Случайные оргазмы

Саша Хайт

Случайные оргазмы

ЗАОБЛАЧНОЕ

Хоть поверьте, хоть проверьте, но невозможно расслабиться в салоне самолета в предполетный момент. Пока люди усаживаются, натужно распихивая багаж по полкам, я отвлекаюсь на рассматривание бесстрашных граждан. Все сосредоточенны, будто ищут свое место в поднебесном мире. Только по салону прокатывается звук защелкивания ремней безопасности, сигнал опасности взрывает нервы. Тревогу усиливают надежно-вежливые стюардессы, настойчиво предлагающие получить удовольствие от полета. Если вам выпало сидеть в зоне «повышенной комфортности», не спешите радоваться, вольно вытягивая ноги. Небесные проводницы мило напомнят об аварином выходе рядом с вами, учтиво посоветовав прочесть, как откупоривать дверь на случай катастрофы. Душевный комфорт улетучивается совсем, когда начинается демонстрация спасательного инвентаря. Будто желтый жилет убережет от удара об воду, глоток кислорода из маски не разорвет вены от перегрузки. А поднятая шторка окна оградит от ужаса стремительно приближающейся земли. Ой, граждане, эта показушная защищенность не для слабонервных. На борту я становлюсь уязвимо-бдительной до истерии. Внимание, гадски хихикая, подсовывает импульсивным извилинам тысячу и одну возможность смертельного испуга. Пытаясь обмануться, рисую в воображении сексуальные картинки. Один за другим проносятся разнузданные кадры, но ум отказывает в мастурбации. Он вообще против насилия, даже вопреки спасению. У него свои планы на остаток этой жизни и мой эротизм туда не входит. Туда вообще ничего не вмещается, ибо ужас погасил внутренний экран чувственности. Страх стекает к похолодевшему лобку – пересохло даже во рту. Сухо, сухо.., как не изводись выдумкой. Открываю глаза и вижу твои расширенные зрачки, заполнившие стальную радужку. Вот оно, сексуальное бесстрашие и готовность к экспериментам! Самолет катится, набирая скорость. Вибрирует мощным телом в неминуемом предоргазме отрыва, мига растворения в воздушном пространстве. В разгонный провал прощания с землей, ощущаю легкое касание кончиков пальцев руки между своими и дальше, к навершием косточек, где твои руки, играя, будоражат до мурашек. Кровь пылко вскипает в турбинном вое заложенных ушей. Где-то впереди плачет ребенок, ровно, на одной ноте. Я почти не слышу эротическую наглость шепота, но горячее дыхание обжигает ухо, расплавленно стекает по шее, вниз. Вынуждает судорожно вздохнуть, сжимая ноги. Улавливаю, как ты удовлетворенно хмыкаешь. Эффект тебе по душе. Дерзко и непредсказуемо. И я вспыхиваю, воспламеняясь желанием. Самолет покрывает версты, забираясь все выше в перину небесного простора. Кажется, что облака вкрадчивой мягкостью втекают во влагалище, расширяя и наполняя расслабляющей безбрежностью. И острый страх смешивается с кристальностью чистого возбуждения, вскипая ароматной пеной вожделения. Твоя сильная, но, вместе с тем, изящная рука с тонкими пальцами по-хозяйски завладевает моим затылком, ероша и оттягивая волосы. Ласка кидает в воздушную яму томного забытья. Я отдаюсь. И тесней переплетаю ноги, сдавливая пульсирующий клитор, так, чтобы он, омытый влагой, беспрепятственно двигался в такт расслабления и напряжения ягодиц. Бедра незаметно качаются, но ты-то знаешь… Безошибочно определяешь мою нацеленность на единоличный оргазм. И даже сквозь закрытые глаза вижу, как твои губы кривит ухмылка. Наверное, это обидно, возбудить и не принять участие. Твоя деятельная натура требует вовлеченного погружения в сексуальное пространство. Так, чтобы владеть, ощущая мой резкий обрыв в отдачу, в неважность места и окружения. Ни сосед слева, который притворяется спящим или на самом деле видящим прекрасный сон, ни гремящая по проходу тележка с напитками, не способны выбить нас из сексуальной колеи – по накатанной на взлет…И твоя зеленая куртка, накинутая мне на колени, становится оплотом эротического озорства. Я шаловливо хихикаю, ощущая напористое проникновение руки между ног. И плавясь в турбинный улет, подчиняюсь твоим ловким пальцам, с кольцом на большом, нырнувших под гардероб, знающе скользящим по стремительно набухающему клитору. Ты не зовешь меня в туалет, где любой не искушенный удальством пассажир способен потешить свое сексуальное эго. Нееет! Ты умудренно внедряешь тайное эксцентричное удовольствие. Так на виду, и так скрыто. В этом публичном эротизме я чую терпкий аромат, взрывающий легкие на выдохе подавленного стона. И прикушенная губа преддверие нарастающего экстаза. Чувственного полета на уровне тысяча двести метров над землей. Хватаюсь за подлокотник кресла, за стальную арматуру иллюзии безопасности. Пытаясь совладать с необузданностью, ты прижимаешь ладонь к моему разгоряченному естеству, осаженная ягодичный галоп.

