Эмилио Сальгари.

Капитан Темпеста. Дамасский Лев. Дочери фараонов



скачать книгу бесплатно

– Вы в конях не разбираетесь, вы ведь не поляк.

– Может, и так, – отозвалась герцогиня. – Я лучше разбираюсь в ударах шпаги.

– Хм! Если я не избавлю вас от этой дубовой башки, уж не знаю, как вы ее добудете. Я в любом случае сделаю все возможное, чтобы отправить его в мир иной, и спасу вместе с вашей и свою шкуру, причем буду стараться сохранить ее в целости.

– Вот как! – только и сказала герцогиня.

– Но если он меня всего лишь ранит…

– Что тогда?

– Приму ислам и стану капитаном у турок. Для этих идиотов достаточно отречься от Креста, что же до меня, то я бы и от родины отрекся, только бы перебирать в пальцах выигранные цехины.

– Хорош христианский капитан! – произнес Капитан Темпеста, презрительно на него покосившись.

– Я кондотьер, рыцарь удачи, и мне что сражаться за Крест, что за Полумесяц – все едино. И совесть моя не страдает, – цинично заявил поляк и осклабился. – А ведь для вас все по-другому, не так ли, синьора?

– Как вы сказали? – спросил, нахмурив брови, Капитан Темпеста.

– Синьора, – повторил поляк. – Слава богу, я не такой тупица, как остальные, и я не мог не заметить, что знаменитый Капитан Темпеста – капитан в юбке. Я давно уже хочу вызвать вас на дуэль, чтобы добрым ударом шпаги разорвать вашу стальную кольчугу. Не обязательно вас ранить, просто показать всем, кто вы есть на самом деле. Вот будет смеху!

– А может, слез? – глухо спросила юная герцогиня. – Я ведь умею убивать, и, может быть, лучше вас.

– Ха! Женщина? Убивать?

– Ладно, коли уж вы узнали мою тайну, капитан Лащинский, то, если турок вас не заколет, после поединка мы устроим для жителей Фамагусты еще один спектакль.

– Какой?

– Дуэль между двумя христианскими капитанами, как между двумя смертными врагами, – холодно ответила герцогиня.

– Пусть так, однако я, со своей стороны, учитывая, что вы женщина, обещаю нанести вам как можно меньше вреда. Мне достаточно порвать вашу кольчугу.

– А я, со своей стороны, постараюсь проткнуть вам глотку, чтобы вы никому не выдали мою тайну, которая принадлежит только мне.

– Продолжим нашу беседу чуть позже, синьора, похоже, турок начал проявлять нетерпение.

Потом, после некоторого колебания, прибавил со вздохом:

– Хотя, сказать по правде, я был бы счастлив дать свое имя такой отважной женщине.

Герцогиня не удостоила его ответом и придержала лошадь.

Сын паши Дамаска теперь был не далее чем в десяти шагах от них и внимательно изучал обоих капитанов, словно оценивая их силы.

– Кто первым выйдет на поединок с молодым Дамасским Львом? – спросил он.

– Медведь Польских Лесов, – ответил Лащинский. – Если у тебя длинные и острые когти, как у зверя, что живет в пустыне или среди диких лесов твоей страны, то у меня косолапая мощь жителя болот. Я тебя разрублю надвое одним ударом меча.

Турок, видимо, решил, что это шутка, и, со смехом подняв в воздух кривую саблю, вытащил из-за пояса ятаган.

– Мое оружие ждет.

Посмотрим, кто из нас прав: молодой Дамасский Лев или старый Польский Медведь.

На воинов глядели более ста тысяч глаз, ибо все огромные фаланги неверных, все как одна, выстроились вдоль края поля. Всем не терпелось увидеть, чем закончится этот рыцарский поединок.

Поляк крепко держал поводья коня левой рукой, а турок взял их в зубы, оставив руки свободными. Оба противника несколько секунд пристально глядели друг на друга, словно желая загипнотизировать.

