Сборник.

Джентльмены против игроков



скачать книгу бесплатно

– Точно так же она способна помочь и раскрытию преступления, – возразил Драммонд.

– Не знаю, не знаю. Я готов согласиться с вами, если брать в расчет обычные, примитивные преступления. Но в этих случаях злоумышленники не используют достижения науки, в отличие от полицейских. Я же говорю о преступлениях высшего порядка, каковым вынужденно стало убийство.

– Что значит «вынужденно»?

– Пусть даже грабители или, к примеру, фальшивомонетчики прибегают в своем деле к науке, но получить вознаграждение они могу только тем способом, который к науке не имеет никакого отношения. Они должны обратиться к скупщику, чтобы обменять у него свои поддельные пятаки. И поскольку эта процедура избавления от своего добра почти не изменилась с прошлого века, преступники на ней и попадаются. С убийством все иначе.

– Может быть и так. Но со времен Каина и Авеля одна вещь неотделима от убийства, и никакая наука не сможет это изменить. Мотив.

– А если предположить, что никакого мотива нет?

– Значит, убийца – сумасшедший, – ответил Драммонд. – Или кто-то вроде Джека Потрошителя.

– Хорошо, я уточню. Предположим, нет мотива, указывающего на конкретного человека.

– Я все еще не понимаю, – признался Драммонд.

Стэдмен пододвинул стул ближе и понизил голос.

– Возьмем отвлеченный пример, – сказал он. – Наш друг, о чьей безопасности все сейчас заботятся. Мотивы, по которым кто-либо пожелал бы устранить графа, никак не были бы связаны с его частной жизнью – ни с любовными интригами, ни с ревностью, ни с личной враждой. Ничто не указывало бы на какого-то определенного человека и не говорило бы: «Ты еси муж сотворивый сие»77
  Вторая Книга царств, 12 : 7. В данном случае эта фраза, возможно, является отсылкой не непосредственно к библейской цитате, а к одноименному рассказу Эдгара По – одному из тех, из-за которых По считается отцом-основателем детектива как литературного направления.


[Закрыть]
. Мотивы могут быть только политическими, связанными с его взглядами, которые не разделяют тысячи людей. Поэтому я и говорю: если бы графа убили сегодня вечером, то я, при всей очевидности мотива, не взялся бы помогать полиции в поимке преступника.

– Это правда, – согласился Драммонд. – И если преступление будет подготовлено с таким искусством, что злоумышленник сумеет ускользнуть и не оставит очевидных улик, то его, несомненно, никогда не отыщут.

– К этому я вас с самого начала и вел, – сказал Стэдмен. – Пятьдесят лет назад при подобных мерах предосторожности бегство преступника было бы невозможным, поскольку он действовал бы примитивными методами. Вместе с бандой сообщников он перестрелял бы полицейских и прикончил бы саму жертву или подсыпал бы яд в виски: других способов убийства тогда еще не существовало.

Сейчас дела обстоят иначе. Вот в чем наука больше помогает преступникам, чем полиции.

– Сомневаюсь, чтобы Скотланд-Ярд с вами согласился, – с улыбкой заметил Драммонд.

– Совершенно исключено, – усмехнулся Стэдмен. – И тем не менее это правда. Я твердо убежден, что при наличии времени, мозгов и кое-каких денег совершить нераскрываемое убийство достаточно просто.

– Многие люди думали так же, но оказалось, что они ошибались, – сказал Драммонд, вставая из-за стола.

– Но многие и оказались правы, – ответил Стэдмен, выходя в холл. – Однако будем надеяться, что сегодня нам не придется проверять справедливость моих слов. Я обещал Билли раскрасить еще двух солдатиков, а это искусство требует твердой руки.

Разумеется, никто не удивился, когда около полуночи гости снова собрались поговорить перед сном. Три политика и хозяин замка уединились для секретного совещания. Стэдмен не захотел вместе с остальными слоняться без дела и занялся своей армией в углу бильярдной. И когда все уже решили угоститься последним глотком перед сном, он с вполне простительной гордостью продемонстрировал плоды своих трудов.

