда, я ?халъ одинъ впереди, подл? гусаровъ, которые разсказывали другъ другу свои прод?лки; я то слушалъ, то не слушалъ, и, погруженный въ мысли, ?халъ дальше. Вдругъ я подумалъ о томъ, какъ я люблю эту м?стность, этотъ край! этотъ Эттерсбергъ! эти невысокіе холмы! И душу мн? пронизало насквозь – вдругъ и теб? когда-нибудь придется все это покинуть! Край, гд? ты нашла такъ много, нашла все счастье, о которомъ можетъ мечтать смертный, гд? ты переходишь отъ удовольствія къ неудовольствію, въ в?чно звенящей жизни, – если и теб? придется покинуть его, съ посохомъ въ рукахъ, какъ покинула ты свою родину. Слезы выступили у меня на глазахъ, и я почувствовалъ себя достаточно сильнымъ, чтобы перенести и это. – Сильнымъ! – значитъ, безчувственнымъ.



Записка 1—8 сентября 1876 г.

Къ чему я буду тебя мучить? Дорогая! Къ чему обманывать себя, мучить тебя и такъ дал?е. Мы нич?мъ не можемъ быть другъ для друга и слишкомъ много другъ для друга значимъ. Пов?рь мн?, когда я говорилъ съ тобою со всею ясностью, ты была во всемъ со мною согласна. Но именно потому, что я вижу вещи лишь такими, каковы он? есть, это и приводитъ меня въ б?шенство; покойной ночи, ангелъ мой, и добраго утра. Я не хочу увид?ть тебя снова… Только… ты знаешь все… Это знаютъ еще только сердце мое да подоплека… Все, что я могъ бы сказать, глупо. Отнын? буду вид?ть тебя, какъ видятъ зв?зды! – Подумай хорошенько объ этомъ.

Адр. Госпож? фонъ-Штейнъ.

Казенная печать съ саксенъ-веймаръ-эйзенахскимъ гербомъ.



(Четвергъ, 22 марта).

Твоя любовь – какъ утренняя и вечерняя зв?зда: она заходитъ посл? солнца и встаетъ до солнца. Словно полярная зв?зда, что, никогда не заходя, сплетаетъ надъ нашими головами в?чно-живой в?нокъ. Я молю боговъ, чтобы они не заставили ее померкнуть на моемъ жизненномъ пути. Первый весенній дождь можетъ пом?шать нашей прогулк?. Растенія онъ заставитъ распуститься, чтобы вскор? мы порадовались на первую зелень. Мы никогда еще вм?ст? не переживали такой чудной весны, пусть у нея не будетъ осени. Прости! Я спрошу около 12 часовъ, что будетъ. Прощай, лучшая, любимая.

22 марта 81.

Адресъ: Госпож? фонъ-Штейнъ.



(Суббота, 10 августа).

Сегодня утромъ я окончилъ главу изъ Вильгельма, начало которой диктовалъ теб?. Это доставило мн? пріятный часъ. Собственно, я рожденъ писателемъ. Я испытываю самую чистую радость, какую едва ли когда испытывалъ, если напишу что-либо хорошо, согласно задуманному. Прости. Береги для меня душу моей жизни, моего творчества, моихъ писаній.

Г.

19 авг. 82.



(Четвергъ), 17 сентября 1882 г., вечеромъ.

Тихонько вернулся домой, – читать, перебирать и думать о теб?. Я рожденъ для жизни частнаго челов?ка, и не понимаю, какъ судьба могла впутать меня въ управленіе государствомъ и въ княжескую семью.

Для тебя живу я, моя Лотта, теб? отданы вс? мои минуты, и ты остаешься моею, я это чувствую.

Вчера я махалъ носовымъ платкомъ, пока могъ тебя вид?ть, въ пути я былъ съ тобою, и только, завидя городъ, впервые ощутилъ пространство, отд?лявшее меня отъ тебя.

Я попытался точн?е обдумать первую часть или, лучше сказать, начало моей сказки, и м?стами пробовалъ писать стихи; это у меня вышло бы, если бы у меня было достаточно времени и домашнее спокойствіе.



(Воскресенье, 17 ноября).

Рано, не до разсв?та, но все же съ разсв?томъ, совершалъ я мое первое паломничество. Подъ твоими окнами поклонился я теб? и пошелъ къ твоему камню. Теперь это единственное св?тлое м?сто въ моемъ саду. Чистыя небесныя слезы падали на него; над?юсь, что въ этомъ н?тъ дурного предзнаменованія.

Я прошелъ мимо моего покинутаго домика, какъ Мелузина мимо своего жилища, въ которое ей не суждено было вернуться, и думалъ о прошломъ, въ которомъ ничего не понимаю, и о будущемъ, котораго не знаю. Какъ много потерялъ я, когда долженъ былъ покинуть это тихое уб?жище! То была вторая нить, державшая меня, теперь я вишу только на теб? и, благодареніе Господу, эта нить – кр?пчайшая. Посл?дніе дни я просматриваю письма, писанныя мн? за посл?днія десять л?тъ, и все меньше и меньше понимаю, кто я, и что мн? д?лать.

Будь со мною, дорогая Лотта, ты – мой якорь среди этихъ подводныхъ камней…

17 ноября 82.



(Четвергъ, 21 ноября).

Раннимъ утромъ буду у тебя. Разлучить меня съ тобою не могутъ ни жизнь, ни смерть, ни творчество, ни чтеніе д?ловыхъ бумагъ. Сн?гу радуюсь, онъ приводитъ мн? на память прошлыя зимы и многія сцены твоей дружбы. Прощай, сладкая греза моей жизни, успокоительный напитокъ для моихъ страданій. Завтра у меня чай. 21 ноября 82.

