Сборник.

Джентльмены против игроков



скачать книгу бесплатно

Неканонический детектив

Сапер (Герман Сирил Мак-Нейл)

Сапер – псевдоним (впрочем, даже не совсем псевдоним) Германа Сирила Мак-Нейла, а Бульдог Драммонд – центральный персонаж этого автора на протяжении добрых семнадцати лет, с первых месяцев большой литературной славы, обрушившейся на Мак-Нейла в 1920 году, до его смерти в 1937-м. И писатель, и его литературный герой – люди весьма своеобразные: приключения Драммонда, несмотря на их бешеную популярность вплоть до 1950-х годов, вот уже многие десятилетия не переиздаются из-за сугубой неполиткорректности.

Мак-Нейла и вправду частенько «заносило», пусть не в этом конкретном рассказе, а главным образом в романах («бульдожья» серия включает свыше двух десятков романов – и лишь считанные рассказы). Строго говоря, многие британские писатели, активно работавшие в ту пору, демонстрировали довольно-таки высокий уровень ксенофобии – расовой, классовой и национальной. На уровне «бытового шума» он присутствует и у тех, от кого, казалось бы, этого совсем не ждешь: у Честертона, Агаты Кристи – по крайней мере, в ранних ее вещах… После Второй мировой войны у нее, как и у большинства ее коллег по перу, мировоззрение существенно изменилось; надо думать, и Мак-Нейл, доживи он до этих лет, совершил бы подобную эволюцию, но, может быть, в меньшей степени. Ведь ему и в 1920-х – 1930-х годах частенько случалось выходить далеко за пределы общепринятых в ту пору норм корректности. За это его, конечно, хвалить не приходится, однако можно найти если не оправдания, то смягчающие обстоятельства.

Суть в том, что для Мак-Нейла именование «Сапер» – даже не псевдоним, а фронтовая специальность времен Первой мировой войны. Перо ему впервые довелось опробовать во время вынужденных отпусков: то по ранению, то после отравления ядовитыми газами, последствия которого ощущались на протяжении всей его жизни и в конце концов преждевременно свели его в могилу… Офицерам-фронтовикам, согласно правилам британской армии, не разрешалось публиковаться под своим именем, так что лейтенант, а потом и капитан Мак-Нейл выбрал «окопную маску» соответствующего профиля.

Такая биография позволяет снисходительнее относиться к тому, что современники называли «вспышками агрессивного патриотизма». Добавим, что биографии у автора и персонажа во многом совпадают: капитан Хью Драммонд по прозвищу Бульдог (если уж вцепится, то не отпустит) воевал в инженерных войсках на самом переднем крае, неоднократно был ранен, получил очень высокие награды, присуждаемые именно за личное мужество в бою (ордена «Военный крест» и «За выдающиеся заслуги»: сам Мак-Нейл, по правде говоря, удостоился лишь первого из них), а после войны заскучал – и… Вот тут обозначается основное расхождение: Драммонд собрал фронтовых друзей и организовал детективное агентство, специализирующееся на поимке не обычных преступников, а главным образом вражеских агентов, направленных то лелеющей реваншистские планы Германией, то большевистским СССР, то далеким Китаем, а то даже и какими-то загадочными международными организациями; Мак-Нейл же предпочел обо всем этом писать.

Некоторые из противников Драммонда напоминают злодея-профессора Мориарти и модного в те же годы доктора Фу Манчу, криминального гения китайского происхождения.

Сам же Бульдог, как хорошо известно, послужил прототипом Джеймса Бонда. Это тот самый, ныне не слишком любимый западными читателями образец джентльмена с бурным прошлым, который регулярно пьет крепкие напитки, но при необходимости бьет тоже очень крепко, пользуется большой популярностью у прекрасного пола, честно играет, без колебаний стреляет на поражение… Словом, типичный строитель и защитник Британской империи. Он занимается рискованными видами спорта, всегда верен дружбе, особенно фронтовой, однако порой творчески относится к официальным законам, соблюдая скорее их дух, чем букву. А стилистика литературных повествований о нем обычно включает жесткую или даже жестокую, почти циничную усмешку.

