Сара Оклер.

Снова любить…



скачать книгу бесплатно

Глава 4

В МОЕЙ КОМНАТЕ ФРЭНКИ снимает на камеру содержимое шкафа и комментирует происходящее, подражая голосу диктора:

– В мире, где мечты о лете становятся былью, Анну и Фрэнки ждут лучшие летние каникулы на свете. С пляжами, шикарными бикини и парнями. Но зло не дремлет! И если эти умные девушки не придумают быстрый способ решить все проблемы, ЛЛКНС окажутся под угрозой. Ведь гардероб Анны – настоящая катастрофа!

Фрэнки свято верит в то, что одежда должна прикрывать как можно меньше тела, поэтому все ее летние (да и зимние) вещи просто созданы для пляжа. Она обожает миленькие топы на тонких бретельках, короткие юбки и сандалии на ремешках.

А вот моя мама считает иначе. Она охотится за скидками, придерживается консервативного взгляда на моду и судит мой гардероб со всей возможной строгостью. В нем нет ни одной милой вещи или короткой юбки и уж точно ничего на ремешках. На вешалках висит одежда, купленная за полцены на внесезонных распродажах или найденная среди завалов в переполненных магазинах, и мне каждый раз приходится пробираться сквозь толпы женщин среднего возраста, которые одержимы покупкой дешевого нижнего белья.

– Что ты предлагаешь? – уточняю я, перебирая футболки.

– Даже не знаю, с чего начать. – Фрэнки направляет на себя камеру и демонстративно пожимает плечами. – Давай разложим все на кровати.

Разбирать весь свой шкаф, конечно, не хочется, но я и не думаю спорить. Ведь если я сделаю, как просит Фрэнки, она обязательно улыбнется. Иногда я украдкой рассматриваю ее счастливое лицо и представляю прежнюю Фрэнки, мою лучшую подругу, которая устраивала пышные свадьбы для наших кукол и подкидывала мне тысячедолларовые купюры в «Монополии», чтобы помочь обставить Мэтта. После пережитого кошмара я почти перестала верить, что хоть когда-нибудь снова увижу ее такой. Мы обе изменились. И если бы я встретила Фрэнки сейчас, вряд ли захотела бы общаться. Но иногда я вижу знакомую улыбку и понимаю, что сделаю все, лишь бы продлить это мгновение, не дать подруге снова провалиться в молчаливое беспамятство, в котором она прожила последний год.

Ради этого я готова избегать серьезных тем, бесконечно болтать о шмотках, парнях и диетических молочных коктейлях.

– Ликвидация гардероба Анны Райли. Первый дубль.

Под прицелом камеры я достаю из шкафа охапки вещей и бросаю их на кровать. Благодаря частым набегам на гардероб Фрэнки в моем арсенале присутствует парочка неплохих комплектов, но большинство такой одежды я прячу в самую глубь шкафа, где она пылится и ждет своего часа.

– О боже, Анна, что это? – Фрэнки убирает камеру и берет мои старые джинсы большим и указательным пальцами, будто боится заразиться страшной болезнью.

– Остались со времен средней школы. С ними связаны приятные воспоминания.

– О чем вообще могут напоминать джинсы с молниями на щиколотках? А это еще что такое? Какая-то тряпка.

Я с ужасом смотрю, как Фрэнки достает из пакета майку.

Ту самую, которую я храню с прошлого года в углу шкафа, за коробками с обувью. Белая ткань покрыта фиолетовыми разводами – поблекшей и засохшей глазурью с торта. Я так и не постирала ее после дня рождения. Сначала мне просто хотелось сохранить воспоминания о том вечере и обо всем, что за ним последовало. А после смерти Мэтта я даже трогать ее лишний раз боялась.

– Выбросить, – выносит вердикт Фрэнки, собираясь положить майку в соответствующую кучку вещей.

– Нет! – Я подскакиваю и резко вырываю кусок белой ткани у нее из рук.

Это единственное вещественное напоминание о том вечере, когда мы с Мэттом сблизились. Я едва сдерживаю слезы.

