
Полная версия:
Неисправимый мечтатель

Мария Савельева
Неисправимый мечтатель
Неисправимый мечтатель.
Пролог. Волчица и Канарейка.
Огромная серо-голубая волчица мчалась сквозь древний высохший лес. Тьма здесь не только окружала её, но и пробиралась в самое сердце. В лесу Забвения находили приют забытые, озлобленные на весь мир мечты. Они любили путать заблудившихся сновидцев, нашёптывать им свои лживые пророчества, от которых становилось невыносимо дышать.
Колючие ветки выдирали шерсть клоками. Под могучие лапы лезли острые камни и шишки. Будто специально из земли вылезали поваленные деревья и каменные глыбы – приходилось огибать их или перепрыгивать. Ленты, которые вплела волчице в шерсть её мечтательница, цеплялись за деревья и застревали в кустах. Обычно они невесомо парили над ней, заколдованные охранными чарами девочки. Сейчас же волшебство их покинуло.
«Неужели мне страшно?» – с изумлением подумала волчица.
Она, боевая мечта сильной хранительницы, не раз доказывала свою прочность в поединках. Но лес Забвения опасное место для драки. Здесь, на границе тёмной и светлой сторон ХеВакаары, страны фантазий, где живут мечты каждого существа во вселенной, всё норовило оказаться не тем, чем кажется. А за ней гналось нечто невообразимое: чёрный слизень, весь поросший щупальцами, с вонючей зубастой пастью и маниакальным желанием поглощать всё светлое на своём пути, потому что собственной силы не имел.
«Разве бывают люди, чьи мечты выглядят настолько мерзко?» – с нарастающим ужасом, волчица старалась не оглядываться и вырваться вперёд.
Но от слизня было слышно только: «Моё-ё-ё!!»
То догоняя волчицу, то отпуская на расстояние, он ждал, когда жертва выбьется из сил. Его голод ощущался в воздухе, заполнял собой метущиеся мысли мечты.
«Прос-с-с-то остановис-с-сь… Зачем тебе биться со мно-о-о-й?» – шипело у неё в голове.
Плотоядная мечта, рождённая из зависти не может породить собственный свет и ей приходится питаться чужой энергией. Волчица понимала это, как и то, что её с лихвой выдаёт дробный топот собственных лап: «Словно лошадь копытами бьёт!» Дыхание уже подводило, к тому же она окончательно заблудилась.
Она пыталась уловить хотя бы намёк на аромат трав с лугов Фантазий, но тот ускользал, стоило надежде мелькнуть бледным просветом между деревьями. А может это лес забавлялся её беспомощностью.
Сзади раздался утробный рык твари. Волчица затылком почувствовала – настал решающий момент погони. Собрала все оставшиеся силы и рывком запрыгнула на огромный камень. Развернулась, чтобы лицом к лицу встретить пасть своего преследователя, но позади никого не оказалось…
– Вздумал поигр-р-рать со мной? – прорычала она.
– А что-о-о тебе-е-е больше нра-а-авится? – прошипела темнота ото всюду.
– Равный бой! А ты, я смотрю, боишься!
– Ты ошиба-а-аешься-я-я...
Тьма сомкнулась плотной стеной. Вот почему она не видела края леса: она уже находилась в чреве твари, рассеявшейся среди деревьев и снова собравшейся воедино уже вокруг своей добычи.
«Нечем дышать, – почти всхлипывая, думала волчица. – Как можно было так попасться?»
Она чувствовала, как её покидает свет. Тоненькими нитями он уходил куда-то во тьму, осыпался пылью с шерсти, пока всё туже затягивалась петля склизкого языка вокруг её тела. Волчица уже видела такое: другие мечты попадалась тёмным фантазиям в лапы и иссыхали за какие-то мгновения, покорённые страхом. Ей казалось всё это должно быть ужасно драматично, больно, но оказалось, что исчезать легко, достаточно просто сдаться. Мысли противными жуками ползали в её голове: «Зачем всё это терпеть? Зачем упрямиться? Ради чего?»
«А человек может бояться вечно? – слова расплескались светлыми кляксами перед глазами. – Что будет, если я больше никогда не буду петь песен?»
Волчица дёрнулась всем телом, когда услышала голос девочки, тихо плачущей у себя в кровати. Она почувствовала какую боль та испытывает. Ту самую, что они разделяют на двоих. Когда мечта умирает, её хранитель испытывает пронзительную боль разочарования.
Канарейка думала о своей мечте прямо сейчас. Так смешно звали её родители. Да она и сама давно решила представляться друзьям таким именем. Именно она вплела мечте свои песни в шерсть, ставшие сиреневыми, оранжевыми и голубыми лентами.
– Ты слышишь меня? – спросил голос из глубины небытия.
– По-моему я распадаюсь… – прошептала мечта в полусне.
