скачать книгу бесплатно
– Двоих. Но они прожили тут почти по двадцать лет. Один был совсем стар, он поехал в обитель.
Силь молча кивнула, старикам здесь трудно. Хотя дома оказались лучше, чем она ожидала, но работы, даже на первый взгляд, в них все равно много. Интересно, а за что сидели тут женщины и не хотелось ли кому-то из них остаться? Ради любимого мужчины?
Поговорить об амнистии подробнее не удалось, из передней пещеры, которую Силь для себя звала кухней, раздался бодрый басовитый рёв:
– Эстебан, ты где?
– В столовой, – крикнул в ответ хозяин дома и усмехнулся, – на чаепития народ всегда собирается быстро, как по тревоге.
Они и в самом деле пришли все разом. То ли так совпало, то ли ждали припоздавших перед входом. Первыми шли женщины, все как одна худые, загорелые, в мужских штанах и в длинных, по колено, вязаных темных жилетах. Кофточки под ними тоже были шерстяные, но светлые, ажурной вязки. А головы накрыты полотняными чепчиками, отделанными вышивкой и простенькими кружевами. Сесиль тоже умела вязать такие тонким крючком.
Пока она пристально разглядывала гостий, те бегло ее осмотрели и уставились на стол, не в силах отвести потрясенных взоров от расставленных на нем редких лакомств.
– А мы мяса и рыбы нажарили… – невпопад шепнула самая молодая на вид узница.
Если мы когда-нибудь встретимся, пообещала себе Силь, припоминая судившего ее придворного магистра, сунувшего на прощанье этот мешок, – пять раз скажу ему спасибо.
– Это Молли, напарница Роба. А это Зана и Лиз, – представил гостий Эстебан, – они живут при общей столовой.
– Роб, – широко улыбнулся мужчина непонятного возраста, с внешностью пирата и взглядом бродячего пса.
Больного, голодного и никому не доверяющего.
– Силь, – кротко улыбнулась женщина.
– Как… – изумился он, и резко смолк, словно сожалея о своей несдержанности.
– Очень просто, мое полное имя – Сесиль, – с очаровательным простодушием пояснила новенькая.
– Так вот как, – изобразил смущение пират, – ну тогда прошу прощения.
– Это Трин, – Представил последнюю гостью Эст, перехватив внимание Силь, – напарница Криса.
Болезненный на вид Крис окинул незнакомую женщину хмурым взором, равнодушно кивнул и отвернулся к столу. Но следующая фраза хозяина дома ударила его по плечам словно плетью, заставив резко оглянуться.
– Силь решила отдать на общее пользование свои зелья.
– Какие? – в волнении почти выкрикнул Крис, и тут же попытался натянуть на лицо прежнюю, бесстрастную маску.
Однако Силь уже поняла, кто здесь лекарь.
– Вот, – шагнув к висящей на стене полке, достала плетенку с флаконами. – Забери.
– Что тут… – его голос задрожал, – это же…
– Он теперь ближайшие полчаса, не менее, никого не услышит, – уводя Силь к столу, буркнул Эст насмешливо, но не обидно.
Его поведение вообще постепенно изменилось, почти исчезли подначки и ловушки. И хотя эти изменения были еще весьма незначительными и узница пока не знала, веселиться ей пора или огорчаться, зато не могла не радоваться простой возможности немного отдохнуть от бесконечных интриг.
Осторожно наблюдая за гостями, неспешно устраивающимися за столом, Силь невольно отметила особенность их поведения. Внешне от наемников, в последние дни деливших с Силь тяготы кочевой жизни, ссыльные отличались немного, и то в худшую сторону. Жители острова были более неухоженными и пообтрепанными, щеголяли давно не стриженными гривами и неопрятными бородами. Однако вели себя с великосветской учтивостью. Никто никого не толкал, не хлопал по спине и не отпускал грубоватых шуток и замечаний. Тем более ни один не спешил хватать угощение руками.
Как выяснилось, почти каждый принес свою тарелочку, чайную чашку и вилку, причем почти у всех эта посуда была серебряной и фамильной. Появилось на столе и несколько больших чайников с уже заваренным чаем, которых Силь не видела до прихода гостей.