Пожалуй, сегодняшняя эпоха подходит этому персонажу заметно больше, чем совсем недавняя, полностью его отторгавшая.

Тринадцать свинцовых солдатиков11
  Из цикла «Бульдог Драммонд». (Здесь и далее примеч. пер., если не указано иное.)


[Закрыть]

– Не трогай их, дядя Хью, они пока не высохли. Мистер Стэдмен сказал, что раскрасит еще, когда вернется.

Хью Драммонд, названный дядей лишь из вежливости, взглянул на сидящего на полу мальчика. Вокруг царил неизменно сопутствующий маленьким детям беспорядок, обычно создаваемый чем угодно: разбросанными повсюду игрушечными поездами, самолетами, мохнатыми жуками. На этот раз центральное место в нем занимали солдатики, окруженные красками, кисточками и лужицами разноцветной воды. Вдобавок здесь лежали коробки с пехотинцами, кавалеристами и артиллеристами одинакового тускло-серого цвета, в то время как на подносе сияли великолепными алыми мундирами свежевыкрашенные герои.

– Мистер Стэдмен сказал, что раскрашивать их самому гораздо интересней, – объяснил счастливый обладатель этого сокровища. – А еще он сказал: не важно, что они пока не в полной форме.

– Я согласен с мистером Стэдменом, Билли, – кивнул Драммонд. – Алый цвет смотрится лучше, чем хаки, правда? Бравые горцы со своим верховым генералом.

– Да, у меня еще есть такие. Это горцы Кэмерона22
  Горцы Кэмерона, Гордона и Сифорта – соответственно 79-й Ее Величества, 92-й и 7-й пехотные полки британской армии. Командиром первого из них был тесть Мак-Нейла, начинавший службу еще в те времена, когда этот полк носил не хаки, а традиционную форму шотландского образца: ту самую, в которую облачены фигурки солдатиков.


[Закрыть]
.

– Нет, дружище, не кэмеронцы. Это могут быть гордонцы.

– А мистер Стэдмен сказал, что кэмеронцы, – стоял на своем мальчик. Затем он обернулся к вошедшему в комнату высокому темноволосому человеку и добавил: – Разве вы не так сказали?

– Что я сказал, Билли?

– Что это горцы Кэмерона. А то дядя Хью говорит, что они гордонцы.

– Только после того, как их раскрасили, сынок, – уточнил Драммонд. – А до этого они могли быть из любого другого полка.

– Но мистер Стэдмен уже их раскрасил и сказал, что это горцы Кэмерона. Почему они не могут быть кэмеронцами?

– Потому что у них килты другого цвета, дружище. Я мог бы с большой натяжкой допустить, что это горцы Сифорта, но, увы, никак не Кэмерона. Видишь, этот килт кажется темно-зеленым или даже черным, а у полка Кэмерона он должен быть строго красным.

– Да вы, как я погляжу, истинный шотландец, – улыбнулся Стэдмен, но Драммонд не заметил за этой улыбкой ни капли дружелюбия.

– Я даже говорю «дабрый вачер», – спокойно ответил он.

– И все же не стоит забивать ребенку голову такими пустяками, как цвет килта.

Драммонд поднял брови с еще менее дружелюбной улыбкой.

– Не думаю, что будущей карьере мальчика существенно повредило бы, если бы он сказал, что архиепископ Кентерберийский проповедует в пурпурной пижаме, – заметил он. – Однако же, если вы раскрашиваете солдатиков и тем самым просвещаете ребенка в военных вопросах, то такие мелочи, как отделка мундира и правильный цвет килта, отнюдь не лишние.

Он прикурил сигарету и подошел к окну.

– Дождь кончился. Пожалуй, пойду прогуляюсь. Полагаю, сильные мира сего еще не закончили совещаться?

– Еще нет, – коротко ответил Стэдмен, и Драммонд с задумчивым видом вышел из комнаты.

«Один из тех неприятных людей, – размышлял он, – кто не желает признавать свою неправоту. Но, возможно, он просто не разбирается в том, чем сейчас занят».

