скачать книгу бесплатно
– В сказках они часто фигурируют, эти три царства. Герой посещает их последовательно, одно за другим. Так какое выбираешь?
– Я уже выбрал, – он решил проявить твёрдость. – Сказки я и сам потом могу почитать. Хочу фрагмент твоей личной истории, загадочная незнакомка.
Он указал взглядом на эмблему, украшавшую борт её колымаги. Незнакомка согласно кивнула и села прямо на траву, жестом пригласив сесть рядом. Земля была тёплой, в воздухе угадывался лёгкий запах полыни.
– Знаешь, как пахнет креозот? Будешь удивлён, когда узнаешь. Для меня это запах детства. Так пахнут нагретые солнцем шпалы – деревянные брусья на железнодорожных путях, опоры для рельсов, по которым бежали поезда, выстукивая ритм, успокаивающий, умиротворяющий. Я порой скучаю по их колыбельной. В поезде хорошо спится.
Хорошо лежать на верхней полке и просто смотреть в окно, где мелькают столбы, чуть медленнее бегут придорожные кусты и деревья, плавно разворачиваются панорамы открытой местности. Пространство плывёт под стук колёс, время замедляет свой бег. Ты будто попадаешь в антракт спектакля своей жизни. И даже можешь выйти в буфет – в вагон-ресторан. В поездах было принято есть, спать и общаться с попутчиками – случайными людьми, которые больше никогда не встретятся. В этом была их особая притягательность.
В тот раз меня впервые отправили поездом одну. Маршрут знакомый, от вокзала станции прибытия до дома, где меня ждали всегда, я могла бы дойти даже ночью. Но это не требовалось, я ехала днём, и меня должны были встретить: тётя работала в железнодорожной кассе, продавала кирпично-красные картонные прямоугольнички – билеты. Я уже отдала свой проводнику, он вставил билет в соответствующую ячейку специальной сумки или планшета. Не знаю, как эти приспособления назывались.
Ехать было недалеко: три с половиной часа, из них полчаса – стоянка в Тайге. Станция такая. Там цепляли локомотив с другого конца состава – и поезд начинал двигаться в обратную сторону! Вроде как ехали вперёд, а потом постояли, подумали и поехали обратно. Родители надо мной всегда подшучивали по этому поводу. Но теперь я уже была школьница, могла бы и сама пояснить, почему стоянка такая долгая.
Вагон был общий. Я сидела не на боковушке, а в той части, где четыре полки поперёк вагона. Её почему-то тоже называли купе, хотя купе – это отсеки в купейном вагоне, где каждый отсек имеет свою дверь. В купе кроме меня было ещё двое. Может и больше, но я запомнила только двоих.
Рядом со мной на нижней поле сидела красивая девушка. У неё были прямые светлые волосы, убранные со лба широким гладким ободком. А напротив, через откидной столик, ехал парень в военной форме. Наверное, он демобилизовался – отслужил положенные два года в армии и возвращался домой. Он вёз подарок для своей невесты.
Этому подарку могли бы позавидовать все девушки мира! Во всяком случае, я никогда такого не видела ни до, ни после той встречи. Высоту от нижней до верхней полки занимал упакованный в прозрачный целлофан медведь. Он был голубым, только живот и ладошки были белыми. Его шерсть лежала колечками, как волосы у большинства кукол того периода. Из этой синтетической шёрстки очень легко делались когти: прядки разделялись на кончиках лап и укладывались воздушными кольцами! Нет-нет, – она засмеялась, увидев изумление на лице собеседника, – когти не были задуманы производителем, это не был трансформер, обычная мягкая игрушка, просто большая. Очень большая для того времени.
Наш попутчик в военной форме был настолько любезен, что позволил поиграть с медведем. Он его даже распаковал! Новенького подарочного медведя для двух случайных соседок – вот что было чудом.
автор иллюстрации Weis
Мы очень аккуратно разворачивали конфеты «Золотой улей». Да, это был именно «Золотой улей», медово-жёлтые соты на фантиках, приглушённые тона, некричащая упаковка. Конфетам советских фабрик не нужно было кричать о себе, они и так были вкусные, даже шоколадные батончики, которые я не любила. Это я потом поняла, что они тоже были вкусные, когда все продукты изменили вкус. А в том «купе» мы сворачивали пустые фантики, сохраняя форму, будто в них всё ещё конфеты. И вкладывали лёгкие как пушинки «конфеты» в голубые медвежьи когти. Будто он тоже сладкоежка и держит когтями «Золотой улей». По две штуки в каждую лапу.