На подносе выстроились в одну колонну двенадцать доблестных воинов и фельдмаршал на гарцующем черном жеребце. Стэдмен признал, что отряд получился слишком маленьким для такого высокопоставленного офицера. Но все попытки понизить его в звании встретили твердый отпор со стороны Билли. Место фельдмаршала в колонне тоже не соответствовало строевому уставу. Вместо того чтобы возглавить свою армию, трусливый пожилой джентльмен пристроился почти в самом ее хвосте. Позади него шагали только храбрый солдат из Зеленых Жакетов88
  Зеленые Жакеты – прообраз современных снайперов: 95-й стрелковый полк, отличавшийся от других формирований британской армии темно-зеленым цветом мундиров и улучшенными винтовками Беккера.


[Закрыть]
, ведущий под уздцы армейского мула, и санитар в форме Королевского медицинского корпуса. Остальные, во главе с бравым тамбурмажором, шли впереди, сверкая алыми мундирами.

– Не трогайте руками, – предупредил Стэдмен. – Они еще не высохли.

– Не позавидуешь этому горцу, – рассмеялся его светлость. – Похоже, жеребец фельдмаршала опустит ногу прямо ему на шею.

– Это Билли их так расставил, сэр, – объяснил Стэдмен. – Горец – личный телохранитель фельдмаршала.

Он поставил поднос на подоконник и обернулся к Драммонду.

– Мы сошлись на Черной Страже99
  Черная Стража – 42-й пехотный полк.


[Закрыть]
, – усмехнулся он. – Так что ничья честь не пострадала. Эй, а чем это обеспокоен граф?

Француз стоял возле камина и энергично жестикулировал. Лорд Серл пытался успокоить его.

– Но послушайте, дорогой друг, это же нелепо! – воскликнул граф. – Я весьма ценю вашу заботу, как и усилия нашего доброго инспектора. Но переходить в другую спальню из-за того, что какой-то сумасшедший написал дурацкую записку, – это смехотворно. Вы еще попросите, чтобы я заглянул под свою кровать, как не утратившая надежд пожилая леди. Хорошо, раз уж вы настаиваете, мне остается только повиноваться столь радушному хозяину. Пожалуй, я пойду спать, если не возражаете.

– Из-за чего весь переполох? – шепотом спросил Стэдмен Драммонда.

– Это еще одна хитрость Эндрюса, – ответил Драммонд. – Даже слуги ничего еще не знают. Граф перейдет в другую спальню, а его место займет сам Эндрюс. Да что с вами? – добавил он с усмешкой. – Кажется, вас это огорчает?

– Не говорите глупости! – сказал Стэдмен. – С чего это мне огорчаться? Хотя должен признаться, что согласен с графом: в этом нет особой необходимости.

Драммонд с непроницаемым видом прикурил сигарету.

– Возможно, – согласился он. – Но все-таки следует соблюдать осторожность.

Он отвернулся. Почему Стэдмен так остро отреагировал, услышав новость? Это длилось лишь одно мгновение – короткое, как вспышка, но такому проницательному наблюдателю, как Драммонд, прямо-таки бросилось в глаза. Чем вообще мог задеть лично Стэдмена тот факт, что граф собирается ночевать в своей спальне или в угольном подвале, если только…

Драммонд задумчиво отпил из стакана и вспомнил о разговоре за ужином. А также о том, каким раздраженным выглядел Стэдмен во время спора из-за цвета килтов. Может быть, это два очень разных проявления одной и той же слабости – тщеславия? В случае с килтами – досада из-за совершенной ошибки, в другой раз – нечто вроде извращенной гордости за собственный план, которым ему так и подмывало похвастаться, пусть даже слушатели не должны ничего о нем знать.

– Старый сукин сын, – пробормотал Драммонд себе под нос. – Ты даже не скачешь рысью, ты мчишься галопом. Ты посчитал этого парня лисой в курятнике. Но это полная ерунда.

«Тогда почему его должна беспокоить такая безделица, как спальная комната для старины Динара? – вернулся Драммонд к первому вопросу. – А он явно забеспокоился. Тут сомнений быть не может».