– Анна, да что с тобой такое? Это же обычная белая майка. Такую можно купить за пять баксов.

Не волнуйся. Это наш секрет.

– Извини.

Странно, но Фрэнки не узнает эту вещь. Я провожу пальцем по засохшему пятну глазури на лямке, и на мгновение перед глазами, словно кадры из фильма в быстрой перемотке, проносится наше сражение тортом. «Не стоит оплакивать испачканную глазурью футболку», – говорю себе я.

– Мне она нравится.

– Да почему? – удивляется Фрэнки.

«Расскажи ей».

– Это… это просто… – Я закусываю губу.

«Расскажи!»

– Анна? Что с тобой?

Да ничего особенного. Просто эта майка была на мне в тот момент, когда твой брат меня поцеловал и попросил ничего тебе об этом не говорить. А еще я целую вечность была в него влюблена. Ты бы обо всем узнала в Калифорнии, и мы стали бы таким счастливыми. Знаешь, я до сих пор пишу ему письма в том дневнике, но не получаю ответа, ведь он умер. Ты спрашиваешь, что со мной? Да ничего особенного!

– Анна? – Фрэнки окидывает меня знакомым взглядом исподлобья.

– А? Извини. Все нормально. Я в порядке. Потом выброшу эту майку. Давай продолжим. – Сглатываю, засовываю майку обратно в шкаф, за коробки с обувью, и вытаскиваю крошечные шлепанцы со Снупи. – У тебя тоже такие были, помнишь? Мы их носили в третьем классе.

– Анна, у нас все вещи были одинаковыми. А вот это… – она обводит рукой гору одежды, – как ты любишь говорить, настоящий Гейдельберг[4]4
  Город в Германии.


[Закрыть]
мира моды. Не понимаю, как такое могло произойти.

Зато я понимаю. Все началось с того момента, когда дядя Ред взял привычку возить нас в торговый центр и уезжать на несколько часов, оставляя свою кредитку в полное распоряжение Фрэнки.

«Семейная драма – отличный повод обновить гардероб», – любила повторять подруга, изо всех сил сдерживая слезы и утаскивая в примерочные наших любимых магазинов целые стопки одежды.

– Фрэнки, вообще-то, «Гинденбург»[5]5
  Знаменитый дирижабль, потерпевший крушение 6 мая 1937 года. Жертвами катастрофы стали 35 человек.


[Закрыть]
. Кстати, если ты так скучаешь по одинаковым вещам, пожалуйста, можешь отправиться со мной и мамой в очередной набег на дешевые магазины.

– Наверное, там найдется что-нибудь угодное.

– Ты имела в виду годное? Нет, не найдется.

– Ну, я и говорю, годное. То, что может пригодиться. Вообще-то нам надо купить бикини, джинсовые шорты и сандалии. И парочку платьев, чтобы было в чем выйти вечером. Может, стоит…

– Бикини? Ты что, собираешься в этом ходить при людях?

Все кончено! Стройная высокая Фрэнки – счастливая обладательница оливковой кожи и идеальной фигуры. Она будет настоящей королевой пляжа. А я… Страшно представить, как открытый купальник будет сочетаться с моей бледностью и усыпанными веснушками руками. Кошмарная картина для неподготовленного зрителя. Я нервно грызу ноготь на большом пальце и смотрю на Фрэнки. Может, поездка на отдых с красивой лучшей подругой – не самая блестящая идея?

– Что-то я не хочу, Фрэнк…

– Анна, если мы будем разгуливать по пляжу в старушечьих панталонах, на нас никто не обратит внимания. Парни подумают, что мы беременные.

– Ну конечно, кто же тогда захочет с нами поразвлечься?

– Вот именно!

– Не знаю, Фрэнки. Не думаю…

– Анна, ты – настоящая красотка. И в глубине души сама это знаешь. Прекрати стесняться и научись себя подавать. Немного помады, прямая спина, плечи назад, грудь вперед, живот втянуть – и пошла!

Косметика – не самое сложное. А вот все остальное… Если я буду разгуливать по пляжу, одновременно пытаясь держать осанку, втягивать живот и выпячивать грудь, то непременно врежусь в доску для серфинга, корягу или чьего-нибудь ребенка. В общем, все закончится бесславным падением лицом в песок.