Она смотрела куда-то в небо так восторженно, будто всё ещё видела необыкновенного медведя…
– То есть, – он аккуратно подбирал слова, – эта эмблема на борту твоей тарелки, голубой медведь, это – мягкая игрушка?! Которая даже не твоя?
Она смутилась и заговорила сбивчиво, словно оправдываясь.
– Я понимаю, что выгляжу старомодно со своей допотопной моделью. Конечно, никто уже не пользуется тарелками, они морально устарели, тихоходны, форма кажется смешной. Наверное… Но это был мой незакрытый гештальт. А потом я привязалась к своей малышке. А она привыкла ко мне. Она отзывчивая и деликатная, чувствует моё настроение. Я не могу её оставить, это было бы предательством. И потом, мне хватает её возможностей. Для моего образа жизни большего не нужно. В каком-то смысле это любимая игрушка, сбывшееся ожидание.
Он ободряюще улыбался, её растерянность казалась милой.
– Здорово, когда мечты сбываются. Я только не совсем понял, о чём ты мечтала, о голубом медведе или о летающей тарелке? И что такое гештальт? Тайное желание?
– Не совсем. Скорее утечка энергии из-за незавершенного процесса. Когда ситуация недопрожита или отношения не завершены. Или чувства нереализованы. В моём случае… даже не знаю, как объяснить, – она тряхнула головой и рассмеялась. – Всё из-за автомобиля.
Наша семья автомобиля не имела, мы были хронически безлошадные. Не в том смысле, что лошадей не держали, лошадь тогда могли содержать только очень богатые люди. Не как рабочую скотину, а как предмет роскоши. А ездили на автомобилях.
Сначала автомобили были редкостью. Раз в день проедет по улице – событие! А если кто знакомый, да прокатит – вообще праздник. Прокатит – это увезёт тебя с друзьями за километр-полтора, высадит и дальше себе едет по своим делам. А дети обратно пешком, да такие счастливые – на машине прокатились же!
Потом машин стало больше. Их перестали ставить в гаражи, ими заполнились дворы многоэтажек. Иметь автомобиль стало модно, не иметь – не престижно. Женщины получали права на вождение, но поначалу мало кто из них садился за руль. Тем не менее, число женщин-водителей неуклонно росло. Осваивали вождение даже дамы в возрасте. Когда проезжую часть заполонили девицы из обеспеченных семей на огромных дорогих авто, я окончательно разозлилась и сказала себе: «Нет у меня прав, нет автомобиля – и не надо! Я буду осваивать вождение летающей тарелки. Для них и дороги строить не надо, и вообще это транспорт будущего. А эти ваши авто скоро никому не будут нужны. Долго ждала, ещё немножко подожду».
– И я дождалась, – она сказала это так просто, будто речь шла о паре часов. – Подвезти?
– Благодарю, нет. Хочу ещё погулять здесь. А дальше – у меня персональный телепорт, – он коснулся рукой массивной бляхи на ремне. Металл отозвался: проявилась крупная пятиконечная звезда.
– О, новая модель?
– Уже не самая новая. Но мне нравится эта.
– Понимаю. Хорошей прогулки, здесь действительно хорошо, – она заправила за ухо светлую прядь. – Читайте сказки!
Он лишь взглянул на книгообменник, а она уже стартовала, с места заложив плавный поворот, будто собиралась вальсировать в небе…
«Она ведь наверняка танцует этот старинный танец» – догадка озарила его лицо улыбкой, а дальше он и вовсе расхохотался. Не было смысла уточнять, кем она была в том купе. Сколько бы ни было лет женщине, она скроет свой истинный возраст.
Марина Шубина
рассказ
«Ехал грека через реку»
«Брр, собачий холод!» – подумал Серёга, осматриваясь. Полустанок выглядел древним и явно заброшенным – ни души вокруг. Свет одинокого фонаря едва пробивался сквозь густой туман.
Серёга стучал зубами от холода и отбивал чечетку на скрипучих досках платформы. Если бы не стук его каблуков и зубов, тишину можно было бы назвать мёртвой.
«Неужто тут ещё ходят поезда?» – подумал он и подошел к краю перрона. Где-то внизу и впрямь едва поблёскивали в полумраке рельсы, под которыми угадывались древние деревянные шпалы.
Услышав характерный звук приближающегося поезда, Серёга облегчённо выдохнул. Когда перед ним остановился состав, Серёга без лишних раздумий прыгнул в гостеприимно открывшуюся дверь.