– Поскольку Лев не атакует, атакует Медведь, – сказал капитан Лащинский, прокрутив мечом несколько мулине. – Не люблю долго ждать.

Он так резко пришпорил коня, что тот заржал от боли, и ринулся на турка, который не двинулся с места и стоял как скала, только прикрыл грудь и голову саблей и ятаганом.

Увидев, что на него несется рыцарь удачи, он одним легким движением колен неожиданно развернул своего белого арабского скакуна и так сильно рубанул саблей, что горе было бы противнику, если бы она его достала.

Поляк, должно быть, ожидал подобного сюрприза и был готов отразить атаку с удивительной ловкостью. Он начал теснить араба, нанося удар за ударом.

Оба сражались с одинаковой храбростью и мастерством, одновременно припадая к головам коней, чтобы не вылететь из седла.

Кондотьер атаковал неистово, яростно, по своему обыкновению ругаясь на чем свет стоит, чтобы если не напугать турка, то произвести на него впечатление, и клянясь при этом, что разрубит его надвое, как лягушку.

Его меч обрушивал яростные удары на саблю турка, норовя ее сломать, и несколько раз задевал доспехи противника. Но Мулей-эль-Кадель в долгу не оставался, и его сабля, скрещиваясь с мечом поляка, высекала искры.

Зрители подбадривали воинов оглушительными криками.

– Жми, капитан Лащинский! – кричали с эскарпов венецианцы, видя, что турок отступает под яростными ударами кондотьера.

– Убей гяура! – неистово орали бесчисленные отряды неверных, когда Мулей, в свою очередь, наступал, заставляя своего скакуна совершать газельи прыжки.

Капитан Темпеста молча сидел на коне, не двигаясь с места и внимательно следя за выпадами и парированиями противников, главным образом изучая манеру молодого Дамасского Льва на случай, если придется с ним биться.

Она была ученицей своего отца и снискала себе славу первой шпаги Неаполя, города, где воспитывались самые знаменитые фехтовальщики. Неаполитанская фехтовальная школа почиталась во всей Европе. И сейчас герцогиня чувствовала себя вполне в состоянии сразиться с турком и победить, не подвергая себя большому риску.

Дуэль между тем продолжалась и становилась все яростнее. Поляк, который рассчитывал больше на свою силу, чем на ловкость, понял, что Дамасский Лев обладает стальной мускулатурой и невероятной выносливостью. И тогда он решил применить один из секретных приемов, которым обучали воинов в те времена.

На этом он и проиграл. Турок тоже, скорее всего, владел этим приемом. Он очень быстро увернулся от клинка и ответил таким молниеносным ударом сабли, что у бедного кондотьера не было времени его парировать. Лезвие поразило его в шею над кирасой, оставив справа глубокую рану.

– Лев победил Медведя! – крикнул турок, и сто тысяч голосов приветствовали эту неожиданную победу оглушительными воплями.

Поляк выронил меч. Короткий миг он прямо держался в седле, зажав рукой рану, словно хотел остановить кровь, струившуюся по кирасе, потом рухнул на землю, гремя доспехами, и застыл у ног коня, который сразу остановился.

Капитан Темпеста и глазом не моргнул. Он поднял шпагу, подъехал к победителю и холодно сказал:

– Начнем, пожалуй, синьор!

Турок посмотрел на юную герцогиню с удивлением и симпатией, потом сказал:

– Но вы же еще мальчик!

– Что вам за забота, синьор. Желаете немного передохнуть?

– В этом нет нужды. С вами я быстро разделаюсь. Вы слишком слабы, чтобы сразиться с Дамасским Львом.

– Зато шпага крепка, – ответила герцогиня. – Берегитесь, я вас убью!

– Значит, вы тот львенок, что будет опаснее Польского Медведя?

– Не исключено.

– Скажите же, по крайней мере, ваше имя.

– Меня зовут Капитан Темпеста.

– Оно для меня не новость.