Сообщи мн? твой день.



(Верона), 18 сентября 86 г.

На крошечномъ листочк? даю о себ? в?сточку возлюбленной, не говоря ей, однако, гд? я. Я доволенъ, и только хот?лъ бы разд?лить съ тобою то прекрасное, которымъ наслаждаюсь, – желаніе, охватывающее меня часто съ острою тоскою.

Я велъ точный дневникъ, и заносилъ въ него все зам?чательное, что вид?лъ, о чемъ думалъ, и, по моему расчету, ты можешь получить его въ середин? октября. Ты, нав?рное, обрадуешься ему, и мое отсутствіе дастъ теб? больше, ч?мъ часто даетъ мое присутствіе. При этомъ ты найдешь и н?сколько рисунковъ. Впосл?дствіи больше! Не говори, однако, никому о томъ, что получишь. Прежде всего – это исключительно для тебя. Надъ Ифигеніей много работаю и над?юсь заслужить благодарность и т?хъ, что любили древность. Я долженъ сказать такъ много, и не могу говорить, не выдавая себя или не д?лая признаній. Ты въ Кохберг?, и мои мысли тамъ, съ тобою. Поклонись отъ меня Фрицу! Меня часто огорчаетъ то, что онъ не со мною. Если бы я зналъ, что знаю теперь, я взялъ бы его съ собою. Я на хорошей дорог?, и это путешествіе принесетъ мн? сразу большія преимущества. Прости! Сердечно радуюсь, что увижусь съ тобою и все теб? разскажу.

Ибо то, что говорилъ студентъ: «Ч?мъ былъ бы домъ, если бы я его не вид?лъ», я могу прим?нить удачн?е, сказавъ: «Къ чему мн? все это вид?ть, если я не смогу сообщить всего этого теб??» Тысячу разъ прощай, поклонись Штейну, Имгофъ и малютк?! Не забудь и Эрнста, о которомъ я часто думаю!



Терни, 27 октября 1786 г., вечеромъ.

Сидя снова въ пещер?, пострадавшей годъ тому назадъ отъ землетрясенія, обращаюсь къ теб? съ мольбою, дорогой мой геній-хранитель! До чего я избалованъ, я теперь только чувствую! Десять л?тъ жить съ тобою, быть тобою любимымъ, и вдругъ – очутиться въ чуждомъ мір?! Я это представлялъ себ? заран?е, и только высшая необходимость могла заставить меня принять это р?шеніе.

Пусть не будетъ у насъ иныхъ мыслей, какъ окончить жизнь вм?ст?!



23 декабря, вечеромъ.

Позволь мн? еще поблагодарить тебя за твое письмо! Позволь забыть на минуту, что есть въ немъ бол?зненнаго! Любовь моя! Любовь моя! Прошу тебя на кол?няхъ, умоляю, облегчи мн? мое возвращеніе къ теб?, чтобы я не оставался изгнанникомъ среди безпред?льнаго міра! Прости мн? великодушно, въ чемъ я предъ тобою провинился, и помоги мн? подняться! Разсказывай мн? почаще и побольше о томъ, какъ ты живешь. Скажи, что здорова, и что любишь меня! Въ ближайшемъ письм? сообщу теб? планъ моего путешествія, которое я предпринялъ, и которое да благословитъ небо! Прошу тебя объ одномъ: не смотри на меня, какъ на разлученнаго съ тобою! Ничто въ мір? не можетъ зам?нить мн? того, что я утратилъ бы, потерявъ тебя и мою тамошнюю обстановку. Если бы я привезъ съ собою силы мужественн?е переносить вс? непріятности! Не открывай ящиковъ, прошу тебя, и не безпокойся! Поклонись Штейну и Эрнсту! Фрица поблагодари за письмо! Пусть пишетъ мн? чаще. Я уже началъ собирать для него. Онъ долженъ получить все, что хочетъ, и даже больше, ч?мъ хочетъ.

То, что ты была больна, и больна по моей вин?, такъ удручаетъ мое сердце, что я не могу этого выразить. Прости мн?! Я самъ боролся между жизнью и смертью, и никакія слова не могутъ выразить того, что во мн? происходило. Это паденіе вернуло меня къ самому себ?. Любовь моя! Любовь моя!



Палермо, 18 апр?ля 1787 г.

Любовь моя! Еще прощальное слово изъ Палермо! Я могу только повторить теб?, что здоровъ и доволенъ, и что путешествіе мое принимаетъ н?кій образъ. Въ Неапол? оно оборвалось черезчуръ тупо. Изъ моихъ записокъ ты увидишь кое-что подробн?е; о ц?ломъ, о моемъ душевномъ состояніи, о счастливыхъ сл?дствіяхъ, которыя я ощущаю, ничего не могу сказать и не скажу. Это – неописуемо прекрасная страна, хотя сейчасъ я знаю всего лишь кусочекъ ея берега. Сколько радостей доставляетъ мн? ежедневно мое малое знаніе естественныхъ наукъ, и насколько больше долженъ бы былъ я знать, если бы моей радости суждено было стать полной. То, что я готовлю вамъ, удается мн?. Я уже проливалъ слезы радости при мысли о томъ, что обрадую васъ. Прости, дорогая. Сердце мое съ тобою, и теперь, когда разстояніе и разлука очистили все, что стояло въ посл?днее время между нами, прекрасное пламя любви, в?рности и воспоминаній снова ярко горитъ и св?титъ въ моемъ сердц?. Поклонись Гердерамъ и вс?мъ, и не забывай меня!



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6