Пробовали сухофрукты гости тоже неторопливо, добавляя на тарелку по одной штучке. Сначала смаковали запах, потом пробовали на вкус и медленно съедали, стараясь растянуть удовольствие. За женщинами ухаживали так же учтиво, словно оказались на балу или приеме у короля.
Теперь Силь больше не сомневалась, что ее «покупка» была просто спектаклем, разыгранным для двух зрителей, ее и Грэхема. И наверняка прожжённый интриган уже успел выяснить, что женщины, которых тут называют напарницами, не становятся ни рабынями ни наложницами. Если только по собственному желанию.
Значит сейчас он ждет, когда же это сообразит и Дебора, и примчится к нему, будто верная собачка.
Даже не подозревая, как просчитался на этот раз. Больше она никогда и никуда бежать не собирается, да и он может не утруждаться. Силь вдруг стало так легко и свободно дышать, словно оковы с души спали, и снова вешать их на себя она не собиралась.
– Эст, – едва слышно шепнула узница сидевшему рядом хозяину, и, едва тот обернулся, указала взглядом на выход.
– Идем, – молча согласился он, вставая из-за стола и вежливо протянул руку, – прошу.
Как же она не сообразила, что уйти потихоньку не удастся?
– Прошу меня простить… – состроив смущенную гримаску, кротко извинилась Силь, – я вынуждена вас оставить. Надеюсь, никто не примет это за оскорбление… просто у нас сейчас уже ночь.
– Где это, у вас? – с притворной небрежностью справился Роб.
– На родине, – простодушно пояснила женщина, ускользая в проход.
– Что случилось? – напряженно уставился на нее Эст, едва они оказались на кухне.
– Ничего страшного, – успокоила его Силь, прекрасно понимая, какие подозрения могли возникнуть первым делом. – Просто я не хочу сухофруктов. А вот кусочек рыбы, которую ты жарил, съела бы с удовольствием. Могу в своей спальне, чтобы никого не смущать.
– Да ешь где хочешь… – на лице мужчины расцвела понимающая усмешка, – я просто не сообразил. И ведь сам поначалу радовался рыбе. Только хлеб у меня черствый, я раз в четыре дня беру в столовой… завтра принесу свежий.
Поясняя эти тонкости, Эст наполнил деревянную тарелку рыбой, добавил кусок темного хлеба и направился к проходу в спальни. Прихватив кружку с чаем узница пошла за ним, тайком улыбаясь своим мыслям. Много бы она дала, чтобы посмотреть на самоуверенное лицо бывшего возлюбленного в тот момент, когда он поймет, что покорная собачка больше не прибежит.
Глава третья
Проспала! Пожарным набатом прозвенела тревожная мысль, безжалостно вырывая из неги утреннего сна.
Силь подскочила как укушенная, села на постели, привычно растирая ладонями лицо, чтобы быстрее вернуть себя из томного мира снов в череду повседневных забот. Постепенно память прояснялась, и женщина торопливо огляделась, боясь поверить что никуда бежать не нужно. Не ждет указаний единственная служанка, от услуг которой она не смогла отказаться, пока Мэри была маленькой. А позже Силь нашла способ зарабатывать, чтобы не мыть самой полы и не стирать белье.
И блудливые фрейлины, отравлявшие ее жизнь в герцогском дворце, тоже не толпятся под дверями. Нет даже наемников, спозаранку шуршащих окрестными кустами в поисках хвороста или сонных зайцев.
И значит можно бы поспать еще часок… или два, но уже не хочется. Да и неизвестно, а который сейчас час и чем занят Эст? Вечером она бросила напарника на растерзание гостей, и, хотя ничуть о том не жалеет, но помочь ему все же нужно.
Ну или хотя бы предложить.
Силь поднялась, накинула платье и прихватив новые вещи, отправилась в купальню. Вчера ей удалось лишь мельком осмотреть это важное в каждом доме место, отметив странное устройство купели. А сейчас узница намеревалась испытать ее в деле. Но вначале прошлась по кухне, пытаясь определить, утро уже или все-же ночь. Однако часов не нашлось. И значит узникам они вообще не нужны, либо не положены.