– Тише, бесстыжая, тише, – шепчешь. И этот приказ вызывает во мне желание рассмеяться на весь салон – нагло, громко. И я сдавленно всхлипываю, ощущая, как покалывают щеки, наливаясь багрянцем. Переливчатыми пятнами распирающего взрыва. И подавленный смех путается с нервными окончаниями эрогенных зон. Тугой, нарастающий ком – взахлеб.

– С вами все в порядке? Воды? – Режет тонкую нить подступающего оргазма участливый голос стюардессы. Меня пронзает так, будто кожа с макушки головы сползает вместе с выражением лица. На выдохе выдавливаю:

– С-спасибо. Все… в порядке.

Рваное пике упущенного. Кажется – мой зубной скрежет оглушил салон. Ты хихикаешь: «Ярость тебе к лицу вместе с оргазмом», и продолжаешь. А чуть позже, в чувственном зените, закрываешь глаза. Не надо видеть, чтобы знать.

–…пристегните ремни, – врывается металлический голос, – наш самолет входит в зону турбулентности.

Нас встряхивает, и мы летим в оргазмирующую пропасть.

Вместе. Потом – только белый шум в ушах и сердце в красных отголосках. И неестественно гулким звуком слюна, которую я сглатываю.

ЭНЕРГИЯ СЕКСА

Любовь и секс, добро и зло, что свято, что грешно?

Секс: краткая вспышка единения с собой, а затем, в момент оргазма со всем  сущим, несущим  баланс. Вылет души за пределы тела – страсть. Страсть мятежной души. Одинокой в механическом сексе, в тоске себя. На бегу, на ходу, как бутерброд, утоляющий физиологический голод.  Надкусил. Бросил. Следующий… Пользуйся красивым телом.

Следующий…

Следующий…

И, можно не снимать штаны и маску. Ширинка – единственное, что можно распахнуть другому человеку. Пользуйся…

 Обнажиться трусливо, душой – страшно. Всеобщая проституция без разбора пола. Механизм определен.

Я подставляю орган. Энергия секса, точно героиновый яд – по венам.  Толчками  виски. В вагиную ритмику подступающего оргазма. Калейдоскопом в мозг, вертясь стекляшками предрассудков. Раз… и без напускного жеманства:

– Следующий…

В половинчатость одного в преступление против другого.

Следующий…

СЛУЧАЙНОЕ ПОПАДАНИЕ

О незнакомце проще всего придумать легенду. Кем он был. Кем мог стать. Кем не стал и, как его не стало – в моей жизни. В твоей – он стал всем. Он прошел стороной, безликий и немой, оставив лишь долгожданную тебя. Выстраданную.