– Не сработает, – решаю я.

Фрэнки забирается на кровать и обхватывает меня за плечи:

– Обязательно сработает. Поверь мне, ты шикарно выглядишь!

– Правда?

БАБАХ!

Мы с Фрэнки взвизгиваем от резкого раската грома. Я тут же понимаю: смена погоды – знак свыше. Сама природа предостерегает меня от бикини. Небо стремительно темнеет, и начинается ливень. Фрэнки подходит к окну с эркером, пристально вглядывается куда-то за стену дождя. Она стоит так очень долго и с отсутствующим видом водит пальцами по стеклу. С Фрэнки иногда такое случается. Она словно разделяется на две половины: тело остается рядом, а разум уносится куда-то далеко, живет своей жизнью среди тех, кого я не вижу и не слышу.

– Он так любил ночные грозы, помнишь? – шепчет она, обращаясь скорее к своему отражению в окне.

Я киваю и кладу голову ей на плечо. Фрэнки заговорила о Мэтте впервые за долгое время.

Глава 5

НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ тетя Джейн соглашается отвезти нас в торговый центр. Стоит ли говорить, что от этой идеи я не в восторге? Тем не менее мы заходим внутрь и сразу направляемся в Bling, любимый магазин Фрэнки. Царство блесток и прозрачных тканей. Да и персонал здесь соответствующий.

За прилавком стоит блондинка, по виду всего на несколько лет старше нас. Прислонившись к высокой колонке, занимающей все пространство от пола до потолка, она листает последний номер журнала Celeb Style и кивает в такт музыке в жанре техно. В ее ушах качаются крупные серебряные сережки в форме сердца.

Фрэнки, которую не так-то просто отпугнуть даже латексным топом, решительно хлопает по прилавку.

– Привет, – громко говорит она, стараясь перекричать музыку, – у вас есть новые купальники?

Девушка в латексе (и обрезанных джинсовых шортах, больше похожих на трусы с карманами) смотрит на Фрэнки, приподняв бровь, и кивает на дальний угол зала.

– Спасибо, – отвечает подруга.

– Угу. – Девушка в латексе переворачивает страницу и преувеличенно тяжело вздыхает.

Как хорошо, что этого не видела моя мама. В противном случае нам пришлось бы ждать появления менеджера магазина, а потом выслушивать долгие речи о том, как ужасно персонал относится к покупателям и насколько негативно это влияет на всю модную индустрию.

– Она новенькая, – авторитетно заявляет Фрэнки и тащит меня в нужный отдел.

Потом вручает мне камеру, просит снимать все происходящее и, сделав глубокий вдох, с головой погружается в работу. Она пробирается через бесконечные ряды купальников, несется вперед, как антилопа в поисках еды, критикует цвета и фасоны, которые то кажутся немодными, то слишком (подставить нужное слово) для пляжа. Каждую понравившуюся вещь Фрэнки тщательно осматривает: растягивает, прикидывая, подойдет ли она для купания, и просматривает на свет, достаточно ли ткань прозрачная.

Спустя пятнадцать минут Фрэнки, удовлетворенная результатами охоты, появляется из-за стеллажей с двумя охапками. Судя по всему, из этой битвы она вышла победительницей, если не считать сломанного ногтя и слегка сбившегося дыхания.

– Возьми половину, потом поменяемся.

Она передает мне ворох сверкающего, переливающегося всеми цветами радуги спандекса. Мы идем к примерочным и занимаем соседние кабинки.

– Может, возьмем что-нибудь черное? – предлагаю я, демонстрируя Фрэнки уже третий купальник – нелепое оранжевое нечто, странным образом обтягивающее ягодицы. – Черный стройнит.

– Это банально, – авторитетно заявляет подруга. – Да и не в стройности дело, нам же надо что-нибудь шикарное. Что-нибудь… о боже! Не настолько.

Она заталкивает меня обратно в кабинку, опасаясь, как бы соседство с оранжевым монстром не испортило ее репутацию в глазах окружающих.