– Элджи, старый сорняк, ты не проводишь меня в деревню? – обратился он к Лонгуорту, сидевшему в холле. – Думаю, вечернюю газету уже доставили, и мне не терпится узнать, не проиграл ли я в пятнадцатый раз подряд. Скажи мне, – продолжил Драммонд, когда они вышли на подъездную дорожку, – что ты думаешь о парне по фамилии Стэдмен?

– Ничего не думаю, – ответил Элджи, – пока у меня есть такая возможность. А в чем дело?

– Я просто спросил. Мы немного поболтали с ним о килтах и прочих пустяках, и сомневаюсь, чтобы он остался доволен разговором. Кстати, не странная ли это забава для взрослого мужчины – раскрашивать солдатиков?

– Странная. Но мальчику он, похоже, нравится. И я считаю, что он сделал доброе дело, когда съездил в Манчестер за новой партией некрашенных солдатиков. Так что там с килтами?

– Ничего особенного, – ответил Драммонд и, остановившись, оглянулся назад. – Как все-таки хороша эта старая громадина.

Мрачные башни и зубчатые стены замка Оксшотт четко очерчивались лучами клонящегося к западу солнца. С обеих сторон его обрамляли деревья, такие же древние, как и само здание. Перед ним лежало озеро, безмятежное и гладкое, как стекло. Пока они любовались этой картиной, из парадной двери вышли четверо мужчин и один за другим пересекли подъездную дорожку.

Даже с такого расстояния их было нетрудно узнать. Впереди шел сухощавый и седой хозяин замка, семидесятилетний лорд Серл вместе с французом графом де Динаром. За ними в облаке сигарного дыма, почти неподвижно висевшего в воздухе, следовали бельгиец Метерен и сэр Чарльз Доркинг. Когда все они скрылись за углом замка, Драммонд коротко рассмеялся.

– Знаешь, Элджи, это странно, если вдуматься, – сказал он. – В тот момент, когда возможно, решается судьба Европы, Стэдмен раскрашивает игрушечных солдат для Билли, а мы с тобой пытаемся выяснить, кто победил в «Два-тридцать»33
  «Два-тридцать» – Большой Национальный стипльчез, ежегодные скачки на ипподроме в Эйнтри, неподалеку от Ливерпуля, в ходе которых лошади за два круга преодолевают тридцать препятствий.


[Закрыть]
.

Элджи с беспокойством посмотрел на него.

– Сейчас ты начнешь цитировать Эллу Уиллер Уилкокс44
  Американская поэтесса (1850—1919), ныне почти забытая, но в свое время очень известная. К началу ХХ в. ее творчество стало источником множества расхожих цитат и крылатых выражений на все случаи жизни.


[Закрыть]
, приятель, – заметил он. – Что бы тебе точно не помешало, так это большая кружка пива. С чего ты вдруг так разволновался?

Драммонд, прищурившись, наблюдал за дорожкой, ведущей к сторожке привратника.

– Эту походку я узнаю где угодно, – сказал он. – Готов съесть свою шляпу, если это не наш добрый друг Эндрюс из Скотланд-Ярда. Но какого дьявола он здесь делает?

Они прибавили шагу и несколько мгновений спустя встретились с инспектором.

– Добрый вечер, джентльмены! – воскликнул тот. – Я надеялся найти вас здесь.

Драммонд удивленно взглянул на него.

– Очень мило с твоей стороны, старина, – сказал он. – И мы тоже рады тебя видеть. Но могу я спросить, откуда ты узнал, что мы здесь?

– Я так и думал, что ты об этом спросишь, – невозмутимо ответил Эндрюс. – Когда мы обсуждали этот прием с его светлостью, выяснилось, что он хорошо знаком и с тобой, и с мистером Лонгуортом. Поэтому я и предложил прислать вам приглашение на уик-энд.

– Еще раз очень мило с твоей стороны, – повторил Драммонд, удивляясь все больше. – Но зачем?

– Потому что мне может понадобиться ваша помощь, – спокойно объяснил инспектор. – Как насчет пинты пива в «Ячменной скирде»? Заодно расскажу вам, что к чему.