– Так же как и ваше имя для меня.

– А вы храбрец.

– Не знаю. Берегитесь: я атакую.

– Я готов, хотя мне и придется убить красивого мальчика, такого честного и храброго.

– Говорю вам: следите за концом моей шпаги. За святого Марка!

– За пророка!

Герцогиня, которая, помимо искусства владения шпагой, была еще и непревзойденной наездницей, ослабила поводья и со шпагой в вытянутой руке, как ураган, понеслась на турка.

Тот едва успел закрыться саблей, а она сделала резкий выпад в направлении горла, чтобы не затупить шпагу о кирасу.

Мулей-эль-Кадель был начеку и быстро отразил удар, но не до конца. Шпага отважной девушки, поднятая довольно высоко, поразила его в гребень шлема. Шлем упал с головы и откатился шагов на десять.

– Блестящая посылка, – сказал Дамасский Лев, удивленный молниеносным броском. – Этот мальчик бьется лучше Польского Медведя.

Капитан Темпеста проскакал еще метров двадцать, потом быстро развернул коня и точно так же, со шпагой в вытянутой руке, снова ринулся в атаку, готовый нанести удар.

Он объехал турка слева, ловко отразив удар сабли, и принялся кружить вокруг него, постоянно пришпоривая коня, чтобы тот двигался быстрее.

Мулею-эль-Каделю, которого удивил подобный маневр, было нелегко выдерживать натиск проворного противника. Его арабский скакун ошалело вставал на дыбы, чтобы оказать сопротивление коню юного Капитана, у которого внутри, казалось, горел огонь.

И турки, и христиане надрывались от крика, подбадривая своих бойцов:

– Прижми его, Капитан Темпеста!

– Виват защитник Креста!

– Убей гяура!

– Аллах! Аллах!


Шпага отважной девушки, поднятая довольно высоко, поразила его в гребень шлема.


Герцогиня, сохранявшая удивительное спокойствие, принялась понемногу теснить турка. Ее огромные черные глаза сверкали, лицо раскраснелось, яркие губы дрожали, ноздри расширились, вбирая терпкий запах пыли.

Она все быстрее кружила вокруг турка, сужая круги, и его белый скакун, вынужденный вертеться на месте, быстро терял силы.

– Берегитесь, Мулей-эль-Кадель! – крикнула она вдруг.

Не успела она произнести предупреждение, как ее шпага вонзилась турку в правую подмышку, в то место, что не было защищено кирасой.

Мулей-эль-Кадель вскрикнул от гнева и боли, а орды варваров оглушительно взревели, как ревет приливная волна в узком проливе в бурную ночь.

А на эскарпах Фамагусты венецианские воины размахивали флагами и платками, поднимали на копьях и алебардах свои шлемы и кричали что было мочи:

– Да здравствует наш юный Капитан! Лащинский отомщен!

Вместо того чтобы наброситься на раненого и добить его, на что она имела полное право, герцогиня остановила коня и с гордостью и сочувствием посмотрела на молодого Дамасского Льва, который неимоверным усилием держался в седле.

– Вы признаете себя побежденным? – спросила она, подъехав к нему.

Мулей-эль-Кадель попытался поднять саблю, чтобы продолжить поединок, но силы неожиданно оставили его.

Он зашатался, сидя в седле, вцепился в гриву коня и упал на землю, так же как и поляк, с гулким звоном стальных доспехов.

– Убейте его! – ревели воины Фамагусты. – Никакого сочувствия этому псу, Капитан Темпеста!

Герцогиня спешилась, держа в руке шпагу с окровавленным концом, и подошла к турку, который с трудом поднялся на колени.

– Я победила, – сказала она.

– Убейте меня, – отозвался Мулей-эль-Кадель, – это ваше право.

– Капитан Темпеста не убивает тех, кто не может защищаться. Вы храбрый воин, и я дарую вам жизнь.

