Нарисуй мою смерть

Саша Сольвейг

Нарисуй мою смерть

Глава 1

Шаг, ещё шаг. Ещё один…

Пять тысяч шагов, шесть тысяч, шесть тысяч пятьсот…

Я меряю шагами комнату, которая стала моей тюрьмой.

Это довольно комфортабельная тюрьма, размером в тридцать три квадратных метра: мои мучители где-то вычитали, что именно такая площадь необходима для проживания одного человека.

На первый взгляд, эта светлая, вытянутая в длину, комната ничем не отличается от стандартной квартиры-студии в типовой новостройке. Она словно сошла с рендера массового жилья эконом-класса: окно, занавешенное тяжёлыми шторами, широкий диван, журнальный столик с креслицами на паучьих ножках и кухонный уголок с холодильником и микроволновкой. Есть даже телевизор: мерцающая панель на стене – единственная моя связь с внешним миром.

Шаг, ещё шаг, ещё…семь тысяч шагов, восемь тысяч, десять, двенадцать…

Я не могу покинуть место моего заточения. И не могу никого попросить о помощи – у меня нет телефона и нет интернета. Те, кто поместил меня сюда, позаботились о том, чтобы надёжно изолировать меня от окружающих.

Правда, сойти с ума в полной изоляции мне не позволяют: телевизор транслирует двести пятьдесят цифровых каналов. Так я узнаю о событиях в мире без меня. Есть ещё пища для ума – электронная библиотека. Мне разрешают пользоваться планшетом, где я могу читать книги и даже заказать – почти любую, потому что выбор нужно согласовать с моими тюремщиками. И если книгу одобрят, мне отправят файл по локальной сети.

Чтобы не сойти с ума, я веду дневник: записываю в планшете размышления о себе и окружающем мире, из которого много лет назад меня нагло и грубо выдернули, как морковку с грядки. И поместили в эту комфортабельную тюрьму, где, по мысли моих мучителей, я буду находиться до самой смерти.

Но я обязательно выберусь отсюда. И тогда я убью их всех.

– Помогите, девушку убили! – повис над платформой истошный женский вопль. Кася испуганно замерла на ступеньках эскалатора, у основания которого вдруг засуетились люди. Судорожно вцепившись в поручень, она вглядывалась в пульсирующую внизу тёмную кучу: вот из неё выбралась фигура в сине-красной униформе и побежала к началу платформы. А навстречу ей, разгоняя зевак, уже спешили тёмные фигуры полицейских.

От этой картины у Каси заныло сердце, лоб покрылся испариной, а руки, сжимавшие поручень, сделались неприятно липкими. Ей вдруг отчаянно захотелось сбежать: к свету, солнцу и свежему воздуху. Но эскалатор неумолимо спускал её вниз, а сзади уже нетерпеливо подталкивали в спину вечно спешащие пассажиры московского метро.

С тяжёлым сердцем она поплелась к платформе, у которой суетились спасатели и полицейские. Один из них преградил дорогу:

– Девушка, перейдите на другую ветку, здесь движение остановлено.

– А надолго? – отпихивая Касю, поинтересовалась крупная тётка в модном пуховике, – не хватало еще из-за вас на работу опоздать!

– Да куда вы вечно спешите, – ощерился на неё угрюмый мужик лет пятидесяти. – Всё несутся куда-то, торопятся… уткнутся в свои телефоны и бегут. Одна вон уже, добегалась!

Он мотнул головой в сторону платформы, где из-под морды застывшего поезда вытаскивали изувеченное тело. Проследив за его взглядом, тётка взвизгнула, а полицейский, посуровев лицом, начал подталкивать собравшуюся компанию по направлению к вестибюлю. Зеваки послушно покидали страшное место. Одна лишь Кася застыла столбом, не в силах оторвать взгляд от тела, над которым хлопотали спасатели.

Она растерянно рассматривала одежду погибшей: ярко-голубая куртка и широкие серые джинсы уже заскорузли от крови, но ещё не утратили первоначальный вид. И были как две капли воды похожи на вещи, надетые на Касе. А когда парамедики сместились в сторону от тела, она увидела затылок погибшей и похолодела от ужаса: у неизвестной, принявшей страшную и мучительную смерть, были длинные соломенно-русые волосы: точь-в-точь, как у Каси. На какой-то кошмарный миг показалось, что это её сейчас пакуют в черный пластиковый мешок руки спасателей. Перед глазами всё поплыло и, обессилев, Кася прислонилась к мраморной стене вестибюля.

– Девушка, а вам особое приглашение нужно? – обернулся к ней полицейский. – Отходим от платформы!

Но Кася лишь таращилась на него жалкими глазами, не в силах произнести ни слова

– Оставьте девушку в покое! Не видите, ей плохо! – раздался резкий голос, и сквозь застилавший глаза туман она увидела приятное мужское лицо. Неожиданный заступник подхватил её под руки: идти сможешь? И в ответ на кивок, заботливо повёл прочь от страшного места.