– Хорошая мысль, а главное – смелая, – одобрил Драммонд. – Между прочим, ты не знаешь, кто победил в «Два-тридцать»?

– Лунный Свет. А второй – Снайпер.

– Черт побери, еще пять фунтов псу под хвост! – проворчал Драммонд. – Скоро я стану известен как лучший друг букмекеров.

Они зашли в бар, оказавшийся совсем пустым.

– Как насчет того столика в углу? – предложил Драммонд. – Откровенно говоря, Эндрюс, мне очень хочется узнать, почему вы с лордом Серлом обсуждали этот прием.

– Думаю, капитан Драммонд, тебе известно, – начал инспектор, как только они расселись, – какие жизненно важные вопросы решают сейчас политики Англии, Франции и Бельгии.

– Да, известно, – ответил Драммонд.

– А раз так, тебя, случайно, не удивило, что под каждым кустом вокруг замка Оксшотт не прячутся репортеры?

– До этого момента не удивляло, – признал Драммонд. – Но теперь, когда ты спросил, мне стало интересно.

– Их там нет потому, что встреча проходит в глубокой тайне, – продолжил Эндрюс. – Газетчики, разумеется, пронюхали, что Метерен и граф де Динар находятся сейчас в Англии. Они также понимают, что эти двое приехали не для того, чтобы наслаждаться английским климатом, а для неотложной встречи с сэром Чарльзом. И поскольку государственные деятели стремились избежать огласки, по предложению лорда Серла был устроен этот прием. Весь план хранился в полном секрете, и отсутствие здесь репортеров подтверждает, что мы поработали на славу.

Он замолчал и отпил из своей кружки, а его слушатели ожидали продолжения.

– Да, мы поработали на славу, капитан Драммонд, – повторил он. – Учитывая интерес газетчиков, это был настоящий подвиг. Но успех оказался не полным. Некий человек узнал об этой встрече четыре дня назад.

– Если даже и так, то он, похоже, сохранил эту информацию для себя, – отметил Драммонд. – Кстати, а как выяснилось, что ему все известно?

– Я к этому и веду, – ответил Эндрюс. – Четыре дня назад, отправляясь на службу, я был уверен, как только может быть уверен человек, что все в полном порядке. О предстоящем уик-энде знали только сам лорд Серл, троица встречающихся политиков и их личные секретари – мистер Стэдмен и двое других. Ну и я, разумеется, тоже. Всю подготовительную работу я проделал сам, и, как я уже говорил, был уверен, что все прошло гладко. Так что можешь представить мои ощущения, когда я со второй почтой получил письмо, развеявшее мой оптимизм в клочья. На конверте не стояло ни даты, ни адреса, и, разумеется, письмо не было подписано. В нем говорилось: «Берегите графа де Динара в Оксшотте. Оружие не поможет».

Инспектор сделал еще один глоток.

– Коротко, но емко, согласитесь, – продолжил он. – И это был жестокий удар для меня. Отыскать автора мы, конечно, не смогли бы, даже если бы имели в запасе больше времени. То, что мы считали полным секретом, на самом деле вовсе им не было. Поэтому я поспешил к лорду Серлу. Какие меры мы должны предпринять – отложить встречу или сделать что-то другое? Но перенос сроков исключался сразу: мистер Метерен в понедельник возвращается в Брюссель. Встретиться раньше тоже оказалось затруднительно, поскольку граф как раз улетел в Париж и должен был вернуться лишь ночью накануне встречи. Так что мы решили ничего не менять. А поступить так, как предложил анонимный автор письма: обеспечить безопасность графа. И когда я узнал, что лорд Серл знаком с вами обоими, то набрался смелости и предложил пригласить вас. Методы капитана Драммонда не всегда бывают законными, но ты – один из тех немногих, кому я доверил бы прикрывать свою спину, если бы сам нарвался на неприятности.

– Очень приятно это слышать, – сказал Драммонд. – Считай, что я в игре.

– Проблема в том, что я понятия не имею, что это за игра, – признался Эндрюс.

– Возможно, это письмо – всего лишь розыгрыш, – вставил Элджи.