– Никогда не думал, что христиане так добры, – еле слышно ответил Дамасский Лев. – Благодарю. Я не забуду великодушия Капитана Темпесты.

– Прощайте, синьор, желаю вам поскорее выздороветь.

Герцогиня направилась к своему коню, но тут ее остановил дикий рев.

– Смерть гяуру! – кричали сотни голосов.

Восемь или десять всадников с саблями наголо во весь опор скакали с турецкой стороны, чтобы наброситься на Капитана Темпесту и отомстить за поражение Дамасского Льва.

С эскарпов Фамагусты раздались возмущенные крики христиан:

– Скоты! Предатели!

Мулей-эль-Кадель из последних сил поднялся на ноги, он был бледен, глаза сверкали гневом.

– Презренные ничтожества! – громко крикнул он, повернувшись к соотечественникам. – Что вы делаете? Остановитесь, или я завтра же прикажу вас всех посадить на кол как недостойных принадлежать к честным и доблестным воинам!

Смущенные и напуганные всадники остановились. В этот момент с бастиона Сан-Марко грохнули два выстрела кулеврины, и туча картечи поразила их, опрокинув семерых из них на землю вместе с конями.

Остальные поспешили ретироваться и бешеным аллюром поскакали к турецкому лагерю под хохот и свист своих же товарищей, которые явно не одобрили эту неожиданную выходку.

– Вы заслужили этот урок, – сказал Дамасский Лев, которого поддерживал оруженосец.

Турецкая артиллерия не ответила на залпы кулеврин христиан.

Капитан Темпеста, все еще со шпагой в руке, готовый дорого отдать свою жизнь, сделал Мулей-эль-Каделю прощальный знак левой рукой, вскочил на коня и поскакал к Фамагусте. Христиане приветствовали его шквалом рукоплесканий.

Тем временем поляк, который был всего лишь ранен, медленно поднял голову и следил глазами за удаляющейся всадницей.

– Надеюсь, мы еще увидимся, девочка, – пробормотал он.

Это движение не укрылось от Мулея-эль-Каделя.

– А ведь он не умер, – сказал он оруженосцу. – Значит, живуч Польский Медведь?

– Прикончить его? – спросил оруженосец.

– Подведи меня к нему.

Опираясь на солдата и зажав рукой рану, из которой ручьем текла кровь, он подошел к капитану.

– Хотите меня прикончить? – прохрипел Лащинский. – Теперь я ваш единоверец… потому что я отрекся от креста. Вы убьете мусульманина.

– Я прикажу, чтобы вас лечили, – ответил Дамасский Лев.

– Этого я и хотел, – прошептал про себя искатель приключений. – Ну, Капитан Темпеста, ты мне за все заплатишь!

4
Жестокость Мустафы

После рыцарского поединка слава Капитана Темпесты выросла, и теперь его стали считать лучшей шпагой Фамагусты. Орды турок продолжали осаду несчастного города, но, против ожиданий осажденных христиан, с гораздо меньшей интенсивностью.

Казалось, после поражения Дамасского Льва осаждавшие подрастеряли свой пыл. Они уже не бросались на приступ с недавним ожесточением, да и бомбардировки стали намного слабее.

Главнокомандующий ордами варваров Мустафа не выезжал каждое утро после молитвы, как раньше, осматривать штурмовые колонны и не показывался среди артиллеристов, чтобы подбодрить их своим присутствием.

Над огромным лагерем не разносились больше дикие крики, обычно кончавшиеся бешеным улюлюканьем, означавшим «смерть и истребление врагам Полумесяца». Даже боевые трубы притихли, и не слышно было барабанной дроби кавалерии.

Казалось, кто-то отдал несметному войску приказ соблюдать полную тишину.

Христианские командиры тщетно пытались объяснить эту загадку. Это не было время Рамадана, мусульманского праздника, во время которого почитатели пророка прерывают даже военные действия, чтобы предаться молитве и посту.