Прикрывая Касю собой, он продирался сквозь толпу зевак, которые вороньем слетелись на запах смерти. Столпившись галдящей кучей за полицейским кордоном, они вытягивали шеи и руки со смартфонами, стараясь не упустить сенсацию. Как только показались носилки с черным мешком, толпа оживилась.

– Снимай, ещё! Сюда, сюда давай, видно? – бодро перекрикивались голоса.

Касю замутило от отвращения.

– Уважаемые пассажиры, будьте внимательны: нет посадки на станции метро «Чеховская», – предупредил из динамика равнодушный женский голос. – Движение поездов от станции «Чеховская» до станции «Савёловская» временно приостановлено.

– Тебе куда? – спросил неожиданный спаситель.

– До Савёловской, – обречённо выдохнула Кася

– Не проблема. Сейчас выйдем на Пушкинскую площадь, у меня там во дворах машина припаркована. Подвезу тебя, – покровительственно приобняв Касю за плечи, спаситель повлёк ее к выходу.

Вклинившись в обратный поток пассажиров, они добрели до эскалатора и начали медленное восхождение наверх, где спасительным пятном белел выход.

– Будь здесь, – бросил Касин спутник, прислонив её к гранитному бордюру, – я быстро.

Она послушно кивнула, а уже через пять минут отхлёбывала из бумажного стаканчика дымящийся кофе, который сунул ей в руки спаситель. С каждым глотком горькой жижи отступала вязкая дурнота, и возвращались силы.

Промозглый серый февральский день вдруг показался Касе удивительно прекрасным. И не менее прекрасным казался мужчина, вызволивший её из московского подземелья. С таким же крафтовым стаканчиком в руках, он стоял рядом, с улыбкой наблюдая за оживающей Касей.

Ополовинив стакан, она осмелела настолько, что начала откровенно разглядывать своего спасителя. Длинноногий, широкоплечий, с рыжеватой шевелюрой и открытым лицом – он определённо из тех, о ком говорят: хороший парень. Такому можно довериться, он не подведёт и не бросит в тяжёлый момент. Женщины это ценят. Поэтому проблем с личной жизнью у него наверняка нет, хотя и не голливудский красавец, конечно.

– Может, уже познакомимся? – словно прочитав её мысли, весело спросил хороший парень. – Артём.

– Очень приятно. Кася.

– Не понял. Ася? – озадаченно переспросил Артём, нахмурив рыжие брови.

– Нет. Кася.

– Что за странное имя…Польское?

– Не знаю, так родители назвали, – пробормотала Кася, которая с детства натерпелась от окружающих из-за странного каприза матери.

Артём, усмехнувшись, хотел что-то сказать, но в этот момент истошно заверещал Касин смартфон. Взглянув на экран, она ахнула: куча пропущенных вызовов и голосовых в мессенджерах. А телефон надрывался звонком, сквозь который прорывалось раздражение продюсера Кати Скворцовой.

– Кася, ты где? – сухо спросила она, – ты в курсе, что срываешь нам съёмку?

– Катюш, извини, тут такой ужас случился! На «Чеховской» девушка упала под поезд. Прям на моих глазах, представляешь? – трусливо приврала Кася, чтобы избавить себя от Катиного гнева. Но Скворцова работала в шоу-бизнесе уже десять лет и на матёрую продюсерскую душу эти жалкие уловки не произвели никакого впечатления.

– Какой ужас, – равнодушно сказала Катя. – Дуй на студию, там уже Сабурова бесится. В кои-то веки приехала вовремя, представляешь? А никого нет!

– Да-да, минут через десять буду, – покаянно бормотала Кася, – я вот уже рядом…

– Давай быстрее, – оборвала Скворцова, – такси возьми. Только за свой счёт, у меня в бюджет допрасходы не заложены. И так из-за твоего опоздания аренду продлеваем!

И чтобы не слушать возражений, быстро отсоединилась.

– Тебе прям на Савёловский надо? – Артём, который всё это время с живым интересом прислушивался к диалогу, подтолкнул её к машине. Кася растерянно оглядела блестящий новым лаком китайский внедорожник и покосилась на свои облезлые дутики, измазанные в снежной каше. Оббила сапоги об бордюр, стряхнув налипшую грязь, и перехватив одобрительный взгляд Артёма, робко спросила:

– Можешь подбросить до студии? А то с меня продюсер шкуру спустит!

– Так ты актриса? – спросил с любопытством Артём, выруливая из двора. – Снимаешься вместе с Сабуровой? Видел её в каком-то сериале. Красивая!

«А я нет!», – хотела выкрикнуть Кася. Но лишь вздохнула. Ну, а что сказать, если родилась самой обыкновенной?

Светлые волосы и глаза, средний вес, средний рост и средней паршивости одежда из масс-маркета – Кася Кашинцева была абсолютно обычной молодой женщиной. Настолько обычной, что её легко было перепутать с миллионами таких же. Настолько обычной, что можно было и не отличить от девушки, погибшей сегодня утром в метро.

Стоп! А что если, действительно, перепутали?! И собирались убить вовсе не эту неизвестную блондинку, а именно её, Касю?! Она замерла, пытаясь осознать страшную мысль. Но через секунду отмахнулась. Кому и зачем нужно её убивать? Разве что Сабуровой, которая в ожидании Каси истерит в студии.