На всякий случай потрогав чайник, женщина убедилась, что он горячий. И снова задумалась, с вечера еще не остыл или уже утром кипятили. Конечно, можно бы спросить Эста, но его тоже нигде не было, Силь специально шумела, выходя из своего закутка.
Наконец догадалась заглянуть в парадную столовую. Окна тускло светились, и женщину разобрал ехидный смех. Вряд ли кто-нибудь на ее месте смог утверждать точно, поздний это закат или раннее утро. Разве что маги, имеющие особые способности.
У Силь дар был, как и почти у всех знатных жителей империи. Но слабенький и не очень полезный, хотя Орж частенько с нею спорил. Силь видела изменения аур у людей, испытывающих сильные эмоции. Но для этого нужно было что-то заподозрить и точно знать или помнить, какой аура бывает обычно. Поэтому она прежде проверяла только Мэри, прачку и приказчика из ближней лавки. Тот нервничал и трусил, подкладывая покупателям испорченный или более дешевый товар, но спорить с хозяином тоже не мог.
Купель, куда горячая вода текла непрерывной струйкой, и так же свободно вытекала через край, неожиданно оказалась довольно удобной, и женщина просидела в ней дольше, чем собиралась. А потом еще простирнула в нижнем корыте вещички и оделась во все новое, впервые за последние пять лет чувствуя себя вольной, как птица. А если считать и годы, проведенные в плену больной, слепой и бессмысленной любви, то и вовсе впервые в жизни.
На кухне за время ее отсутствия стало теплее, горела плита, что-то шкворчало в котелке, закипал большой чайник. Значит Эст вернулся, неожиданно для себя обрадовалось Силь и пошла вешать белье. Пока в своей спальне, потом решит этот больной для знатных дам вопрос. Чужие мужчины ни в коем случае не должны видеть ее исподнего.
А вернувшись, еще издали услышала знакомый до тонкостей мужской голос, что-то строго выговаривавший хозяину дома. Расслышать, о чем идет разговор, у Силь пока не получалось, но по холодному, высокомерному тону можно было без сомнения сказать, что неожиданный гость очень недоволен ее хозяином.
И это возмутило женщину до глубины души, ведь Эста можно было обвинить лишь в одном, избавлении Силь от унизительных просьб о прощении. В тот момент женщина была твердо убеждена, что ей придется ночевать на камнях возле башни, если Грэхем над нею не сжалится.
Тоннель и лесенку она проскочила на одном дыхании, но у выхода остановилась отдышаться. И рассматривая открывшуюся кухню, невольно прислушалась к разговору.
– Ваши действия вообще незаконны, куда только смотрит надзор! Продавать людей запрещено не только в королевстве, но и во всей империи! Тем более, это моя жена! Да и выкупа я не видел, хотя все равно не взял бы. Немедленно зовите Дебору! Иначе я подам жалобу! – отрывисто кидал злые фразы гость, свысока посматривая на Эста.
Но тот ничего не отвечал. Спокойно чистил и резал какие-то овощи, время от времени помешивая свое варево. Очень аппетитно пахнущее, кстати. Силь просто не могла не принюхиваться. И неосознанно сравнивать поведение мужчин в этой непростой ситуации.
Если судить по закону – ни один из них не прав. Но стоит взглянуть с человеческой, женской точки зрения, выигрывает Эст, несмотря на заявление Грэхема, что ему не принесли выкуп.
Ну так когда Эсту было таскать ту рыбу, припомнив вчерашнюю суматоху, оправдала напарника Силь. Он ведь допоздна принимал гостей, а потом убирал столовую. Вот сегодня соберется и отнесет, и она поможет, если нужно.
Но Грэхем во всех случаях выглядел подлецом и теперь узнице было до боли обидно, почему она не замечала этого прежде? Нет, не в семнадцать лет, когда очаровалась красотой стройного, изящного блондина. Белокурые локоны и огромные голубые глаза у Мэри от него. А вот пушистые длинные ресницы, четко прорисованные брови и капризно изогнутые губы – материнские.