– Ты больше не хочешь быть моей мечтой? – голос задрожал в воздухе и разлил ещё больше капель. Червь завертелся от них, как от ожога. – Я хочу быть с тобой всегда!
Казалось, было слышно, как по её щекам текут горячие слёзы. В какую-то минуту девочка решила, что мечта потеряна навсегда. Как ей бороться со взрослыми решениями? Но странное дело, отчаянные слёзы, не вымученные, а позволенные, захлестнувшие весь её мир, размыли не только обиду и стыд, за то, что «недотягивает до нужного диапазона», размыли ещё и сомнения. Мечта, живая и настоящая, никуда не исчезла. А тяжёлый разговор мамы с учителем, не разглядевшим таланта Канарейки – лишь первая буря на пути юной певицы. Сколько их ещё будет?
– Мне не важно, что считает мама с Илларионом Вениаминовичем, я всё равно буду петь! У меня получится, когда-нибудь у меня получится!
Волчица содрогнулась от одной мысли потерять эту задорную девчонку с острыми коленками и вечными косичками.
– Я хочу быть с тобой, но меня одолевает сон… Мне не спр-р-равиться с ним одной... – прорычала волчица, с трудом размыкая зубы.
– Я с тобой. Я никогда не перестану мечтать. Я не перестану петь! Слышишь?!
Ленты вспыхнули ярким светом, расправились и удлинились. Они пронзили плоть червя и стали наматываться на всю его тушу. Воинственный рык вырвался из груди мечты и заставил пойти рябью язык и щупальца, что всё ещё сдерживали её движения. Червь заверещал от собственного удивления и бешенства – ему казалось, что его сила несокрушима. Подчинение было его главным оружием. Но воля Канарейки оказалась прочнее его пут.
Червь принялся выпутываться из лент, у волчицы всё ещё не хватало сил на настоящую драку. Она пыталась найти выход, причину своего отчаяния, но получалось только едва брыкаться в склизких тисках. Закрыв глаза, мечта старалась сосредоточить силу, но мысли не подчинялись ей. И тогда она увидела своё изнемогающее сердце. Увидела чёрные борозды яда, сочащегося из иглы червя, торчащей ровно посередине её сердца. Вот что отравляло мощное тело мечты, подчиняло волю – страх.
Поразительная ясность наступила в голове у волчицы: «Это игра! А в игре нужно не забывать баловаться. Но как можно баловаться и при этом бояться?»
Не совсем отдавая себе отчёт, она схватила иглу и вытащила её из своей груди. Удивительно, но тьма рассеялась, и мечта оказалась на том валуне, с которого намеривалась принять бой. Игла зашипела, изогнулась и хотела было улизнуть к своей громадной извивающейся туше хозяина неподалёку, но волчица сжала её в когтистой лапе: «Никуда ты не денешься от меня, мелочь противная!» Она с силой швырнула иглу на камень и принялась топтать, снова и снова, пока от страха не осталось только мокрое пятно грязи.
До того огромный и невыносимо противный червь стал распадаться на глазах. Игла была его сутью – ядом, творящим наваждения. Потеряв её, он стал стремительно терять силу и «уплывать» вонючей жижей, разъедая всё на своём пути. Какие-то пакостные мелкие личинки хотели расползтись в разные стороны, но волчица принялась топтать их своими лапами, стараясь не упустить ни одной.
Она ждала, что вот-вот упадёт от усталости. Но на душе было дивно легко, легче, чем когда-либо. Будто она наконец дотянулась до звёзд, которые всегда оставались за горизонтом. Волчица вскинула голову: между крон деревьев проглядывал небосвод. Одна звёздочка отделилась и полетела маленькой кометкой в её сторону. Приблизившись, она обратилась девочкой с весёлыми косичками и такими же лентами, как у волчицы.
– Мы справились, Веля! Мы справились вместе! – завизжала Канарейка и уткнулась в шерсть волчице.
– Ты обещала, что придумаешь мне новое имя! – тут же возмутилась мечта. – Веля это как-то… Это не круто для такой чуды как я!
С наигранной обидой она ткнулась своим влажным носом в ладонь девочке и всю оставшуюся тревогу как рукой сняло. Она почувствовала, как щекотка растекается по всему телу, как шерсть снова набирает силу и дыбится от энергии, ленты взлетели в воздух и искорки счастья посыпались с их кончиков кисточками.
– Ну знаешь, сценический псевдоним Велосипеда мне нравится больше всех. Это же в честь моей предыдущей мечты. Но есть ещё шесть вариантов других: Стулзакрута, Ревмоторра, Катапульта Плёва…
Пока Канарейка с особой серьёзностью перечисляла варианты псевдонимов, волчица закатывала глаза всё выше и дальше, недоумевая как этой девчушке удаётся любить такие странные имена. Позабыв все тревоги, мечта и её хранительница двинулись к лугу волшебных колосков Фантазий, навстречу рассвету в стране мечтаний – ХеВакаары.
