Детектив. Когда я ночью не могу уснуть

Детектив. Когда я ночью не могу уснуть

(все события вымышлены, все совпадения случайны)

Глава 1

Устав ворочаться в постели, я поднялся и сел. Посмотрев по сторонам, я не нашёл лучшего занятия, чем уставиться в окно. За окном шёл снег. Он падал медленно, большими красивыми хлопьями, не тревожимыми ветром. Наблюдая за ними, я старался ни о чём не думать. Мне хотелось поймать тот самый момент тишины, когда, наблюдая за меланхолично падающим снегом, моя голова наконец сможет освободиться от мыслей и я погружусь в долгожданную дремоту, а затем и в сон.

Не знаю точно, сколько так сидел, пялясь в окно, несколько часов или минут, но ощущалось это очень долго. Я не только не смог заснуть, но и ещё больше измучился. Мной завладело непреодолимое желание выйти на улицу и всем телом почувствовать эту тишину, чтобы меня окружал и понемногу медленно и приятно пробирал холод. Тогда я встал, тепло оделся, вышел и сел на лавочку возле дома. Меня окутали тишина и меланхолия медленно падающего снега. Мысли о чём-то, может быть даже вечном, сами стали появляться у меня в голове, и я, видимо, не заметил, как задремал.

Звук, резко разрезавший тишину, заставил меня вздрогнуть.

Оглянувшись по сторонам, я ничего не увидел. Ещё какое-то время я сидел, насторожившись и прислушиваясь, вдруг этот звук снова повторится, но этого не произошло. Может, мне это просто показалось или даже приснилось? В прочем, какая разница, я безумно благодарен, что меня это разбудило, а то вот так вышел полюбоваться снежочком, а в итоге замёрз бы на смерть.

Встав и немного размяв своё затёкшее, подмерзающее тело, я побежал в дом. Разделся, потёр замёрзшие ноги и быстро прыгнул под одеяло. Было так приятно ощущать, как тело потихоньку согревается. Я закутался посильнее и уснул.

Стук. Сквозь сон уверенно и настойчиво пробирался громкий, раздражающий стук. Открыв один глаз и посмотрев на наручные часы, я увидел: семь пятнадцать. Какая же тварь в такую рань так громко стучит. Я хотел повернуться на другой бок, продолжая отдаваться плену Морфея, но стук повторился.

Мой всё же окончательно проснувшийся мозг понял, что кто-то очень настойчиво барабанит мне в дверь. Я вскочил с кровати, накинул халат и открыл. На пороге стояла мужиковатая тётка из таких, которые не терпят снисхождения к себе, особенно в работе и когда их называют «слабый пол». Вы не подумайте, я всегда с уважением отношусь ко всем женщинам и даже некоторых особенно люблю, но ни тогда, когда они снимают мне дверь с петель своим стуком в семь утра.

Рядом с ней стояла Тамара Петровна - взрослая женщина семидесяти лет, проживающая на нашей улице, с лыжными палками в руках, и пришли они ко мне явно не для того, чтобы пригласить вместе позаниматься скандинавской ходьбой.

– Доброе утро, – совсем невежливо, даже с каким-то вопросом в голосе, сказал я.

Незнакомая мне тётка достала из кармана удостоверение и открытым протянула его к моему лицу.

– Следователь Попова. Дмитрий Сергеевич Воевода?

– Допустим.

– Вы проживаете один? Всю прошедшую ночь находились дома?

– На оба вопроса «да». А что случилось?

– Димочка, миленький, тут такое, такое! – Не выдержала, и так долго молчавшая, Тамара Петровна. Следователь Попова негромко хмыкнула, наверняка до этого она просила её держать рот закрытым, но останавливать Тамару Петровну всё-таки не стала, видимо, хотела посмотреть на мою реакцию. – Стасика убили. Прямо у вашего забора. Представляете, я утром как обычно иду с той стороны дороги, лесочком воздухом дышу, прохладой наслаждаюсь. Смотрю, у вашего забора, да почти даже на самой дороге, лежит что-то. Я подумала, что это Димочка себе позволяет: выкинул мусор в неположенное место, ещё и в неположенный день. Вы же знаете, я плохо вижу без очков. Подошла ближе, надела очки и ахнула! Стасик лежит с красной дыркой во лбу... Я даже закричать не могла, так испугалась! Сразу к их дому и побежала, до ворот дошла и встала как вкопанная. Как же я Андрею Михайловичу скажу: "Вот там сыночек ваш лежит, уже синенький". Пошла назад и в полицию позвонила. Они люди умелые, лучше знают, как о таком сообщать. Он хоть и не путёвый, а как жалко!