Но к тому моменту, как герцог тайком посетил их городок, чтобы встретиться с Силь, его внешность порядком изменилась. Остались в прошлом изящная стройность и рассыпанные по плечам белокурые локоны. Теперь герцогский цирюльник стриг хозяина покороче, чтобы крупные завитки лишь выглядывали из-под ободка короны, и не касались кружев воротника. В посветлевших, словно выцветших глазах прочно поселилось высокомерие, а тонкие, презрительно поджатые губы придавали облику не только значимости, но и недовольства. Хотя очаровывать и уговаривать он умел еще лучше, чем прежде, и вот этого его уменья Силь опасалась сильнее всего.
Но и долго стоять на проходе тоже не собиралась. Женщина почти решилась сделать первый шаг, как из пристройки раздался бас Роба:
– Эст, ты дома?
– Да, – откликнулся тот, высыпая в котелок порезанные овощи.
– Я принес вам свежей икры, рыбина попалась как бочонок. – в руках протиснувшегося в дверь гостя была увесистая бадейка. – А где Силь?
– Дебора, – тотчас с едкой усмешкой поправил Грэхем.
– А этот чего тут забыл? – удивился Роб, словно только что его заметил, – гони к лешим.
– Ждал, пока кто-то придет, – невозмутимо пояснил Эст, – а то он после все перевернет. Ты бы слышал, в чем он меня додумался обвинить! В невыплате выкупа!
– Ложь, – уверенно подтвердил пират, – ты все отдал. Я сам принимал.
– Как это… сам? – вытаращил и без того выпуклые глаза Грэхем. – Это моя жена и выкуп мой.
– С каких это пор в Империи можно торговать людьми, даже если это жены? – нехорошо прищурясь, жестко справился Роб. – А Сесиль тебе не жена и вообще не родня. Она такая же узница, как и все мы.
– Но ведь он ее купил! За тунцов и одеяла!
– Бред! – отрезал пират. – У тебя ее купить он изначально не мог бы, даже если это было разрешено. Ты сам всем объяснил, что не имеешь на нее никаких прав. К тому же Эст покупал всего лишь очередь на напарницу, его подойдет еще не скоро. И платил мне, как старосте. Тунцов и одеяла мы унесли в столовую, всегда делаем запас рыбы на случай непогоды. И все это видели. А вот приходить в чужой дом, если тебя не позвали, тут не принято. Мы все люди нервные… можем невзначай и горячий котелок на голову уронить.
– Ладно… я уйду, – высокомерно, словно делал великое одолжение процедил Грэхем, – но не забудьте передать Деборе, что я ее жду.
– Обязательно передадим, – ехидно пообещал Роб закрывшейся за гостем двери и повернулся к Силь, – слышала, хозяйка?
– Да. Доброе утро. – узница наконец шагнула в кухню, и первым делом справилась у Эста – что готовишь?
– Гуляш из утки, – улыбнулся тот, – а почему ты спрашиваешь?
– Пахнет замечательно. Интересно, откуда тут утки?
– Отшельники когда-то завезли. Вместе с козами. От них не только мясо и перо, но и яйца. А вот куры, видимо, не прижились, им нужно много зерна. Утки же спокойно едят всякие объедки и рыбу. Еще сами ловят мелких морских жителей и достают водоросли. Козам, между прочим, мы тоже даем морскую капусту. И даже сушим ее на зиму.
– Хотелось бы на них посмотреть, – усаживаясь к столу, заявила Силь. – Кстати, как вы узнаете время? Я все утро ходила, не могла понять, рано еще или поздно?
– В этих местах летом очень длинный день, а ночь всего два-три часа, – пояснил Роб, направляясь к выходу, – все новички первое время путаются. А часы здесь всего одни, на портальной башне. Там вместо цифр светятся огоньки, их видно днем и ночью.
– Но ведь от каждого дома их не видно, – задумалась Силь.
– Зато видно от столовой, она стоит в стороне, – Эст поставил на стол большую миску, полную горячего мяса и блюдо с ломтями свежего хлеба. Сел к столу и подвинул напарнице тарелку с вилкой, – пробуй.