 Эпизод.

Всего лишь эпизод между остановками. Он стоил жизни одному из нас. Тогда я еще не знала –кому именно. В той давке, абсурдно, бесповоротно, я решилась…

Операция.

Толпа в раскаленном чреве автобуса напирала, сдавливала, кряхтела, исходя злобой и потом. Прижатая к стеклянной водительской кабине я ощущала колючий ком в подреберье спутанный с холодным хирургическим спокойствием. И глухое раздражение карябало горло в немом крике – люди! Все эти люди, корчащиеся в судорогах выживания. Кости, лопатки, локти – всаживались, впивались вдавливались в меня. Уродливая, тесная пластиковая реальность. Потный, жаркий мир, дышащий отчаянием. Послезавтра у меня операция. Гистерэктомия. Опухоль. Мой выбор – жить без боли и…без будущего. Навсегда. Беспросветная толчея – людей, мыслей. Время не течет вспять.

Автобус остановился. У-фф-ф. Проклятый город, тесное время, проклятый билет в один конец. Гвалт. Сутолока. Мат.

И тут чей-то сильный торс припал к моей спине, будто влипая в стену я ощутила пустоту. Вакуумную, готовую взорваться от тишины отстраненность. Ушли даже звуки. Это был выбор. Единственный. Решительный выбор – прыжок в бездну. Отчаяния или спасения? Просто быть. В этом пульсирующем тишиной сейчас. В изнеможении я откинулась на эту стену. Кто там – молодой или старый, красивый или не очень – безразлично. Но его тело было горячим и живым. А мое – холодным складом отрепьев, которые скоро вырежут и выбросят. Его член, нагло упирающийся в меня, был символом всего, от чего я навсегда отрекаюсь. От материнства. Новой жизни.

Мы покачивались в такт ухабам и рытвинам, единый маятник. Кажется, мужчина была невысок – мои ягодицы приходились ему по уровню бедер. Удобно. Там он и расположился: привольно, дерзко. Член отважно рос, возбуждая щемящей и уверенной неторопливостью. А внутри меня, где-то в самой сердцевине тяжелело, расширилось всеобъемлющим пространством вибрирующего желания.

Сейчас или никогда.

Я выгнула поясницу, раскрываясь незнакомцу. Он припал к ягодичному разлету затвердевшим вожделением. И… нерешительно замер, будто опасаясь несостоятельности или отказа. Мужчина всегда ждут одобрения, даже ощущая податливость. Ему нужен был легкий толчок. Я отвела руку назад, нащупала сквозь джинсы плотный, напряженный холмик и, не церемонясь, резко дернула молнию. Сзади ошеломленно выдохнули.

Да, мне нужен член. Глубоко. Крепко и плотно охваченный влагалищем, чтобы не упустить потом ни одной излитой в меня капли. Мои пальцы проворно пробежались по  органу, быстро знакомясь  с длинной, крепостью, формой.  Это была не страсть. Это был бунт. Последний, дикий самоубийственный жест моего погибающего естества. «Возьми, – прошептало что-то во мне,– отдай, то что завтра будет уничтожено. Сделай это ради всего, что могло быть». Не для удовольствия. Нет. Для прощания.

Прогнувшись еще глубже, я задрала кончиком его члена край своей юбки. Мужчина выдохнул от неожиданности. Его рука судорожно оттянул в сторону тонкую полоску стрингов, и он властно, одним точным движением, вошел на всю длину. По телу, будто хлористым уколом прошла жаркая волна. Не страсти, а прилив жгучей жалости. К себе, к тому не рожденному, к расколотому миру.

Так мы и замерли, вжавшись друг в друга как в единственную реальность. И только автобус, дробно труся, продолжал вести нас куда-то. Туда, где, зайдясь, в совместном, штилевом оргазме, мы навсегда потеряем друг друга.