Он оглянулся и увидел стоявшего рядом Элджи.

– Идешь спать, старый вояка? – спросил этот славный малый. – Я собирался прихватить с собой одну из тех пик, что развешены в холле, на случай, если главное действо случится ночью. Единственное, что меня остановило: парень, наколотый на пику, в три часа ночи будет выглядеть просто ужасно. Он совсем не подойдет к моей желтой пижаме. – Элджи с любопытством посмотрел на Драммонда. – Что тебя беспокоит, Хью? Ты сегодня чертовски задумчив.

– Просто меня мучает вопрос, Элджи: я полный идиот или все-таки нет? Кстати, Эндрюс, кажется, говорил, что один из его парней будет стоять на страже у двери в спальню Динара, правильно?

– Говорил, и так оно и есть. Кроме того, еще один ходит по коридору. Я решил пополнить свой портсигар, вышел и увидел их там.

– Хорошо, – сказал Драммонд. – Тогда пошли спать. Я, похоже, слегка тронулся рассудком.

Полчаса спустя дверь в комнату Элджи открылась. Сам он только что разбил стакан для зубных щеток, безуспешно пытаясь прихлопнуть туфлей комара, и как раз собирал осколки, когда вошел Драммонд.

– Если я не ошибаюсь самым ужасным образом, Элджи, – спокойно заметил он, – сегодня ночью произойдут очень странные вещи.

– Какие еще вещи?

– Понятия не имею, – сказал Драммонд. – Открывается занавес совершенно незнакомой мне пьесы.

– Чертов зануда, ты можешь выражаться понятней? – воскликнул Элджи.

– Не могу, – просто ответил Драммонд. – Честное слово, я сам сейчас брожу в потемках.


Наутро, когда гости по одному – по двое начали собираться на завтрак, он все еще пребывал в полном недоумении, поскольку ночью ничего не случилось, если не считать того обстоятельства, что Драммонда, как и многих других, искусали комары. В какой-то момент ему почудилось, будто вдалеке зашумел мотор уезжающей машины, но больше ничего не произошло. И перед рассветом он наконец уснул.

После завтрака он вышел на улицу в сопровождении весьма иронично настроенного Элджи. Возле открытого окна в бильярдную он остановился и посмотрел на Билли, перестраивающего в другой порядок свою уже высохшую армию, пока новые жертвы ожидали очереди попасть под кисть Стэдмена. Затем Драммонд, все так же молча, вместе с Элджи направился дальше.

– Так все-таки, старина, что же, по-твоему, должно было случиться? – спросил этот достойный муж в десятый раз. – Или что заставило тебя думать, будто что-то должно случиться?

– Горцы Кэмерона, – ответил Драммонд. – Любой, кто по-настоящему интересуется игрушечными солдатами, обязан знать, какого цвета у них килты. Эй, а что это в руках у Эндрюса?

Подошедший вместе с одним из своих подчиненных инспектор держал в руках нечто похожее на длинный тонкий прут.

– Доброе утро, капитан Драммонд, – бодрым тоном начал он. – Что ты думаешь об этом?

При внимательном рассмотрении предмет оказался обломком верхнего звена составной удочки длиной примерно в три фута. Но самый большой интерес вызвало небольшое дополнение к нему – коробочка, надежно прикрепленная к удочке на дюйм ниже ее конца. Деревянная рамка кубической формы с ребрами около двух дюймов длиной была туго обтянута муслиновой тканью. А к одному ее краю крепилась превосходная леска, проходящая дальше, как ей и положено, через главное кольцо удочки и теперь свисающая до самой земли.

– Как ты сам можешь убедиться, – сказал Эндрюс, – если дернуть за леску, коробочка откроется. А если не дергать, то не откроется, потому что крышка удерживается изнутри вот этой резинкой.

– Где ты это взял? – спросил Драммонд.

– Вытащил из кустов, в которых днем прятался Дженкинс. Мало того, вчера там ничего не было, иначе бы Дженкинс непременно ее увидел.

– Значит, ее сломали вчера ночью. Вы нашли следы?

– Нет. Но там земля твердая, как доска, так что мы и не надеялись на какие-то подсказки.

