Санта-Барбара, Московская область

Саша Кристиансен

Санта-Барбара, Московская область

Глава 1

Глава первая, в которой мы с мамой едем на дачу.

Мы с мамой переехали на дачу, вернее, не переехали, а сбежали. Однажды, серым и сырым мартовским утром, мы с мамой сбежали из нашей трехкомнатной квартиры, сбежали от моего отца, и отправились жить на дачу к дедушке. Дедушка мой в ту пору ослеп, свалившись с лестницы и сильно ударившись головой. Он повредил себе глазной нерв, свалившись с площадки второго этажа на первый, и после этого видеть он уже ничего больше не мог. Только отдельные, расплывчатые силуэты он еще мог различить, но больше - ничего.

Старые, раскидистые яблони чернели в глубоких, подтаявших уже немного сугробах, когда мы в то утро добрались до дедушкиной дачи. Моя бабушка к тому времени уже не была с нами, и дед жил один. К тому же, он начал сильно пить после ее кончины, сильнее, чем обычно, во всяком случае. Бабушка моя четыре года лежала в постели, перед тем, как заснуть навсегда. Она заснула и не проснулась однажды утром, попросила дедушку принести ей завтрак и умерла, пока дед варил ей кофе. Вот и все. Вот и все. Вот и все. Бабушка давно хотела умереть: ей не нравилось лежать в постели без движения, она хотела ходить, сажать огурцы и помидоры в оранжерее, прореживать морковку, собирать черную смородину с кустов… Но уже за четыре года до своей кончины она слегла окончательно, и больше уже не поднялась: у нее случился обширный инфаркт. Дед быстро отвез ее в больницу, и врачи спасли жизнь бабушки. И все же, когда ее спасли, то оказалось, что бабушка очень недовольна своим чудесным спасением:

- Зачем вы вернули меня оттуда? Мне было так хорошо… - так сказала бабушка, с досадой, и по этому ее откровению мы все вдруг поняли, что есть Рай, где-то там, пусть очень далеко, но попасть туда можно очень, очень быстро, после обширного инфаркта миокарда. Когда бабушка наконец заснула навсегда, так и не испив принесенный дедом кофе, она лежала потом в гробу между двух окон что выходили в яблоневый сад, и у нее было такое светящееся, удовлетворенное лицо, и казалось даже, что она слегка улыбается.

- Ну, наконец-то я там… в Раю… и не смейте больше забирать меня оттуда! - так говорил весь облик бабушки, когда она лежала в гробу меж высоких узких окон, что смотрели в яблоневый сад.

Мама горько рыдала, когда бабушка ушла от нас в Рай, а я - нет. Мне вдруг стало понятно, что бабушка давно стремилась в Рай, и задерживать ее в скорбных земных обителях на пути к обителям райским было бы неправильно. Да и как мы могли задержать ее, если Сам Всевышний вдруг позвал ее к себе в то утро, еще перед завтраком?

Мне было семнадцать лет, когда бабушка ушла от нас в Рай. Я тогда только что закончила школу. Когда дедушка остался один, у него вдруг начались приключения романтического свойства. Для начала, он чуть не женился на соседке по даче Евдокии Иванне, которая проживала в малюсеньком дощатом домике по правую сторону от нас, сразу за собачьей будкой и раскидистыми кустами ирги. Но потом, находясь в подпитии, он свалился с лестницы и ослеп. И это несколько помешало его романтическому устремлению по направлению к Евдокии Иванне, «Прекрасной Евдохе», как уничижительно звала ее мама. Мы все боялись, конечно, что он на этой Евдокии женится и тогда отпишет ей нашу дачу, крепкий домик из белого кирпича с красной черепичной крышей, такой островерхой, что под крышей помещалось сразу две спальни: наша с мамой и дедушкина. Дедушкина спальня выходила своим окном в яблоневый сад, и считалась одновременно библиотекой: здесь были огромные встроенные шкафы с массой книг. Книги варьировались по темам от детективов Конан Дойля до журналов «Юный Натуралист» за последние десять лет…