Фарватеры грёз. Сборник стихотворений

Фарватеры грёз

Сборник стихотворений

Вячеслав Сазанович

Дизайнер обложки Вячеслав Сазанович

© Вячеслав Сазанович, 2026

© Вячеслав Сазанович, дизайн обложки, 2026

ISBN 978-5-0067-0824-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Мне бы штурманом стать на фрегате Судьба

Мне бы штурманом стать на фрегате Судьба, А ещё лучше стать капитаном. Ох, каких бы я дел понаделал тогда, Курс меняя Судьбы постоянно. Не пугаясь штормов беспощадных ничуть, Я бы Счастье нашёл — набели́ли На воде мне до Счастья надëжнейший путь Лампы звёзд серебристою пылью. Счастье взяв на фрегат, сил не стал бы беречь, Ощущая семь футов под килем. И по морю Удач к рифам сбыточных Мечт С ветерком непременно доплыл бы. Между рифами я по фарватерам Грёз Пролетел бы быстрей самолётов, Упиваясь в пути до сверхрадостных слëз Ощущением полной свободы. И Хочу, и Могу слил в единое бы, Дальше следуя по океанам — Только надо скорей на фрегате Судьбы У штурвала мне встать капитаном.

Мастер сказочных снов

Это было всегда, это вовсе не новь, Только звëзды в ночи́ тихо станут мерцать, Как в своей мастерской мастер сказочных снов Ремеслить волшебство приступает опять. Ни законы мужей разномастных наук, Ни часов утомительный топот вперёд, Никогда созидать не мешали ему — Не по ним чудеса он свои создаёт. Время он развернуть может с лёгкостью вспять, И забросить тебя низкорослым юнцом В те года и места, где любил ты гулять, И позволит пройтись вновь за ручку с отцом. Он в любую мечту может нас запустить, Раздувая надежд по пути паруса, Позволяя в мечте до утра нам побыть, До мгновений, когда разомкнутся глаза. И тебе, и ему — всем без всяких проблем, Не деля никого по шкале возрастов, Ремеслить волшебство легковесно совсем Мастер сказочных снов еженочно готов.

Он гнал коня…

Он гнал коня — куда и от кого, Он сам не знал, а, впрочем, и не важно. Над ним зависли звёзды высоко, Мерцая чуть задумчиво и влажно. Над полем расползалась пелена Тумана, с соболиным схожим мехом. В тумане увязали стремена. Но конь летел быстрей, чем может эхо. Промокла под копытами земля От сырости стеблей травы-пырея. Чубы́ вдали склоняли тополя, Ветвями тонкорукими темнея. И полная, сплошная тишина! Безветрие застыло неподвижно. Лишь топот от скользящего коня Над полем расплывался еле слышно. Он гнал коня — откуда и куда, Он сам не знал, и нам знать не пристало. Но каждая небесная звезда Ему во след задумчиво мерцала.

Яблоки

Внешне похожие, спелые яблоки Зáмерли тихо на блюде гурьбой. Но, вот, по сущности яблоко каждое Привкус имеет особенный свой. Есть среди них молодильное яблоко, Очень здоровью полезно оно. Яблоко есть и раздороопасное — Бед приключилось полно от его. Есть ещё яблоко с яблони «гениев», Плодом с которой, однажды, Ньютóн По голове получив, тяготения Выдумал первый всемирный закон. Есть и такое, что может показывать Словно в кино виды нашей земли — Страны различные, замки прекрасные, Да и иное, что скрыто в дали. Также имеется яблоко снайперов — Бить по нему они метко хотят; Яблоко сна для принцесс глубочайшего, Впрыснут в которое мáчехин яд. Место на блюде нашло и запретное Райское яблоко — хочешь куснуть? Все они яркие, свежие, спелые, Внешне похожи, по сути — ничуть.