– И какой ты сделал вывод, Эндрюс?

– Совершенно очевидно, что эта вещь не могла появиться там сама по себе. Должно быть, прошлым вечером кто-то бродил здесь с удочкой, к которой эта коробочка была прикреплена. В темноте она зацепилась за кусты и сломалась, а то, что находилось в коробочке, высвободилось из нее. Это что-то, капитан Драммонд, предполагалось просунуть через окно в комнату – в комнату графа Динара. И уже там раскрыть коробочку. «Оружие не поможет», помнишь? Но когда он сломал удочку, коробочка раскрылась и весь план провалился.

– Может быть и так, но я бы не оставил эту штуку в кустах, даже сломанную, – задумчиво проговорил Драммонд. – Эта маленькая муслиновая коробочка так хорошо изготовлена, что ее можно использовать снова, с другой удочкой.

– И все же ее там оставили.

– Да. Но я не уверен, что это произошло по пути к окну. Возможно, этот человек исполнил задуманное, но затем его что-то спугнуло, и он сломал удочку, возвращая ее назад, когда коробочка уже выполнила свою задачу и больше не была ему нужна.

– Весьма остроумно, капитан Драммонд, но ты упустил из виду один момент. Ты забыл, что я ночевал в комнате графа, и можешь мне поверить – никто не забрасывал вчера ночью коробочку в мое окно.

– Нет, старина, я об этом не забыл, – спокойно возразил Драммонд. – Но как бы там ни было, главное – здоровье графа не пострадало, судя по его разговорчивости за завтраком.

Инспектор с подозрением взглянул на него.

– Ты чем-то недоволен?

– Я? Нет, – ответил Драммонд. – Хотя должен признаться, что жестоко ошибся.

– Так что тебя беспокоит?

– То, что килты у кэмеронцев были красного цвета.

Инспектор посмотрел на Элджи. Элджи посмотрел на инспектора.

– Ему полегчает, когда он выпьет пива, Эндрюс. С капитаном Драммондом такое время от времени случается.


К вечеру гости разъехались, и через несколько дней Драммонд забыл об этой истории. Он ошибся: его подозрения оказались чересчур фантастическими. Но, так или иначе, граф де Динар в полном здравии вернулся в Париж, а только это на самом деле и имело значение. С ним не случилось ничего страшного в замке Оксшотт, так что инспектор Эндрюс заслуживал всяческих похвал. Насколько мог знать Драммонд, остальные также не пострадали. Поэтому он был едва ли не потрясен, когда, зайдя однажды вечером домой переодеться к ужину, застал инспектора в своей гостиной.

– У тебя найдется для меня несколько минут, капитан Драммонд? – деловито спросил инспектор.

– Разумеется, Эндрюс, сколько угодно. Я так понимаю, – добавил он, – что-то случилось?

– Случилось что-то настолько странное, что я сразу приехал к тебе. Помнится, ты остался чем-то недоволен, уезжая из замка, но так ничего и не рассказал. Теперь ты просто обязан все выложить.

– Продолжай, – спокойно сказал Драммонд.

– Ты когда-нибудь слышал о желтой лихорадке? – спросил Эндрюс.

– Слышал. Это тропическая болезнь, – ответил удивленный Драммонд.

– И очень опасная болезнь. Как правило, с фатальным исходом. Знаешь, кто ее переносит?

– Не сказал бы, – признался Драммонд.

– Комары. Точнее, москиты. – Эндрюс выдержал выразительную паузу и продолжил: – Помнишь, в замке было много комаров?

– Да, много, – согласился Драммонд.

– А помнишь ту муслиновую коробочку?

Драммонд кивнул.

– А нашу версию о том, для чего она была нужна? Чтобы доставить нечто – мы тогда не знали, что именно, – в комнату графа.

Драмонд кивнул еще раз.

– Так вот, мы были правы, – сказал инспектор. – Более того, ты был прав, предполагая, что удочку сломали уже после того, как она побывала в окне, а не до того.

– Я был прав?