– Анна, не сдавайся. Ты обязательно найдешь что-нибудь подходящее.

После пяти неудачных попыток мне начинает казаться, что слитный купальник желтого цвета, в ромашках, купленный в прошлом году, был не так уж и плох.

– Фрэнки, это безнадежно. Может, я просто надену…

– Нет, – откликается она и выходит из кабинки. – Не напоминай об этом желтом кошмаре. Смотри, кажется, я кое-что нашла.

Я открываю дверь и выглядываю. Фрэнки, завернутая в прозрачный белый палантин и освещенная ярким светом ламп, похожа на волшебное видение. Она небрежно сбрасывает прозрачную ткань. Нежно-голубой купальник с завязками на шее и бедрах прикрывает ровно столько, сколько нужно, чтобы свести окружающих с ума. Кажется, эта вещь была сшита специально для Фрэнки. Впрочем, так думаю не только я, но и многочисленные мамы с дочерьми, блуждающие по отделу, как заблудшие овцы. Они восхищенно разглядывают мою подругу – истинного пастыря всех, кто переступил порог магазина Bling.

– Боже, это идеально! – Я выскакиваю из примерочной и обнимаю Фрэнки так торжественно, будто она наконец-то нашла подходящее свадебное платье. – Ты потрясающе выглядишь.

– Я точно в нем не толстая? – Фрэнки оттягивает ткань, вертится перед тремя зеркалами примерочной, придирчиво разглядывая живот и ягодицы. – Ребра не очень видно? А то они у меня мужские.

– Дорогая, – со смехом говорит одна из мам, – с такой фигурой я бы ходила на пляж голой.

Фрэнки улыбается. Остальные покупательницы согласно кивают, а одна из девочек не может отвести взгляд от чудесного видения. Действительно звездный стиль.

– Фрэнк, все чудесно. Ты просто обязана купить этот купальник.

– Правда? Ты уверена?

– Да, – подтверждаем мы с одной из «заблудших овец».

– Ну, раз ты так считаешь…

– Господи боже, если ты его не купишь, я не поеду в Калифорнию!

– Ладно, уговорила! Куплю. Кстати, – она возвращается в кабинку, а потом протягивает мне вешалку, на которой болтается что-то оливково-зеленое, – тебе я тоже кое-что нашла. Этот не слишком открытый, я же знаю твой вкус.

Закрывшись в кабинке и переодеваясь в очередной раз, я мысленно готовлюсь к очередному фиаско.

«Если и этот не подойдет, поеду на Аляску. Там не нужны купальники».

Я надеваю и завязываю бикини, не глядя в зеркало, потом опускаю глаза на свой нежно-розовый педикюр и живо представляю, как тащусь по пляжу в том самом детском желтом кошмаре, а рядом в нежно-голубом вышагивает Фрэнки. Настоящая королева лета. Рядом с ней я буду выглядеть страшненькой подружкой, жалкой пародией, запасным вариантом.

От таких мыслей у меня начинает болеть голова.

– Ну как? – спрашивает Фрэнки и стучится в дверь. – Надела?

Я выхожу из примерочной, все еще опасаясь смотреться в зеркало.

– Ух ты. Ух ты! Анна, боже мой… Ух ты!

– Что, плохо? – шепчу я.

– Иди сюда.

Прежде чем я успеваю произнести хоть слово, Фрэнки хватает меня за руку и подводит к трем зеркалам. К счастью, восхищенная «заблудшая овца» уже ушла.

– Ты только посмотри.

Фрэнки подталкивает меня ближе. А я разглядываю свое отражение и не узнаю девушку, которая смотрит на меня оттуда.

– Анна, ты должна его купить.

– Но… восемьдесят долларов…

– Ты должна его купить.

– Но я…

– Анна, ты его покупаешь. И точка!

Я кручусь перед зеркалом, критически оцениваю фигуру, выискиваю любой, даже самый незначительный недостаток, но ничего не нахожу. Верх на бретельке через шею, такой же, как у Фрэнки, сидит идеально, а трусы-шортики делают мой живот абсолютно плоским, обтягивая бедра, как вторая кожа.