– Спасибо… – женщина подула на мясо, откусила кусочек, – очень вкусно. Но мне непонятно, причем тут столовая.
– Умельцы встречаются и среди знатных узников, – невольно вздохнул Эст, – вот кто-то из старожилов и додумался прибить на крышу столовой флагшток. Теперь обязанность дежурных каждый час, начиная с семи утра и до десяти вечера поднимать особый вымпел. Узникам удобно, не нужно идти к башне, столовую видно от всех домов. Зимой, правда, остров зачастую накрывает густой туман, но в такую погоду никто никуда и не ходит. Это летом многие обедают в столовой, чтобы не тратить время на готовку.
– Как все сложно, – нахмурилась Силь, – а что за дежурные в столовой?
– Мы все. Там постоянно живут женщины, которые не хотят ни к тому идти в напарники. Но много тяжелой работы, принести уголь и воду, вычистить печи и котлы, порубить мясо и крупную рыбу. Без мужчины не справиться. Вот сегодня была моя очередь, но я сходил, договорился с Звеном, он подежурит. А завтра нужно идти.
– Я тоже пойду, – мгновенно решила узница, – и не спорь. Лучше расскажи, что это за очередь на напарниц?
– Да все просто… – стараясь не показывать досады, вздохнул он, – женщине намного труднее прожить здесь в одиночку, особенно знатной. Поэтому, даже если есть свободные дома, когда мы видим, что пришла узница, предлагаем ей стать напарницей. Ну а, чтобы не напугать даму, ринувшись к ней целой толпой оборванцев, заранее пишем список. И чья очередь, тот и уговаривает новенькую. Но иногда… хотя и редко, новенькая чем-то не подходит очереднику. Похожа на предавшую его жену или дочь… по-разному. Тогда он молча, особым знаком, передает свое право следующему. Однако бывает и наоборот… а очередь еще далеко. Тогда и начинаем торговаться, чтобы поняли остальные.
– А чья вчера была очередь? – вовсе не желая этого знать, все же справилась женщина.
– Поля. – коротко выдохнул Эст и отвернулся.
Силь долго молчала, прикидывая, желала бы она, чтобы в напарницы позвал молчаливый, неспешный Поль, запомнившийся ей самым строгим и аккуратным одеянием.
И постепенно понимала, что по доброй воле никуда бы с ним не пошла. И ни с кем другим. В тот момент ее можно было увести от башни только обманом или силой.
– Спасибо, – наконец убежденно произнесла Силь, сразу же переводя разговор на другое, – а чем ты чистишь шкуры? Просто выбиваешь?
– У некоторых из нас есть небольшие способности, – так же охотно сменил тему ее напарник, – Магов держат в другом месте. А здешние одаренные могут крайне мало… но некоторые знают заклинания домашней уборки. Вот как раз Поль умеет наводить чистоту. Он приходит раз в месяц, и после всё сияет как новое. А мы стараемся к его приходу приготовить разной вкусной еды, это заклинание забирает у Поля все силы. Еще не жалеешь, что не попала к нему?
– Сейчас пожалею, – шутливо пригрозила Силь, и неожиданно для себя самой призналась, – у меня тоже есть крохотный дар. Я вижу ауры… и могу рассмотреть самые сильные всплески чувств. К примеру, Грэхем… уходя отсюда был весьма раздосадован и почему-то светился сарказмом.
– Он мстителен? – помолчав, осведомился помрачневший Эст.
– Не сказала бы… скорее, ему нравится управлять людьми, а для этого нужно знать их слабости и пристрастия. И вот получать всяческие сведения он любит и никогда не скупился на их оплату. А чего тебе бояться?
– На самом деле – нечего. Но есть одна тонкость, любую информацию можно преподнести так, как тебе выгодно. А я, попав сюда, был немного не в себе от резкого поворота своей жизни и легкомысленно рассказал о своих бедах первому встречному. Точнее, первому напарнику. А тот оказался болтуном, поднимавшим себе авторитет разглашением чужих тайн. И теперь моя история известна здесь всем… думаю, Грэхему не составит труда однажды до нее докопаться.