– В той муслиновой коробочке, капитан Драммонд, были тропические москиты, переносящие возбудителей желтой лихорадки. А владелец удочки действительно сумел забросить ее в комнату и выпустить насекомых. Только не в ту комнату. Сегодня днем мистер Стэдмен скончался от желтой лихорадки в клинике тропических болезней.

Молчание было долгим. Драммонд встал и принялся расхаживать по комнате.

– Если помнишь, – продолжил Эндрюс, – в ответ на мои возражения о том, что ночной посетитель в моей комнате так и не появился, ты заявил, что не забыл об этом. Теперь ты должен все объяснить. У тебя есть какие-то соображения, почему он заглянул к мистеру Стэдмену? Или это была случайность?

– Нет, это была не случайность, – мрачно произнес Драммонд. – Совсем не случайность. Это я его туда послал.

– Ты послал? – Инспектор вскочил со стула, как ужаленный. – Ради бога, что ты хочешь этим сказать?

– Надеюсь, ты понимаешь, что я не взял его за руку и не отвел туда, – со слабой усмешкой ответил Драммонд. – До этой минуты я вообще не знал, что он там побывал. Я никогда не видел его и не разговаривал с ним. Но при всем этом именно я послал его. Слушай, Эндрюс, сейчас я все тебе расскажу.

Помнишь окно в бильярдной с широким подоконником? Перед тем как мы отправились спать той ночью, на него поставили поднос со свежеокрашенными игрушечными солдатиками. Стэдмен раскрасил их для маленького мальчика и велел нам не прикасаться к ним. Они были расставлены в одну колонну – двенадцать пехотинцев и грузный фельдмаршал на лошади. Один из солдат оказался горцем, и я особенно заинтересовался им из-за спора с раскрасчиком по поводу цвета килтов. И этот горец стоял прямо перед всадником.

Затем неожиданно объявили, что граф де Динар должен перейти в другую спальню. Он начал протестовать, но в конце концов подчинился, и все легли спать – все, кроме меня. Мне не спалось, так что я уселся с книгой в алькове бильярдной. Я так надежно спрятался, что вернувшийся Стэдмен меня не заметил. Он подошел к окну, постоял там не больше мгновения и снова вышел.

И когда я, выждав немного, в свою очередь добрался до окна, то обнаружил весьма странную вещь. Тот горец, который так заинтересовал меня, поменялся местами с фельдмаршалом. Теперь у него не висело над затылком конское копыто, зато хвост болтался у него прямо перед глазами. Другими словами, фельдмаршал переместился на одно место вправо. Почему? Зачем Стэдмену понадобилось приходить в бильярдную и переставлять всадника?

– Боже мой, – прошептал Эндрюс. – Боже мой!

– Теперь ты все понял, да? – так же мрачно спросил Драммонд. – Стэдмен никогда не интересовался свинцовыми солдатиками1010
  В действительности из чистого олова отливают лишь плоские модели солдатиков, а для объемных используют оловянно-свинцовый сплав. В некоторых европейских языках они так и называются, свинцовыми солдатиками.


[Закрыть]
и не разбирался в них. Но услышав, что маленький Билли их очень любит, придумал оригинальный план, как указать расположение комнаты графа. Только что раскрашенных солдат нельзя было передвинуть с места на место, а поднос стоял на подоконнике так, что любой мог заглянуть с улицы и увидеть, где находится фельдмаршал. На нашем этаже было тринадцать комнат, и тринадцать солдат стояли на подносе. Когда граф перебрался в соседнюю спальню… – Драммонд пожал плечами. – Не знаю, почему Стэдмен решил убить его, – задумчиво продолжил он. – Вероятно, ты скоро это выяснишь, Эндрюс. Если так, то сообщи мне.

Потрясенный Эндрюс смотрел на него в полной тишине. – Но почему Стэдмен сам попался на свою уловку? – спросил он наконец. – Его спальня была третьей с другого края.

– Знаю. Но видишь ли, фельдмаршал переместился еще раз. Когда я выключил свет и пошел спать, перед ним стояли всего двое солдат. Давай-ка я тебе чего-нибудь налью.