Зазеркалье моё

Зазеркалье моё бесподобно и ясно. В нём дворцы велики́ и деревни крупны́. Грозы, молнии есть, но они не опасны. И ночáми дивны́ звёзды, месяц и сны. Нищих там не найти. И завистников тоже. И сосед не пойдёт на соседа войной. Чередой неудач раны сердце не гложут, Каждый, кто там живёт, чист и свéтел душой. В Зазеркалье никто о проказах и сглазах, И болезнях иных не слыхал никогда, Гладь огромных морей не штормило ни разу, Не смывало волной с берегов города. Урожайны поля и сады плодовиты, И теплом приютит каждый встреченный дом. Ах, не веришь? Тогда, поскорей приходи ты В Зазеркалье — я встречу, я жду тебя в нём. Сядем на берегу мы реки полноводной, Окунëмся в простор пасторальный вдвоём. И тогда ты поймёшь, как легкó, бесподобно И прекрасно оно — Зазеркалье моё.

Философия творческого одиночества

Когда пробирается в дом одиночество Совместно с подругой своей — тишиной, Тогда наступает и время для творчества В любых проявлениях, в сфере любой. Тогда и летят из души в созерцание Стихи и поэмы, надежды, мечты, Короткие очень по форме сказания И сверхграндиозно большие труды. А днём, в чехарде, в громыханиях жизненных, В гудящей толпе суетливых людей, Не так-то легко разобраться, что истинно Из груды накопленных свежих идей. Приятные встречи и те, что не нравятся, Задания, выезды, связи, звонки — Да, мысли о них непременно рождаются, Но не доползают до пальцев руки. И разуму сильно побуквенно хочется, О всём рассказать на бумаге, с душой — И ждёт он прихода к себе одиночества, И жаждет он встретиться вновь с тишиной.

Полчаса

Каждый будничный день я с рассветом, Уплывающим вверх, в небеса, На работу в автобусе еду, Проживая в пути полчаса. Полчаса для меня на дорогу, Это, в целом, немаленький срок. За него успеваю я много Дел решать разномастных — да впрок: Грёзы, выводы, действия, планы Не спеша в голове разобрать; Изучить магазины «он-лайна», Сообщенья друзьям разослать; Для предплечий устроить зарядку Круговым оборотом кистей; Похрустеть небольшой шоколадкой, Чтобы сделать дорогу вкусней. И в пути сочинить можно даже Пару строк стихотворных о том, Как блестяще сияют пейзажи За автобусным тонким окном. Да и выспаться тоже возможно, Освежить снова снами глаза В срок почти ежедневно дорожный До работы. Длиной в полчаса.

Разберёмся с проблемой любой!

Если вдруг тебя боль доконает, Или рухнуть посмеют мечты, Если сумрак внезапно нагрянет Верным признаком скорой беды, Даже если в квартире банально Слив забьётся под ванной в трубе, Позови меня — и моментально Без раздумий явлюсь я к тебе. Помогу затянуться я ранам, Осветлить постараюсь твой взгляд. И трубу с водостоком под ванной Тоже вычистить буду я рад. А в ответ в благодарность что-либо, Если вдруг ты решишь подарить — Подари мне простое «Спасибо» И не нужно другого дарить. Ну, приму и улыбку твою я, Почему не принять бы её? Но не больше. Зови! Прибегу я! — Помощь будет всегда и во всём. Если вызовет что-то тревогу, Если что-то нарушит покой, Знай, что рядом я, близко, под боком — Разберёмся с проблемой любой!

Постоянно…

То вверх, то вниз — так повелось В любой сезон любого года. То без проблем, то вкривь и вкось, То так легко!.. То давит что-то. То путь прямой уйдёт в зигзаг. То на мели́, то глубь тревожит, То дрозофильный вдруг пустяк В размер слона раздуться может. То герпес вспыхнет на губе Неожидаемым сюрпризом, То чёрный всполох на судьбе Вдруг засверкает белобрысо. То вновь летит коту под хвост Везенье с планами в придачу, То прут победы в полный рост И снова веришь ты в удачу. То сил — хоть строй ты города, То мóчи нет сползти с дивана… И так всю жизнь, и так всегда. Без перерывов, постоянно.