Тамара Петровна замолчала, продолжая задумчиво охать. Я тоже задумался о Стасе и тут же вспомнил о резком звуке, который разбудил меня от дремоты ночью.

– А я вижу, вы совсем не удивлены? – Вывел меня из задумчивости голос Поповой.

– С чего вы взяли? Очень даже удивлён. Или Вы считаете, что удивление у людей выражается только вытянутым лицом и вопросами: «Не может быть?» или «Да как так?»?

– Гражданин Воевода, одевайтесь и проедемте с нами, я предоставлю вам возможность показать всё ваше красноречие.

Я, конечно же, понял, к чему она клонит.

– Вы меня, что ли, подозреваете? Ну да, кого, собственно, вам ещё подозревать? Мёртвый Стас лежит под моим забором, я дома один, мою непричастность никто не может подтвердить. Только вы ошибаетесь, у меня стопроцентное алиби. – Я показал пальцем на дом соседа, на котором висела камера, направленная в мой двор.

Следователь Попова равнодушно посмотрела на камеру, мой изящный выпад её совсем не впечатлил.

– Вас ещё никто ни в чём не обвиняет, а камеру мы непременно посмотрим. Зафиксируем, во сколько вы вошли в дом и во сколько выходили, а проехать с нами вы должны для дачи показаний как минимум в качестве свидетеля. Следователь профессионально осмотрела мой дом на предмет того, можно ли из него выбраться, не попадая в поле видимости камеры.

– Вы сходите, посмотрите запись. А я пока пойду переоденусь, а то замёрз уже так стоять. – Моя рука уже потянулась, чтобы закрыть дверь, но Попова не двинулась с места. – Если вы думаете, что я, не сбежав ночью, ломанусь в бега сейчас, то можете попросить за мной проследить ваших коллег, при вас я переодеваться не желаю. Мне обвинения в домогательствах, тем более к сотруднику при исполнении, ни к чему.

Она нисколько не оценила моей шутки. Возможно, из-за отсутствия чувства юмора, а может, потому что насмотрелась уже вдоволь на таких шутников, как я. Ко мне на самом деле был приставлен сотрудник Василий, пока она пошла опрашивать жильцов нашей улицы и брать записи с камер. Переодеваясь, я думал, как же она меня бесит, эта тетка. Меня прям распирает говорить ей всё наперекор и высмеивать все её предположения.

Чтобы успокоиться, я сделал глубокий вдох и примитивную дыхательную гимнастику. А то такими необдуманными выпадами и несдержанностью недолго попасть на реальный срок.

Следователь Попова не торопилась ко мне возвращаться. Она обошла всю улицу и опросила всех соседей, кто что слышал или может видел. Я за это время успел не только выпить кофе, но и даже позавтракать. Наконец вернувшись, она показалась мне уже не такой мужиковатой, одета конечно не особо изящно, но а так, такие даже некоторым нравятся. Следователь больше не предлагала ехать в отделение. Она прошла в дом и села за стол, Вася достал ручку и стал заполнять протокол.

– Скажите, как давно вы знакомы с Лебедевым Станиславом Андреевичем? – начала она допрос.

– Не могу сказать, что мы знакомы. Я знаю всех по имени на этой улице. Мы все здороваемся друг с другом, совместно решаем вопросы, когда засоряется канализация или нужно обновить асфальт на дороге. Но в гости к друг другу мы не ходим, за одним столом не сидим. Немного ближе знаю тех, чьи дома рядом с моим, скажем так по-соседски, так что кроме внешности и имени я про Стаса ничего не знаю.

– Любопытно. А вот жильцы вашей улицы говорят, что вы не только здоровались с Лебедевым, но между вами был конфликт. И что Лебедев убил вашу собаку.

– Конфликт, у него был не со мной, а скорее с моей собакой. Она не выносила плохих людей и всячески это демонстрировала.

– А Лебедев был плохим человеком?

– По мнению моей собаки - да.

– И что? Его сильно беспокоило мнение вашей собаки?

Я улыбнулся, всё-таки какое-то чувство юмора у неё есть.

– Нет, рискну предположить, что его ни чьё мнение не беспокоило. Просто, когда я гулял со своей собакой с другой стороны дороги по лесу, он не мог выйти из дома. Моя собака лаяла и кидалась на него, а он её боялся.

– У вас была такая огромная собака, что вы были не в силах удержать её на поводке?

– Здесь нет детских площадок, а из гуляющих, только Галина Петровна со своей скандинавской ходьбой. Найда, так звали мою собаку, прекрасно относилась к Галине Петровне, виляла хвостиком и радостно приветствовала. Поэтому я спускал собаку с поводка, разрешая ей свободно бегать и резвиться.