Состав мягко тронулся и поехал, постепенно набирая скорость. Серёга вошёл в вагон. «Вроде всё нормально, – подумал он, – ну разве что вагончик старый. Ай да ладно, лучше плохо ехать, чем хорошо мёрзнуть в одиночестве!»
Перестук колёс действовал успокаивающе. Серёга неторопливо шёл по вагону и рассматривал пассажиров. Публика подобралась самая разнообразная. Какие-то старушки, явно дачницы, оживлённо беседующие между собой; устрашающего вида байкер, хмуро уставившийся в смартфон… Какие-то девчонки в боевом раскрасе, группа туристов, азартно играющая в карты… А вон какая-то алкашня… Серёга, поморщившись, прошёл мимо нетрезвой компашки, орущей похабные песни, и устроился напротив пожилого человека, обнимавшего замысловатый футляр с чем-то Серёге неизвестным.
– Здрасьте, – вежливо сказал Серёга, заметив, что сосед с интересом уставился на его рабочий комбинезон.
– Служивый? – поинтересовался сосед.
– Спасатель, – ответил Серёга.
– До конечной? – «дедок» нахмурился, и пальцы его нервно заколотили по футляру.
– Как получится, – пожал плечами Серёга, – мне ещё на работу надо, как раз вызов поступил.
Сосед только усмехнулся в бороду, неодобрительно глянул в сторону отчаянно фальшивящих алкашей и поморщился.
– Музыкант? – догадался Серёга.
Сосед кивнул и постучал по футляру.
– Валторна, – сказал он.
Разговор как-то не клеился. Серёга сначала пытался смотреть в окно, однако ничего интересного там не увидел – поезд пробирался через всё ту же туманную мглу. Согревшись в уютном вагоне, Серёга задремал.
– Кому эчпочмаки* горячие, с пылу с жару? Если сам себе не враг – купи вкусный эчпочмак!
Серёга очнулся и с интересом уставился на торговку, которая вовсю расхваливала свой товар. Обычная тётка, десятки таких ходят по провинциальным электричкам, приторговывая чем попало.
– Да денег нет, – замялся окончательно пришедший в себя Серёга, заворожённо глядя на корзинку с пирожками. – Вот только на проезд немножко…
– Ай, улым*, – вкрадчиво прошептала торговка, – эчпочмак возьми, вкусно – ум отъешь! Сама пекла, домашние.
Серёга внезапно ощутил такой волчий голод, что напрочь позабыл о плате за проезд. Он выгреб все монетки, что позвякивали в кармане комбинезона.
– Кутить так кутить! – храбро сказал Серёга. – А давай!
– Вот и хорошо, улым, – хитро улыбаясь, произнесла тётка, подавая ему горячий треугольный пирожок. – Кушай на здоровье. А вам? – обратилась она к соседу Серёги.
Тот едва заметно улыбнулся.
– Спасибо, дорогая, – сказал он, – не надо. Молодым вон предложите, им нужнее.
Тётка посмотрела на него с грустью и пониманием. Взгляд старика был ясным, а пальцы нежно поглаживали затейливый футляр инструмента.
– Эх, – вздохнула торговка, – жаль. Вон те балбесы, – она кивнула в сторону нетрезвой компании, – вообще меня послали куда подальше! Пьянство до добра не доводит, – нравоучительно произнесла она.
автор иллюстрации Vassily Gowais
Серёга впился зубами в пирожок и застонал от удовольствия. По вагону поплыл божественный аромат выпечки, однако почти никто из пассажиров не отреагировал, а некоторые даже морщились и смотрели на Серёгу неодобрительно. И только сосед наблюдал за парнем с нескрываемым удовольствием.
– Ой, кондуктор идёт! – тётка подхватила корзинку, лицо её приняло самое безразличное выражение, и она почти бегом поспешила убраться.
Кондуктор вошёл в вагон, окинул его строгим взглядом, слегка откашлялся и провозгласил:
– Граждане, оплачиваем проезд!
Граждане несколько оживились и принялись вытаскивать из карманов монеты разного достоинства. Кондуктор складывал полученную плату в потрёпанную поясную сумку и выдавал каждому пассажиру твёрдый картонный билетик.
Серёгин сосед оплатил проезд и облегчённо улыбнулся.
– До конечной, – твёрдо сказал он.
Кондуктор грозно уставился на Серёгу, а тот бездумно пялился на его безупречный греческий профиль и торопливо шарил в карманах комбинезона.