Перевод Сергея Удалина
Артур Конан Дойл

Представлять читателям самого Артура Конан Дойла, к счастью, совершенно не требуется. Поэтому скажем несколько слов лишь о его текстах, включенных в этот сборник.

«Случай в полку» – довольно редкий образец детектива «не холмсианского», а вдобавок и достаточно неканонического. Впрочем, удивляться такому совпадению не приходится: ведь истории о Шерлоке Холмсе, собственно, и задали канон как таковой. Некоторые реалии этого рассказа требуют пояснения для современных читателей. Так, джезали – длинный мушкет афганских горцев: оружие, при всей своей примитивности, очень мощное, дальнобойное и точное. Англичане успели познакомиться с ним в нескольких войнах: именно пулей джезали был ранен… доктор Ватсон (по «Этюду в багровых тонах» – в плечо, по «Знаку четырех» – в ногу). Упоминание о винтовке Ремингтона связано с однозарядной моделью 1867 года, состоявшей на вооружении без малого трех десятков стран, включая и Египет времен Араби-паши1111
  Ахмед Ораби-паша (Араби-паша) (1842—1911) – египетский военный и политический деятель, командовавшей египетской армией в англо-египетской войне 1882 г. Был взят в плен и отправлен в ссылку на Цейлон. (Примеч. ред.)


[Закрыть]
. Винтовка Бердана (знаменитая «берданка») по происхождению такое же американское оружие, как и продукция Ремингтона, однако вскоре она была принята на вооружение в русской армии, где неоднократно модернизировалась. В данном рассказе афганцы стреляли по англичанам именно из российских берданок, полученных ими в рамках пресловутой «Большой игры», то есть многолетнего состязания между тогдашними сверхдержавами за верховенство на центральноазиатских просторах. Это действительно было более опасное оружие, чем джезали и ремингтон.

Гурко1212
  Иосиф Владимирович Ромейко-Гурко (1828—1901) – русский генерал-фельдмаршал, наиболее известный благодаря своим победам в русско-турецкой войне 1877—1878 гг. (Примеч. ред.)


[Закрыть]
и Красный Принц (прозвище Фридриха Карла Гогенцоллерна) – авторитетные полководцы, пользовавшиеся уважением не только союзников, но и геополитических оппонентов. Оба участвовали во многих кампаниях, но с первым герой Конан Дойла должен был встречаться во время русско-турецкой войны 1877– 1878 годов, со вторым же несколько ранее, на франко-прусской войне 1870—1871 годов.

Что касается карточной игры, то она в рассказе описана грамотно, но, по мнению специалистов, несколько натужно. Это явно взгляд со стороны. В число увлечений сэра Артура входили самые разные спортивные игры – но ни одна из карточных…

Второе произведение, «О Холмсе и спиритизме», еще более необычно. По жанру это скорее эссе, чем что-либо еще; однако оно ни разу не публиковалось не только в переводах, но даже в английских изданиях, потому что… никогда не было написано! В оригинале это – кинематографическая запись, сделанная за несколько месяцев до смерти Конан Дойла; кинематограф тогда еще был немой, так что речь записывали на установленный рядом с камерой граммофон. (Фактически она начинается с фразы: «Я должен сказать пару слов. Просто чтобы проверить звук, как я понимаю».)

Между прочим, эта лента – самая длинная съемка Конан Дойла кинокамерой: сохранились еще несколько пленок, но на них писатель появляется на считанные десятки секунд. И только ее сопровождает запись звука…

В первых кадрах сэр Артур (он все еще крепок и статен, хотя жить ему оставалось около полугода) выходит в сад, под ногами у него крутится ирландский терьер, не скрывающий своей великой любви к хозяину. Конан Дойл кладет на столик книгу, которую принес с собой, снимает шляпу и небрежно бросает ее поверх книги; затем садится в плетеное кресло (собака тут же располагается рядом и кладет морду ему на колено, играя роль почетного слушателя) и начинает рассказ. Закончив его, ласково поглаживает пса, произносит: «Ну что же, до свидания» – и, сопровождаемый осчастливленным терьером, уходит к виднеющемуся на заднем плане дому…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8