Словно в ответ на её мысли, Артём опять усмехнулся:

– Стерва, да? По ней и видно. Вы, актрисы, все такие. Хотя ты, вроде бы, нормальная…

– А я и не актриса, – с вызовом сказала Кася, – я гримёр. И моя задача – навести красоту на Сабурову перед съёмкой. Если она меня не убьёт за опоздание.

– Может, я с тобой? – нахмурился Артём. – У меня сегодня отгул, по делам ещё успею. Приму на себя основной удар, пока ты её будешь красить.

Кася, не удержавшись, фыркнула:

– Да брось! Так и скажи, что хочешь познакомиться со звездой! Только имей в виду, у Сабуровой мужчины не задерживаются!

– Пфф… вот вообще не нравятся такие хищные стервы, – обиженно пропыхтел Артём. – Мне вот ты нравишься. Давай пообедаем после съёмки? Когда за тобой заехать?

Притормозив машину у КПП, он обернулся, выжидательно улыбаясь. И Кася почувствовала, как расплывается в ответной улыбке. Ей нравился рослый, спортивный Артём, нравилась его рыжая шевелюра и серые глаза, которые весело смотрели на Касю.

– Где-то через час освобожусь. Я наберу.

Кася продиктовала номер телефона, выбралась из машины и побежала к мрачному зданию бывшего НИИ, где располагались арендные площадки для съёмок.

Она неслась длинными тёмными коридорами, и лишь добежав до лифта, поняла, что договорилась о свидании с первым встречным, забыв о том, что сама без пяти минут замужем. Денис Неверов, с которым они уже больше года проживали под одной крышей и собирались в ЗАГС этим летом, абсолютно вылетел у Каси из головы. Но додумать эту мысль помешал новый звонок.

– Ты ещё далеко? – напряжённо спросила Катя Скворцова. – Сабурова там скандалит и собралась уезжать. Что ж ты делаешь, Кася!

– Катюш, я уже на месте. Через пару минут всё будет готово! – заторопилась Кася, распахивая дверь студии. При виде её съёмочная группа, развлекавшая Сабурову, вздохнула с облегчением.

– А вот и наша замечательная Касенька, лучший гримёр на телике! – сладко пропела журналистка Любочка Одинцова. – Настенька, не волнуйтесь, сейчас она всё быстро сделает в лучшем виде. У Касеньки – золотые руки!

– А я и не волнуюсь, – каркнула Сабурова неожиданно хриплым голосом, который так плохо вязался с её утончённой внешностью. И с вызовом посмотрела на Касю.

Звезда российских сериалов – Анастасия Сабурова была известна в шоу-бизнесе исключительно редкой красотой и таким же исключительно сволочным характером. Хотя Сабуровой давно перевалило за сорок, она никогда не была замужем: слишком высокими требованиями к мужчинам отличалась сериальная звезда.

Вздорная и высокомерная актриса требовала, чтобы избранники выполняли любой её каприз, а капризы у Сабуровой были величиной с океанскую яхту или виллу в Дубае. Но олигархам стареющая звезда и даром не сдалась: за свои миллиарды они могли найти молодую и покладистую красавицу. А бизнесмены и чиновники средней руки быстро уставали от аппетитов и неудержимого хамства звезды: Анастасия Сабурова получала неизмеримое удовольствие, оскорбляя людей. И с таким же удовольствием накинулась на Касю.

– Говорили, у вас – золотые руки. А я вижу, что руки у вас из жопы, – съязвила она, наблюдая, как впопыхах Кася уронила палетку.

Скептически покосившись на рассыпанный грим, Сабурова потянулась за смартфоном.

– Екатерина? Кого вы мне прислали? – сварливо поговорила она в усеянную стразами трубку. – Обещали профессионального гримёра, а вместо него явилась какая-то непонятная девица с дешёвой косметикой и кривыми руками. Вы где её нашли? Сегодня на улице?

– У меня не кривые руки! – вспыхнула от незаслуженной обиды Кася. – Как вам не стыдно! Взрослая женщина, а так себя ведёте!

Лицо Сабуровой, не выносившей ни малейшего намёка на свой возраст, мгновенно перекосилось.

– Она мне ещё и хамит! Вы слышали? – прокаркала она в трубку, из которой доносилось успокаивающее кваканье продюсера. Однако десятилетний опыт работы со звёздами Кати Скворцовой в этом случае оказался бессилен. Прервав кваканье на полуслове, взбесившаяся звезда замахнулась смартфоном на побледневшую Касю:

– А ну пошла вон, марамойка! А вы, – вернулась она к разговору со Скворцовой, – присылайте другого гримёра! Или я прямо сейчас уйду!

– Да и катись, жаба старая!

Интеллигентная Кася и сама не поняла, как у неё сорвались с языка грубые слова. В ужасе она попыталась зажать рот рукой, но её уже несло:

– Твоё интервью тут никому и нафиг не нужно! Нам тебя вообще спонсоры навязали! Будет ещё меня тут оскорблять всякая…