– Возможно, но маловероятно, мистер Лонгуорт. И даже если так, это не отменяет факта, что кто-то, преднамеренно или нет, выдал тайну. Нелепо предполагать, что это письмо мне отправил кто-либо их семерых посвященных. Нет, я не думаю, что это розыгрыш. Уверен, что это и в самом деле предупреждение, посланное кем-то, кто знает о предстоящей встрече и о возможном покушении на жизнь француза, отчего ему совесть не дает спать спокойно. Видите ли, не такой уж и большой секрет, что очень многие во Франции, да и в других странах тоже вздохнут с облегчением, если графа уберут с дороги.

– А сам граф знает? – спросил Драммонд.

– Знает. И плевать хотел на все это. Он считает, что если в его положении обращать внимание на каждую такую угрозу, то лучше сразу выбросить белое полотенце. И в целом он прав. Но нам с лордом Серлом меньше всего хотелось бы, чтобы это произошло именно здесь.

– Само собой, – согласился Драммонд. – Думаю, ты прихватил с собой нескольких парней?

– Четверых, – ответил Эндрюс. – Они сейчас в парке, а вечером будут дежурить в замке.

– «Оружие не поможет». Интересно, что это может означать. Яд?

Инспектор пожал плечами.

– Может быть, но только в том случае, если он будет есть или пить что-то особенное, а не то, что и все остальные гости.

– И на том спасибо, – усмехнулся Драммонд. – А как насчет слуг?

– Они много лет служат его светлости. К тому же трудно представить, что это письмо написал кто-то из них. Это означало бы, что лорд Серл сам проявил неосторожность, иначе они не смогли бы ничего узнать.

– И все-таки кто-то проговорился, – заметил Драммонд. – И учитывая все то, что ты сказал, это должен быть один из вас восьми.

– Лично я уверен, что это сделал сам граф, – сказал Эндрюс. – Неумышленно, конечно. Он из тех, чья храбрость граничит с безрассудством, когда речь идет о его собственной безопасности. Но при этом он готов сегодня вечером подчиниться некоторым мерам предосторожности, нравятся они ему или нет.

– Это тоже страшная тайна? – спросил Драммонд.

– Только не от тебя, – ответил Эндрюс. – Хотя мне и не хотелось бы, чтобы ты рассказал кому-то еще. Он не будет ночевать в той комнате, которую занимает сейчас. Он переоденется к ужину, но когда отправится спать, в комнате перегорят пробки. Или же лорд Серл объяснит ему все прямо. Граф перейдет в детскую, и один из моих людей всю ночь будет дежурить у его двери. А я займу комнату графа, и тогда мы, возможно, что-нибудь узнаем.

– Похоже, ты относишься к этому со всей серьезностью.

– Конечно. Но, в любом случае, я тоже буду осторожен. Думаю, что моя идея, при всей своей простоте, обеспечит максимальную надежность при минимуме неудобств. Если угроза придет снаружи, то о ней позабочусь я, если изнутри, то у нее на дороге окажется один из моих людей.

– А что должны делать мы?

– Держите глаза открытыми весь вечер и отмечайте все, что покажется подозрительным. Если я вам понадоблюсь, то ищите меня в одной из гостиных. Если фраза «оружие не поможет» подразумевает, что они применят грубую силу, вам не нужно объяснять, что делать, – добавил он с усмешкой и поднялся из-за стола. – Нет, спасибо, второй не надо. Я должен проверить, что делают мои мирмидонцы55
  Мирмидонцы (мирмидоняне) – племя, подвластное Ахиллу, в «Илиаде» Гомера. В переносном значении – верные слуги. (Примеч. ред.)


[Закрыть]
. Надеюсь, мы еще увидимся.


– Так вот почему нас удостоили такой чести, – сказал Драммонд, как только за инспектором закрылась дверь. – Я надеялся, что им понадобилась моя консультация по важным государственным вопросам, но жизнь полна разочарований. Однако, раз уж мы должны проявить ловкость Шерлока Холмса, нам потребуется еще пиво. А потом придется ковылять назад. Но вот что мне непонятно, – продолжил он, когда перед ним поставили новую кружку с пивом. – Почему автор этого послания изъясняется намеками? Почему этот диккенс, взяв на себя труд написать письмо, не сказал больше? Может, он сам толком ничего не знал или его беспокоило что-то другое?