– У вас частный дом, была необходимость выгуливать собаку именно по лесу, пугая соседа?

– Мне нравится выйти из-за забора, пройтись, найти вдохновение. И моей собаке нравилось тоже.

– Если он боялся выйти из дома, почему не выезжал на машине? В его кармане лежало водительское удостоверение. Он не водил автомобиль?

– Андрей Михайлович, его отец, запретил ему брать машину. Боялся, что он сядет за руль пьяным или под какими-то веществами и разобьётся или собьёт кого-нибудь. Как по мне, странный какой-то запрет, потому что его возили такие же дружки, как и он сам. Чтобы не записывать номера машин и фамилии водителей у охраны, и его отец не знал, кто его забирает, Стасу приходилось идти пешком до шлагбаума.

– Говорите, что его друзья такие же, как и он. Знаете кого-то?

– Нет, но уверен, что эту информацию вам уже подробно доложила Тамара Петровна, она видела не один раз, как какие-то головорезы, это она их так называет, забирали его у шлагбаума. Кстати, то, что отец запретил ему брать машину, - это я, кстати, тоже знаю от Тамары Петровны. Вы бы лучше её опрашивали, чем меня, она обладает куда большей информацией.

– Нам важно узнать информацию, которой обладаете конкретно вы. Всё, что знает Тамара Петровна, она нам уже сообщила. - Вежливо скорректировала меня следователь Попова и вернула к прежнему разговору. – Как он убил вашу собаку? Отравил?

– Нет, моя собака никогда не брала ничего у чужих людей. Он нанял какого-то человека с профессиональными навыками. Тот перескочил через забор, когда Найда на него бросилась, ударил её охотничьим ножом в сердце. Убил быстро, профессионально с одного удара. Потом перескочил обратно, оставив мне только следы армейских ботинок.

– Вы заявили на Лебедева?

– Нет, у меня не было никаких доказательств, я только мог предположить, что это он. К тому же кто будет расследовать убийство собаки, когда вот тут людей среди улиц убивают?

– И вы, значит, как добрый христианин, не старались ему никак отомстить, просто простили и отпустили?

– Нет, я увёл у него женщину, за которой он долго и безуспешно ухаживал.

– Значит, вы всё-таки интересовались жизнью Лебедева и наводили о нём справки?

– Мне было это незачем делать. Все соседи знают, что он присылает ей подарки, которые она выбрасывает, а Тамара Петровна их подбирает и перед всеми нами ими хвастается. А когда он решил спеть ей серенаду, то Ефим Аронович, её отец, вышел из дома с ружьём и сказал, что если он сейчас же не уберётся от его дома, он подстрелит его, как лося на охоте. Это позорище месяц ещё обсуждали, никак успокоиться не могли.

– Весело, однако вы здесь живёте.

– А что? Тамара Петровна, про убийство моей собаки сказала, а то, что Ефим Аронович хотел его пристрелить, упомянуть забыла?

Она сделала вид, что пропустила эту информацию мимо ушей и продолжила разговор в нужном и понятном ей одной русле.

– А вы получается такой умелый ловелас, что сразу заинтересовали и стали встречаться с этой девушкой?

– Не получается. Я не какой не ловелас, просто умею договариваться с людьми. Я её встретил на улице как бы случайно. Спросил что-то по делу. Потом упомянул этот скандал с серенадой. Сказал, что если сделаем вид, что встречаемся, он от неё отстанет. Так что между нами была чистой воды деловая сделка, но Лебедев об этом не знал.

– И что он от неё отстал? И не пришёл к вам с претензиями по этому поводу?

– Естественно отстал. После убийства моей собаки он не мог прийти ко мне качать права. Он знал, что я знаю, что это сделал он. Прийти ко мне или продолжать волочиться за ней, значит дать мне потрясающий повод набить ему морду. Если честно, я хотел этого, даже ждал поначалу, но потом понял, что он никогда открыто на конфликт не пойдёт. То ли сам человек такой, то ли боялся гнева своего отца, не знаю.

– Вы так были уверены в своей победе в таком поединке?

– Не важно был я уверен или нет, просто на тот момент весьма этого хотел.

– А вы не боялись, что, как и ваша собака, получите где-нибудь в тёмном переулке удар ножом в сердце?

– Наверное, надеялся, что он всё-таки не такой отмороженный, – пожал плечами я. А ведь она права, что, собственно, мешало ему? Я даже об этом не подумал, только радовался и упивался своей кажущейся состоявшейся местью.

Следователь Попова некоторое время внимательно смотрела на меня, видимо, изучала и что-то обдумывала в своей голове. Потом продолжила.