«Летать надоело. Пора бы упасть…»

Летать надоело. Пора бы упасть, Отбросив сомненья и крылья. Земными благами насытиться всласть Давно уже честь заслужил я. В тайге потеряюсь у речки совсем Неведомой роду людскому, В ландшафт заплетусь без хлопот и проблем, С почти первобытной истомой. От холода ветки, как дар от судьбы, Кострами позволят согреться. А есть захочу, так помогут грибы И ягоды сладко наесться. Сдружусь непременно я с местным зверьëм, Простым, не двуного-горластым, И, может быть, выстрою маленький дом По форме шалáшеобрáзный. И сидя у речки потом наблюдать, Скрываясь под шапками кедров, Начну я за теми, кто смело летать В небесных надумает недрах. Сейчас же, по-прежнему, тоже лечу, И небо мне также — родное. Но всё же упасть уже сильно хочу, От крыльев уставший давно я.

Не забыть завести бы будильник

Кухня, чайник, шкафы́, холодильник. На часах «двадцать три — двадцать пять». Не забыть завести бы будильник, Чтобы новый рассвет не проспать… Но в предпóлночи тихой и ясной Звëзды кучно ведут хоровод Под присмотром Луны-звездопаса, Освещая собой небосвод. И берёзы на тоненьких ножках, Чуть вздыхая сонливой листвой, За стеклянною плошкой окошка Серебрятся в тиши дворовой. По асфальту длиннющие тени Расползлись от заборов, столбов. Изгибаясь, бликуют колени У скамеек с двух разных боков… Стол, плита, потолочный светильник. На часах «два ноля да ноль три». Не забыть завести бы будильник, Не проспать чтобы утром зари.

Город в тумане

Город в тумане — в тумане прекрасном, Мутном для взгляда, по сути же — ясном. Город обвился туманом, как ватой Очень пушистой, слегка влажноватой. В вате же этой деревья и звуки Взяли себе тишину на поруки, Контуры чёткие смазано дали Серой хламидой с домов поснимали. Тихо, спокойно и воздух клубится — Им так желается вволю напиться! Да и умыться воздушной прохладой Тоже сейчас обязательно надо. В переплетении тени и света Краски свои обесцветило лето. Стихли жара и ветров дуновенья — Нет, не нужны они в эти мгновенья. Город сроднился с туманом безбрежным, Грузным слегка, но вполне безмятежным. Город в тумане — тумане нежданном, Но, без сомнений, безумно желанном.

«Хитра погода этим летом…»

Хитра погода этим летом, Не обретëтся с ней покой — Зной, бушеваший до обеда, Сменился мощною грозой. Температура сдулась ветром С плюс тридцати до плюс восьми. А ты в футболке, в шортах, в кедах. Дрожишь и мёрзнешь, чëрт возьми! Домой пришёл — и греться, в ванну, День проклиная в пух и прах. А на работу утром ранним Уйдёшь в плаще и сапогах. В туманной зябкости рассвета Комфортно было! Да! Ура! Но день домчался до обеда… И вновь нагрянула жара. Промокнут липким потом с кожи Штаны, рубашка и носки — Снять плащ ещё, конечно, можно, Но вряд ли снимешь сапоги. Не получается одетым Быть совершенно без проблем — Хитра погода этим летом, Не разгадать её совсем.

Оазис

Десятком высоких и стройных берёз На поле пшеничном оазис пророс. Оазис прохладный, слегка затемнённый, Травой негустой по земле обрамлённый. Средь полдня оазис упрятать от зноя Живое создание может любое — Включая, конечно же, и человека Оазис в жару может взять под опеку. В оазисе есть и ложбинка сырая — Её увлажнила вода дождевая. Листвою прикрыв и желая напиться, Берёзы воде не дают испариться… Вокруг же огромное поле пшеницы Под солнцем колышется и золотится. И с солнцем совместно над будущим хлебом Бездонно застыло прозрачное небо.

Часовой путеводья

Мчится поезд по рельсам Часовым путеводья. Он глядит с интересом На земные угодья. Примечает он зорко, Где луга хорошеют, Где рассветные зорьки Пуще прежнего млеют. И насколько считает Стало больше колосьев Созревать в урожаях На полях хлебоносных. Он летит по пригоркам Да грохочет весëло, Пробуждая посёлки По дороге и сëла. Он мосты проверяет, Рек волнистые холки — Всë-то он примечает На пути своём долгом. Дробно в рельсы стучится Сталь колёсных ободьев. Поезд истинным мчится Часовым путеводья.