Я уперлась лбом в отражение себя в стекле, переживая мучительно-медленное, выносливое движение внутри. В  расплавленной  сердцевине тискалось и плавилось, растекаясь соком желания по отмороженным венам.

Сколько еще? Сколько…?!

Орган внутри отяжелел, раздался кровотоками. Крепко и жадно я облекла его мышцами – так, ненасытная шлюха, получив в рот, утоляет вековую жажду. Мой гость запульсировал, затрепетал, настойчиво придавливая набухшую точку. Я прикусила губу до боли, размазываясь лицом о стекло, о ту скальпельную реальность, которую добровольно хоронила послезавтра. Но в эту секунду, в этой дикой, отчаянной связи, будущее взбунтовалось. Могучая, кипучая струя ударила наотмашь, отрезвляя действительностью. Мы выдохнули одновременно. И я ощутила, как что-то щелкает внутри, будто последний замок судьбы захлопнулся.

Мужчина вышел из меня, потом – на остановке. Я не обернулась.

Никогда.

Я легла на операцию. Режущий свет, голос анестезиолога: «Дышите глубже». Я дышала. Вспоминала. Жар, движение автобуса. Жизни. О том, что я украла. Выкрала у судьбы, у болезни, у самой себя.

Они все изумились – врачи, родственники, я сама. Маленькое упрямое чудо. Рожденное в секунду холодного отчаяния. Они что-то говорили о медицинской ошибке, диагнозе, о фантастической ремиссии. Я молчала.

И никогда я  не смогу сказать тебе, милая, кто твой отец.

Придумай сказку сама.

ПУТЕШЕШЕСТВИЕ В ЭКСТАЗ

Путешествие обещало массу впечатлений. Они нахлынули на меня почти сразу, только наш экскурсионный автобус тронулся в путь. Еще и гид любезно сообщила, поправляя пластиковый бутончик на лацкане: «через два часа пути, будет техническая остановка». Внутренне я взвыла – мочевой пузырь уже сейчас требовал нажать на тормоза. Но о том, чтобы остановить автобус и ринуться в ближайшие кусты, не было и речи: Европа. Цивилизация опорожнения. Я мысленно застонала, проклиная себя за беспечную оплошность. Тупая, нелепая смерть в самом сердце культурного прогресса. Лопнуть… кончиться…Ко-о-ончить…Ничего себе, идейка! Прямо в самый мозг жарким посылом! Шалить в транспорте, такое со мной впервые, но тем интереснее расширяются горизонты восприятия. Вот как: переключить стрелки внимания с телесной паники на уровень управления. Легко – направить воображение с повыше на пониже и…

 Я покосилась на соседа. Что же ты? Это был худощавый человек лет тридцати пяти с прилизанными волосами и острым личиком. Он сидел с ощущением проглоченного кола. Будто все что интересовало пассажира, сосредоточилось во рту у щебечущего гида.

Через проход от нас разместилась его антисексуальная жена, пучеглазая, дородная  блондинка с вялой дочкой пред школьных лет. О такую бабищу, любая сексуальная фантазия разбивалась, как о надгробие бокал мечты. А муженек зашел бы живительным глотком эротического нектара. Почему бы не устроить воображаемую вакханалию? В извилинах затеплились пикантные идеи телесных наслаждений, по-всякому. С разными непристойностями, от представления о которых адреналин плеснул в лицо и струйки жара заметались по телу. Содрав куртку, я бросила ту на колени, спрятав под ней руки, которые непроизвольно потянулись к сокровенному. Но… стоп! Не стоит торопиться.  Приятное занятие нужно растянуть на оставшиеся полтора часа пути, ну-уу…хотя бы на минут сорок. Закинув ногу за ногу, я ощутила давление джинс и твердую поверхность шва.  Ух-х, ты! – в судорожный выдох. Теснее сжимаю бедра, влагалище сокращается. Шоу начинается!  Вот бл…, так  я за двадцать минут управлюсь,  разочарованно вздохнула, ослабив мышцы. Автобус накренился, и я прочувствовала выражение:  «моча ударила в голову». «К черту, будь что будет», – решила, отдаваясь на волю себе.  Крепче сжала мышцы влагалища, а затем медленно ослабила напряжение, заегозила, выбирая менее слякотную позу. Не хватало, чтобы возбужденный заряд экстаза предательским пятном расплылся сзади штанов.  Искоса взглянув на соседа, убедилась, что он не подозревает о пучине страсти творившейся около  него. Мужчину сморило. И мои бессовестные руки смело полезли к точке вожделения, затеяв там активную возню. «Тише-ее…!» – Одернула себя, желая продолжать мучительную пытку без вмешательства со стороны. Неведенье попутчика лучшее средство тайного удовольствия.