– Получается, Станислав Лебедев каждый день ходил по этой и центральной улице до шлагбаума и обратно?

– Не только день, но и каждую ночь. Он возвращался, когда в час, когда в три, под утро, в шесть. О чём мне каждый раз лаем сообщала моя собака, пока была жива.

– От дома Лебедевых до шлагбаума нужно пройти примерно мимо пятнадцати - двадцати домов. Как думаете, почему его убили именно около вашего дома? Может, это был чей-то лично для вас такой оригинальный подарок?

– Думаю, по этому маршруту у меня единственный дом у которого нет камер.

– А почему у вас их нет?

– Мне это было не нужно, у меня была умная собака. После того как её убили, сосед предложил направить одну из его камер ко мне во двор на всякий случай. Я с благодарностью согласился.

– Но с этой камеры виден только ваш двор и совсем не видно улицу.

– Мне достаточно.

Она что-то отметила у себя в голове, но вслух ничего не сказала.

– На записи с камеры вашего соседа, чётко видно, как вы неподвижно сидите, а потом вздрагиваете, судя по времени в момент выстрела. Значит, вы его услышали. Почему не вышли, не посмотрели, что случилось, а сразу зашли домой? От вашего крыльца до ворот забора несколько шагов, вы могли бы увидеть убийцу.

– Понимаете, я уснул, и выстрел, теперь я понимаю, что это был именно он, разбудил меня. Тогда я не понял, что это за звук, и так как он не повторился, я просто решил, что мне показалось, и пошёл домой.

– Кем вы работаете? Судя по вашему дому, зарабатываете вы хорошо. Какой-то бизнес?

– Я архитектор. Если сравнивать с жителями этой улицы, зарабатываю средне, но мне на жизнь хватает. – Мои глаза прищурились и откуда-то изнутри вылезла ехидная улыбка. Какое-то мужское самолюбие, что ли, решило показать своё превосходство над ней. Да и сколько, собственно, можно? И так своими расспросами раздела до трусов. – Если хотите прикинуть, хватило бы мне денег нанять киллера, чтобы убить Стаса, то да, вполне мог бы себе это позволить. Но вам не кажется абсурдным делать это около своего дома?

– Почему нет? Отличное прикрытие – фраза: «Я же не дурак, делать это около своего дома», плюс стопроцентное алиби.

Мы несколько секунд пристально смотрели друг на друга. Я не собирался оправдываться. Если она и правда так считает, пусть предоставит доказательства, улики, а иначе это просто её фантазия.

Она подала Василию знак рукой, он передал ей протокол.

– Прочитайте, если всё правильно, напишите «с моих слов записано верно» и подпись.

Я прочитал и подписал протокол. Она сложила его в свою папку, встала, и они с Василием направились к выходу. У дверей следователь сказала:

– Город в ближайшее время не покидайте, вы можете понадобиться следствию.

Они ушли, а я проводил их недоброжелательным взглядом.

Весь оставшийся день прошёл бестолково. Я пытался работать, но всё, что выходило, мне категорически не нравилось. Хотел расслабиться, посмотреть фильм, но всё время думал о Стасе. Кому он мог перейти дорогу или кого так допёк, что тот не выдержал и пристрелил его, или может просто видел что-то, что не следовало? И эти мысли весь день крутились в моей голове, не находя ответа. Ещё эта Попова как пить дать будет копать под меня, другие версии в её мозгах никогда не родятся.

Бесит.

Может, попытаться выяснить всё самому? Это будет выглядеть подозрительно, с чего бы это мне вообще интересоваться малознакомыми людьми, а в особенности Стасом?

Обдумывая всё это, я не заметил, как стемнело. Луна в ту ночь светила так ярко, что освещала всю кухню. Стоя у окна со стаканом воды в руках, я снова ушёл в размышления.

Белая худощавая рука потянулась к окну со стороны улицы и негромко стукнула в него один раз. Я вздрогнул. За рукой появилась фигура. Это была женщина, растрёпанные чёрные волосы, непонятная светлая одежда, то ли пуховик, то ли халат. Луна светила в спину, поэтому её лица было не разглядеть, а вот моё было видно ей совершенно отчётливо. Она подняла свою белую ручку и снова стукнула в окно один раз, как и раньше. Я снова вздрогнул, хотя видел, что она собирается сделать. Я почувствовал, как у меня в ушах бешено колотится сердце. Форточка на кухне была приоткрыта, поэтому её голос было отчетливо слышно. Мне он показался похожим на скрип деревьев, гнущихся под ветром. Женщина сказала:

– Она забрала только его. Будь спокоен, ей больше никто не нужен.