Зелень с позолотой

Зелень с позолотой за окном Август по просторам распыляет. И с прохладой лёгкою в мой дом Нагло и сверкающе вползает. Чаще стал по улицам дождём Август бить, расплëскивая лужи, И, обогащаясь серебром, С росами активнее он дружит. Любит он и солнечные дни С небосводной вычищенной синью — От жары уставшие они Умиляют в августе теплынью. Но прохлада все-таки в мой дом Лезет — то настырно, то с зевóтой… По просторам август за окном Распыляет зелень с позолотой.

«Дней череда уходит пыльных…»

Дней череда уходит пыльных, С налётом гнусной мошкары. И дождь пошёл сегодня сильный, В знак завершения жары. Потеть устал я совершенно, Давно приелась жажда мне. А дождь идёт самозабвенно, Бьёт музыкально по земле. Дождь долгожданный, настоящий, Не загоняя сердце в грусть, Как виртуозный барабанщик Колотит в стиле ритм-энд-блюз. И в темп игры дождя-джазмена Вода летит, как из ведра… Уходит лето постепенно. И завершается жара.

Струна порвалась…

Струна порвалась… Из упругой прямой Она заспиралилась в две завитушки. Осенний рассвет. И листок золотой С берёзы мне рухнуть решил на макушку. Сползает по окнам машин не спеша Сентябрьский первый пластинчатый иней. Вопит, окрыляясь от счастья, душа — Такого с ней не было раньше в помине. И небо во всю свою гладь бирюзой Раскрылось для взора — легко и просторно. Да с ним горизонт над рассветной звездой, Зовущейся Солнцем, алеет задорно. К чему вспоминать про ненужную связь Со всем, что исчезло, что в прошлом случилось… Ах, как хорошо, что струна порвалась, И осень с дождями так ярко простилась!

Я поклонник зимы

Я поклонник зимы и поклонник снегов. Не люблю я дожди, мошкару, комаров. Мне приятней, когда воздух мёрзнет от стуж, А не брызги летят из замаранных луж. Не увязнешь зимой в половодьях речных, И мороз — оберег от пожаров лесных. И от жажды, как в летний засушливый зной, Изнывая страдать невозможно зимой. Всё же минусы есть — да, немножечко жаль, То, что дни коротки́ с декабря по февраль. Но при этом чисты́ и прекрасны они С декабря по февраль эти краткие дни. И зато, боже мой, как сияют зимой Звёзды в долгих ночах высоко над землёй! Я поклонник зимы — обожаю мороз Больше летних дождей и мерцания гроз.

Осень уходит

Поздняя осень. И снег лоскута́ми Вздумал приштопаться утром к земле. Лужи стеклянно хрустят под ногами, Мысли свои остудив о тепле. Иней растёртым на тëрке пломбиром Лезет к вершинам фонарных столбов. Бьётся назойливо ветер-задира В раструбы óкон и стены домов. Облачность вмëрзнуть стальными пластами В низкий и грузный смогла небосвод. В воздух в полёте вонзаясь крылами, Вóрон себе криком горло дерёт. Взгляд упирается в белое с чёрным, Прочих расцветок совсем не видать. Осень уходит… С настроем задорным Снег ей во след начал падать опять…

Прекрасны Северные ночи

Прекрасны Северные ночи, Когда ползут по небесам Неспешно облачные клочья, Раздув щекасто паруса; И словно ясный, чистый иней, Отмытый в свежей белизне, Сияют звезды между ними На чёрно-синем полотне; Когда с зернистостью туманной, Рассеребрëнной в полутьме, Снежинки в танце полупьяном К продрогшей тянутся земле; Когда деревьев сонных пятна Размыты пятнами домов — Не хаотично, а опрятно, В единый мрак со всех боков; Когда морозно, но не очень, Когда темно, но не совсем, Прекрасны Северные ночи! — И несравнимые ни с чем.

А где-то сейчас жара