– Я же говорю, ты красотка, – заявляет подруга.

– Ага. – Я пытаюсь свыкнуться с мыслью, что мне придется показаться перед людьми с голым животом.

– Боже, – визжит Фрэнки, – Анна, я только что придумала такое!

– Ладно, попрошу денег у мамы.

– Нет, ты послушай! – Фрэнки обхватывает меня за плечи и продолжает уже тише: – Это про твой «булыжник». – Она призывно дергает рассеченной бровью.

– Ну конечно, снова ты об этом. – Я одновременно борюсь со страхом и любопытством – эмоциями, которые испытываю в обществе лучшей подруги весь последний год.

– Ты только представь! Мы едем в Калифорнию на двадцать три дня, так? – Фрэнки что-то быстро подсчитывает, загибая пальцы и сосредоточенно глядя в потолок. – Три дня, чтобы устроиться на новом месте, освоиться и разработать стратегию. Итого, остается восемнадцать, девятнадцать, двадцать. Да, двадцать дней, плюс-минус.

– Двадцать дней на что?

– На двадцать парней.

Сначала я думаю, что это шутка, но потом ловлю абсолютно серьезный взгляд подруги. Нужно прекратить это безумие, пока она не побежала в аптеку за огромной пачкой презервативов!

– Фрэнки, я не собираюсь спать с двадцатью парнями. И тебе не позволю.

Она смеется:

– Анна, ты чего? Я предлагаю каждый день знакомиться с новым парнем. Рассматривай это как тест-драйв. В итоге это поможет тебе избавиться от «булыжника». Что скажешь? Мы можем даже посоревноваться. Победит та, которой откроется больше перспектив.

Прежняя Анна, разгуливавшая по пляжу в желтом купальнике с ромашками, никогда бы не согласилась ни на что подобное, но девушка в оливковом бикини, глядящая на меня из зеркала, просто не может устоять, ведь Фрэнки улыбается так искренне и так широко, а ее яркие голубые глаза буквально сияют. И, прежде чем я успеваю заикнуться о неразумности плана, мы уже обсуждаем детали.

– Двадцать дней, – повторяю я, заразившись энтузиазмом, – двадцать парней. По рукам!

Фрэнки снова дергает бровью, оценивающе оглядывает наши бикини и одобрительно кивает.

Я с улыбкой повторяю ее жест. Вызов принят.

Голос диктора за кадром:

«В этот момент где-то в Калифорнии начался сильный ветер, волны разбились о берег, а двадцать ни о чем не подозревающих парней с серфами одновременно подняли головы».

Глава 6

ДО ПОЕЗДКИ ОСТАЮТСЯ считаные часы, а я все никак не могу перестать думать о нашем с Фрэнки соревновании и предстоящих свиданиях. Сомнения впиваются в живот острыми иголками, и мне повсюду чудится разочарованное лицо Мэтта. Иногда я даже слышу его голос:

«Ни разу не видел тебя в бикини».

«Ты просто не дожил», – отвечаю я.

«Анна, целых двадцать парней… Обязательно так много? Может, хватило бы пяти? Или трех? Или даже одного?»

«Тебе-то что? Ты же мертв».

Я качаю головой и складываю в сумку оставшиеся вещи из списка. Мы уезжаем завтра утром, если, конечно, папа не передумает в последнюю минуту.

– Анна, мертвые не могут говорить, – произношу я вслух. – Заруби это себе на носу.

– Что? – спрашивает мама, которая заходит в мою комнату и, как всегда, изображает, будто стучит в открытую дверь. – Милая, ты что-то сказала?

– Эм… Да нет, просто еще раз сверяюсь со списком вещей.

Я замечаю стоящего позади отца и надеюсь, что они тут недавно. Впрочем, их серьезные лица не предвещают ничего хорошего. Я шумно сглатываю и убеждаю себя, что родители просто хотят напомнить почаще мазаться солнцезащитным кремом, не брезговать помощью спасателей на пляже, хорошо себя вести и не доставлять неудобств дяде Реду и тете Джейн.