Время тугими толчками пульсировало в висках, заставляя вагину все чаще, с оттягом  сжиматься. Представила, как пылкий член касается клитора, потирая его глянцем нежной кожи. Головка требовательно упирается в тесный вход. Зовуще поддаюсь вперед,  медленными сжатиями влагалища вбираю его в себя. А-аа-х… Спазм скручивает, наполняя сладостной истомой. Осторожней, пронеслось в голове, соседское око, возможно, уже не дремлет. И будет стыдно, когда видно. Но…черт возьми, потом! Мгновенье, и мне безразлично, что происходит рядом. Во рту сладковатый привкус запретного, бессовестного вызова.

Пальцы, будто сами, нашли путь сквозь плотную ткань. Мир сузился до точки под джинсой, до пульсации в висках, до моторного ровного гула. Все в фон. За кулисами – экстаз. Но вскоре он вымахнет на сцену, под яркие софиты вожделения. Ягодицы сжались и одновременно сократились внутренние мышцы, потянувшись навстречу мифическому упругому члену. Он насаживает меня с яростной медлительностью, точно  выпытывая сокровенную тайну. Сладко – мучительное продвижение  расширяет мое тесное пространство. Я жадно впитываю его разгоряченное естество, не разрешая выхода. Тело – пружина. Свитая до красной пелены перед глазами, живот напрягается до боли, челюсти сжимаются, во рту появляется терпкий привкус надвигающегося оргазма. Сдерживаю себя, чтобы не выгнуться до спинки переднего кресла, но от этого становится еще невыносимей. До прикушенной губы с обжигающим вкусом крови. Мне кажется, что сейчас меня разорвет – лопнут даже капилляры, забрызгав окружающее чувственным удовольствием. Не в силах дальше терпеть разжимаю губы, испуская тихий сладострастный стон. И вместе с ним – взрыв. В бурю, в цветную провокацию заволакивают внутренний взор. Хаос одинокого экстаза.  С усилием напрягаюсь, не давая телу окончательно  разбушеваться. Возвращаю зад на место. Вжимаюсь. В плотную ткань реальности. Глубже в сиденье. Вспышки редеют, уступая место обыденной темноте. Хриплой реальностью ревет голос гида, разрывая ткань фантазии, через двадцать минут остановка. Ничего себе, всхлипываю я, порезвилась! И открываю глаза. Жена храпит, раззявив разляпистые губы, так что мне кажется – рот вместилище для сотни членов. А как там муж? Сосед смотрит на меня искоса. Дыхание прерывистое. Наши глаза встречаются. В его зрачках затмение и мужчина нетерпеливо дергает мою куртку и тянет к себе.

 Вот так-то, путешественник.

А-ааа-х, ДОРОГИ!

Последний автобус на город  N взяли штурмом. Я даже пикнуть не сумела, скомканная и втиснутая злыми,  целеустремленными  телами в безразмерную, душную утробу салона и намертво пригвоздили к  вертикальному поручню. Не повернутся, не вздохнуть полной грудью.