Часть 1. А как же синий вомбат?
С тех пор многое изменилось. Изменилось просто всё!
Весть о том, что мечтатель и мечта вместе сильнее любой тьмы на своём пути, облетела всю ХеВакаару. Один за другим находились смельчаки, сумевшие дать отпор тёмным фантазиям: одних удавалась разрушить, других загоняли обратно в леса Забвения, где тем было самое место. Мечтатели стали объединяться, так появились первые жилые комплексы «Хотелки», которые быстро обратились в деревеньки «Фантазита» или «Мечтанутые», а деревеньки – в города.
К городам тёмным мечтам было уже не подступиться. Каждый кирпичик в высокой городской стене был создан из чистой энергии мечтателей. Он действовал как раскалённый уголь на злобных тварей, обжигая и отпугивая их своей мощью. Рождалась новая мечта – появлялся и её домик. Он стремительно вырастал из земли, как по мановению волшебной палочки, и весело оглашал округу звоном колокольчика, когда на его вершине появлялась остроконечная крыша голубого цвета с уникальной конструкцией флюгера. Флюгер в тех краях был обязательным атрибутом для каждой обители мечты, для привлечения неукротимого весельчака – ветра Перемен. Без его участия – без изменений – сама жизнь топталась бы на месте, а, как известно, «всё, что перестаёт рождаться, начинает умирать». Со временем, вокруг дома вырастал и садик, где мечта старательно выращивала сладкие плоды дел своего хранителя.
По желанию волшебной энергии Вакаары, небеса окрашивались радужным сиянием. Его отблески носились неугомонными зайчиками по верхушкам лесов и холмов, задевали дома, оставляя на стенах следы радужных клякс, и бешено раскручивали их флюгера, в шутку разматывая для мечтателя невероятные события. Они взвинчивались дивными салютами в танце с ветром Перемен. Энергия дышала с каждым существом в ХеВакааре. Да, с каждым по-своему.
Страна мечтаний благоденствовала. Она долго ждала, когда наступят эти светлые времена. Но и тьма умеет ждать. Её время – это холодные ночи, наполненные усталостью и страхом перед неведомым. Она ждала тех, кто запутается и не пойдёт на зов своей мечты, а станет искать лёгкого пути. Тогда она проникала в их сердца и разжигала там недоверие к самим себе. Великой вселенной необходимо меняться. А столкновение тьмы и света – её излюбленный способ двигаться дальше.
Мечты попросили ветер Перемен записать их историю, чтобы будущим мечтателям было на что опереться. Ветер сохранил память, но по «лёгкой» щедрости великой силы, что дарит скромным желаниям больше, чем они просили, смешал её с мифами, притчами и сказками, из которых одним суждено было случиться, а другим нет. Он складывал их в книги, и те вечно переговаривались на полках в его доме и даже умудрялись ссориться.
Одна из книг была особенно неспокойной. Ей не терпелось случиться. Она часто падала со своего места, раскрывалась и шелестела первой страницей:
«Однажды мечтам снова придётся столкнуться с угрозой, и придёт она изнутри. Тогда выпадет им искать того, кто окажется неисправимым мечтателем. Того, кто сможет из самой глубины тьмы достать свет и подарить его своей мечте перед лицом гибели. Он принесёт надежду отчаявшимся».
Сколько времени минуло никто не знает. В стране мечтаний время либо бежит с невероятной скоростью, если ты увлечён, либо тормозит и болтается на тебе, словно пришитое к одежде йо-йо, и бесконечно повторяется, пока не решишься идти собственным путём. Мечтатели прилетали к своим мечтам, преодолевая могучие мосты через реки снов, которые любили казаться слонами. Те кружили единым караваном защищая границы ХеВакаары и воспевая начало нового дня чудесными мелодиями солнца.
Но однажды случилось странное. Один из домов Таувелеты странно почернел. Таувелета была гораздо больше остальных городов, потому что здесь мечты не держались за одно ремесло. Они могли меняться до неузнаваемости, вырастая из крошки «вот бы и мне своего богомола» до могучего «а почему, собственно, нам не создать свою био-арт-резиденцию в тайге» каким-то своим немыслимым логическим путём.
Тот дом прохудился, крыша провалилась внутрь, и стало непонятно, где пол, а где потолок. Соседи стучались, хотели покормить и обнять мечту, что там жила, но она не открывала. Её когда-то пушистые молочные крылья в красный горошек тускнели и покрывались перепонками, тело исхудало и сломалось пополам, а глаза превратились в два бельма. Прекрасная птица, летавшая выше всех над мостами, стала похожа на червивое яблоко, изъеденное до косточек.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Полная версия книги
Всего 10 форматов