– За проезд, пожалуйста, – терпеливо повторил кондуктор и нахмурился.
– Нету, – сокрушённо сказал Серёга, выворачивая карманы, – совсем нету!
– Высажу, – ни одна жилка не дрогнула на строгом лице кондуктора, – зайцев не возим.
Не говоря более ни слова, он взял Серёгу за шкирку, легко поднял с места и повёл к выходу.
– Что, прямо сейчас? – взвыл Серёга. – Ну хоть до станции какой довезите, так же нельзя! Что ж это делается, люди добрые!
Однако никто из пассажиров не отреагировал, лишь сосед-музыкант ободряюще улыбнулся и помахал ему вслед. Все остальные либо занимались своими делами, либо глядели на «зайца» с явным осуждением.
Выведя Серёгу в тамбур, кондуктор нажал на какую-то кнопку. Двери вагона со скрипом отворились, и стал отчётливо слышен стук колёс по рельсам.
– Ну хоть стоп-кран дёрните! – взмолился Серёга. – Нельзя же прямо так, на полном ходу!!!
– Вот ещё, ради каждого зайца состав останавливать, – буркнул кондуктор, – и так сойдёт. А ну пошёл вон!
И он дал Серёге хорошего пинка.
– Ааа!!! – завопил парень, вылетая из вагона прямо в объятия ледяного тумана. Серёга в ужасе зажмурился и сжался, ожидая, что вот-вот покатится по невидимой насыпи, в мелкие осколки ломая кости, но ничего подобного произошло. Он осторожно разлепил глаза.
Белый потолок. Белые стены. Серёга услышал осторожное шуршание и скосил глаза. Пожилая санитарка, стараясь не шуметь, усердно драила пол. Почувствовав его взгляд, тётка обернулась, и лицо её показалось Серёге смутно знакомым.
– Ой, очнулся! – кажется, голос он тоже раньше где-то слышал. – Вот и хорошо, вот и молодец!
Санитарка осторожно прислонила швабру к стенке и куда-то умчалась.
– Вот, – с гордостью сказала она, вернувшись с врачом и показывая на Серёгу, – очнулся, совсем живой!
– Мда, – доктор озадаченно почесал в затылке, – ну что ж, голубчик, это очень хорошо! Как вы себя чувствуете? Руки-ноги двигаются?
Серёга демонстративно помахал руками и подрыгал ногами, показывая, что конечности работают безупречно. Затем ненадолго задумался. Внезапно перед внутренним взором пробежали все события прошлого:
вот он едет по вызову – несчастный случай, обрушение дома. Вытаскивает людей из-под завалов, а потом – темнота. Полустанок. Странный поезд.
Доктор, слушая сбивчивую речь Серёги, только кивал и что-то записывал. Про полустанок и поезд Серёга предпочёл промолчать.
Санитарка выглядывала из-за плеча доктора с явным любопытством, но в разговор не влезала.
– Ну что ж, – вынес свой вердикт доктор, – поправляйтесь, голубчик. Вы у нас просто герой – несколько человек спасли, только вот вас балкой пришибло. Почти неделю без сознания. И вроде бы никаких особых последствий, просто удивительно.
– А чего сразу герой-то, – смутился Серёга, – работа такая… Я ж спасатель.
– Поправляйтесь, голубчик, – повторил доктор и вышел из палаты явно в приподнятом настроении. На такой исход событий он даже боялся надеяться.
Серёга блаженно прикрыл глаза. Привидится же. Он попытался восстановить в памяти странное сновидение, но внезапно почувствовал знакомый умопомрачительный запах. Желудок немедленно свело голодным спазмом.
– Как ты, улым? – участливо спросила санитарка, склоняясь над ним.
– Отлично, – улыбнулся Серёга, – голодный, как волк. Вон уже запах эчпочмака мерещится.
Санитарка только хмыкнула и молча указала на тумбочку – там стояла тарелка с пирожками, заботливо прикрытая бумажной салфеткой.
– Эээ, – осторожно спросил Серёга, не отводя взгляда от вожделенных эчпочмаков, – а там, в поезде…
– Ай, улым, – замахала руками санитарка, – какой ещё поезд! Мало ли чего во сне привидится! Ну ты выздоравливай, а мне пора, дальше работу делать. Ещё вон сколько палат не убрано!
Она подхватила ведро, швабру и торопливо заСемёнила прочь.
Серёга мог бы поклясться, что в кармане у неё что-то мелодично позвякивало.