Автобус рванул с места. Народ всколыхнулся. Показалось, что вся масса обрушилась на меня. Задыхаясь, я попыталась отклониться, но со спины налегли, с таким упорством, словно решили сломать невидимый стержень. Чем отчаянней я дергалась,  тем неумолимее меня прижимали. В один момент я ощутила, как тело за моей спиной напрягается. Как дыхание того, невидимого становится чуть глубже, чуть горячее. В долю секунды осознания тщетности неумолимой возни, от которой только нарастает сила его желания – притиснуть в насильственном экстазе.

Я замерла. «Хотя бы не в юбке», – промелькнула утешительная, идиотская мысль и я вывернула шею пытаясь разглядеть наглеца. Тщетно. Мистер Икс явно не желал раскрывать свое наглое лицо. В сгустившихся сумерках  удалось разглядеть  лишь крупный нос. Зато я почувствовала твердый член на своих  туго обтянутых  джинсами ягодицах.  Кричать? «Мужчина, уберите член», – какая нелепость. Еще бы и привлекло внимание, сделав меня центром позора. А он… он был гениальным пассивом. Без рук, лишь естественно, в такт качке, терся о меня и тихо сопел. По сравнению с  другими половыми актами, – почти мирно:  ни дать ни взять. И я включилась. С любопытством отметила, что где-то в глубине, помимо воли, какая-то часть меня откликается на навязанный ритм. В укачивание плоти. Так вкрадчиво меня еще никто не ласкал. И это было необычно истомно, но, вместе с тем, сладко-тревожно.

И тогда случилось второе вторжение. Совершенно необъяснимым образом, чья-то рука, державшаяся за тот же поручень, оказалась точно в области моего лобка. Костяшки пальцев угодили в клитор, в одновременность насаженности и прижатости. В приватности конечностей. Изо всех сил я поддалась назад. Пытаясь решить головоломку с двумя неизвестными. Кто же вы, мистер «Икс»?  Может шалит  вон тот молодой человек с острым носиком, смотрящий в окно не видящим взором? Пусть будет он, решила я, чем тот толстый усатый  дядька с закрытыми глазами. Окружающие выглядели вполне равнодушными. Очередная моя попытка отстраниться, чтобы увидеть наглую кисть, обернулась яростным натиском со спины. «Ничего себе, так это скрытная публичная групповуха», – от этой мысли кровь застучала в запястьях, а влагалище дернулось навстречу неизведанному.

Автобус скакал на ухабах, проваливался в ямы. Рука мистера Икса надежно держала поручень и каждый толчок вгонял возбуждение: «Как хорошо, что у нас семь загибов на версту и кочки, и канавы», – пронеслось в голове и я зажмурилась. Будто играла в прятки с иксами и игриками. Кто там водит…

Клитор набух,  в трусиках повлажнело. Возбуждала не физиология, а сама ситуация. Абсурдная, унизительная, порочная, но такая притягательная. Чувство безнадежности сменилось странной, расслабленной отрешенностью. Я перестала сопротивляться. Более того, сама, не в такт качке, чуть двинулась вперед, потерлась по недвижной руке. Хотелось  расстегнуть джинсы и впустить в себя эту равнодушную руку. Почувствовать на клиторе теплое трение сильных пальцев, чуть раздвинуть ноги, приглашая в упругое нутро  влагалища. Представление вплыло в сознание: вот они… та-аа-ак, не глубоко и знающие по передней стенке…Я выдохнула. Подавленно. Не громко. Твердый член задвигался увереннее, наглее, в дополнение к передней игре. смелее завозился на моих ягодицах, придавая остроты.  Очередной крен и толчок автобуса прижали меня к кисти  с такой силой, что боль и подступающего спазма удовольствия слились в одно. А-аа-ах…Икс задышал чаще. Чья-то рука грубо сжала мой сосок. Я всхлипнула и начала медленно заскользила вниз по этим немилосердным пальцам. Чуть вверх…вниз… еще…ещ-оо-о…