– Вот потому-то я и решил, что это розыгрыш, – заметил Элджи.

– Ты все врешь, старый плут, – невозмутимо ответил Драммонд. – Ты даже не думал об этом, пока я не сказал. А теперь допивай свое пиво и вытри подбородок. Тебе нужно вернуться и сменить манишку. И ради всего святого, не рассказывай старине Динару о своих французских похождениях, иначе принятые Эндрюсом предосторожности окажутся напрасными. Хотя должен признать, – зловеще добавил он, – что такая смерть была бы милосердным избавлением от необходимости выслушать твой рассказ.

Трудно было вообразить другое место, столь же мало подходящее для мыслей о насилии и убийствах, как замок Оксшотт тем вечером. Ужин накрыли в большом банкетном зале, а угощение делало честь даже знаменитому шеф-повару лорда Серла, да и разговоры за столом текли на удивление свободно. Дипломатам понадобилось время, чтобы осознать причину, по которой на ужине присутствовали Драммонд и Элджи. По общему молчаливому согласию, никто не позволял себе никаких намеков на письмо тревожного содержания. Граф, похоже, принял Элджи за умственно отсталого родственника – этакий скелет в семейном шкафу, а Драммонда – за хранителя этой тайны. Однако все вышесказанное не помешало французу отпустить два-три замечания, за которые на Флит-стрит уплатили бы не одну тысячу. Метерен не многим уступал Динару в откровенности.

Женщин за столом не было, и никаких других гостей также не приглашали. По ходу ужина Драммонда так захватили проблески маленьких человеческих слабостей, обычно тщательно скрываемых людьми, стоящими у руля государства, что он едва не забыл, зачем здесь находится. Но задернутые якобы для защиты от комаров портьеры и неподвижные силуэты за ними по обеим сторонам открытого окна вернули его к реальности. Эти были силуэты двух сотрудников Эндрюса, и еще двое стояли за дверями.

Драммонд сидел между бельгийским министром и Марком Стэдменом, который, похоже, полностью избавился от утренней неприязни к нему.

– Я и представить себе не мог, капитан Драммонд, – произнес Стэдмен за портвейном, – что вы настолько дружны с лордом Серлом.

– Я бы так не сказал, – улыбнулся Драммонд. – Просто мы с его сыном, который женат на моей кузине, вместе были в Сандхерсте66
  Сандхерст – обиходное название Королевской военной академии, расположенной в Сандхерсте, графство Беркшир.


[Закрыть]
, а старик пару раз приглашал меня пропустить по глоточку. И теперь маленький Билли зовет меня дядей.

– В самом деле? А я поначалу принял вас за неофициального телохранителя, нанятого для нашего гостя.

– И совершенно справедливо. Если бы не это анонимное предупреждение, меня бы здесь не было.

– И что вы о нем думаете? – спросил Стэдмен.

– Ничего не думаю, – откровенно признался Драммонд.

– Перед ужином я встретил инспектора Эндрюса, – заметил Стэдмен. – И мне показалось, что он тоже в полном недоумении. Однако он предпринял все возможные меры предосторожности. Не будет ли нескромно с моей стороны спросить, какова ваша роль?

– Ничуть, – ответил Драммонд. – Поскольку Эндрюс и его помощники не могут присутствовать на ужине, моя задача состоит в том, чтобы подмечать любые странности.

– Но что может случиться? – с удивлением улыбнулся Стэдмен. – Это похоже на остросюжетную пьесу: секретные лучи смерти или что-то еще столь же смехотворное.

– Да, разумеется, – согласился Драммонд. – Признаться, все это кажется чрезвычайно далеким от происходящего за столом.

– И все же, – глубокомысленно произнес Стэдмен, – просто удивительно, какую помощь может оказать преступникам наука, пусть даже это и противоречит только что сказанному мной.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8