– Поговорим? – уточняет папа и устраивается на стуле.

– Ну ладно. – Я вытаскиваю и перекладываю вещи, делая вид, что ужасно занята.

– Фрэнки опять курит, – начинает отец.

Не разобравшись, вопрос это или утверждение, я решаю притвориться, что ничего не понимаю.

– В каком смысле?

– Сегодня я проходил между нашими домами и заметил ее в окне, – объясняет он.

Папа занимается недвижимостью, поэтому у него свободный график. Фрэнки стоит быть осторожнее, ведь окно ее комнаты выходит прямо на наш дом. Последний раз папа поймал ее пару месяцев назад, а потом долго читал мне нотации о вреде курения и просил заставить ее бросить.

– Она… она просто… просто… ну, не знаю. – Я сдаюсь.

Мне нечего сказать. Разве что попытаться объяснить: Фрэнки сломлена. Что ей еще делать? Только ждать, пока кто-нибудь поможет выбраться из ямы.

Папа тяжело вздыхает:

– Анна, тебе не кажется, что Перино хотели бы провести лето в кругу семьи?

– Так ведь они и едут всей семьей, – отвечаю я.

Эти расспросы ужасно раздражают. Когда Перино пригласили меня составить им компанию, папу пришлось очень долго уговаривать. Еще до смерти Мэтта он резко осуждал «опасные» привычки: ему не нравилось, что иногда зимой я выхожу на улицу с мокрыми волосами, снимаю кроссовки, не развязывая шнурки, и ложусь спать, не воспользовавшись зубной нитью. После автокатастрофы все стало только хуже, и я боялась, что он не отпустит меня в другой город на целое лето. Комментарии о том, что я провожу в обществе Фрэнки слишком много времени, только подкрепляли опасения. Но в итоге папа согласился. Правда, для этого мне пришлось привести немало убедительных аргументов, напомнить об отличных отметках за прошедший учебный год и дать обещание, что я буду выполнять работу по дому. С тех пор, стоит кому-нибудь просто обмолвиться о поездке в Калифорнию, как я сразу стараюсь сменить тему. Все именно так, как я и говорила Фрэнки: папа может передумать в любой момент, и я успокоюсь только тогда, когда окажусь на борту самолета.

– Я понимаю, – продолжает папа, – но тебе не кажется, что дочка соседей – не лучшая компания в этой ситуации?

«Дочка соседей»… Он говорит об этом так, будто я – просто грязь под ногами, которую не отмыть даже самым сильным средством. Как будто я паразитирую на семейной трагедии.

– Пап, моей подруге очень нужна поддержка. – Я изо всех сил стараюсь говорить спокойно, а еще «имитировать» (точнее, фантазировать), прямо как советовала Фрэнки.

«Я гуляю по пляжу. Вокруг – парни, пускающие слюни, какие-то там русалки, открытки…»

– Анна, я все понимаю. Но разве ты не думала, почему Фрэнки не становится легче? Может, все дело в том, что ты ей мешаешь?

Я ищу поддержки у мамы, но она только выжидательно смотрит, как будто надеется, что я вот-вот все осознаю, распакую вещи и останусь дома. Да, родители сильно переживают за Фрэнки. Но это не им несколько недель после смерти Мэтта приходилось прятаться с ней на верхнем этаже дома от навязчивых родственников и друзей, которые приносили бесконечные открытки с соболезнованиями и еду в формочках из фольги, а еще говорили совсем не то, что в тот момент хотелось слышать.

«Теперь он в лучшем мире».

«Его забрал Господь».

«Как хорошо, что он не мучился».

«Джейн, ты ведь такая молодая, есть время родить еще одного ребенка».

«Убери фотографии, тебе станет легче».

Это не мои родители обнимали Фрэнки, пока она часами плакала и не произносила ни слова. И не они следили, чтобы она каждый день ела, а иногда и насильно кормили. Мои родители не делали всю домашку, когда Фрэнки ни на чем не могла сосредоточиться, и не объясняли учителям, почему она опаздывает на уроки.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5