Не могло быть и такого, чтобы великий визирь отдал приказ соблюдать тишину ради скорейшего выздоровления Дамасского Льва, который, в конце концов, был всего лишь сыном паши.

Капитан Темпеста и его лейтенант ждали объяснения этого из ряда вон выходящего факта от Эль-Кадура, который один мог что-то сказать, но араб после того ночного разговора в Фамагусте не появлялся.

Неожиданное бездействие неприятеля не прибавляло мужества осажденным: запасы еды в городе таяли и голод все сильнее заявлял о себе. Особенно страдали те жители, чей рацион и так много недель состоял из оливкового масла и вываренной кожи.

Прошло немало дней, когда противники обменивались всего лишь редкими выстрелами из кулеврин. Однажды ночью, когда Капитан Темпеста и Перпиньяно дежурили на бастионе Сан-Марко, они увидели, что к ним по разрушенному турецкими минами эскарпу с ловкостью обезьяны карабкается какая-то тень.

– Это ты, Эль-Кадур? – спросил Капитан Темпеста, на всякий случай опустив аркебузу, которую уже приладил к парапету, запалив фитиль.

– Да, господин, – отозвался араб. – Не стреляйте.

Он уцепился за зубец стены, легко вылез на парапет и спрыгнул прямо под ноги Капитану Темпесте.

– Вы, наверное, беспокоились, почему меня так долго нет, хозяин? – спросил араб.

– Я уж думал, тебя разоблачили и убили, – ответил Капитан Темпеста.

– Будьте уверены, господин, они во мне не сомневаются, – сказал араб. – Хотя… в тот день, когда вы вышли на поединок с Дамасским Львом, они видели, как я заряжаю пистолеты, чтобы убить его, на тот случай, если вы его раните.

– Как он? Поправляется?

– Должно быть, у Мулея-эль-Каделя толстая шкура, господин. Он уже выздоравливает и через пару дней снова вскочит на коня. О! У меня есть еще одна важная новость, которая вас очень удивит.

– Что за новость?

– Поляк тоже быстро поправляется.

– Лащинский? – в один голос воскликнули капитан и лейтенант.

– Он самый.

– Значит, тот удар сабли его не сгубил?

– Нет, господин. Похоже, у Медведя Польских Лесов крепкие кости.

– И его не прикончили?

– Нет, он отрекся от Креста и принял веру в пророка, – ответил Эль-Кадур. – У этого авантюриста безразмерная душа, он одновременно поклоняется и Кресту, и Полумесяцу.

– Презренный тип! – возмущенно воскликнул Перпиньяно. – Сражаться против нас, своих братьев по оружию!

– Как только он выздоровеет, его сделают капитаном турецкого войска. Ему пообещал это звание один из пашей.

– Этот человек, наверное, смертельно меня ненавидит, хотя я не сделал ему ничего плохого, разве что…

– Что такое, капитан? – спросил венецианец, поскольку тот вдруг неожиданно умолк.

Вместо ответа Капитан Темпеста спросил у араба:

– Пока ничего?

– Ничего, господин, – с отчаянием произнес Эль-Кадур. – Я не знаю, почему они держат в тайне место, где находится синьор Л’Юссьер.

– Но не может такого быть, чтобы этого никто не знал, – вздохнул Капитан Темпеста. – А что, если его убили? О боже! Даже подумать страшно!

– Нет, господин, он жив, это точно. Думаю, его держат в каком-нибудь из береговых замков, в надежде заставить его принять ислам. Он ценный воин, и турки охотно принимают таких, как он, в свои ряды. Им нужны дельные командиры для бесчисленных, но абсолютно недисциплинированных орд.

Капитан Темпеста опустился на груду обломков, словно его одолела внезапная слабость.

Оба, и араб и Перпиньяно, смотрели на него с глубоким сочувствием.

– Неужели я никогда не узнаю, что с ним случилось? – прошептала сквозь глухое рыдание юная герцогиня.

– Не отчаивайтесь, господин, – сказал араб. – Я не откажусь от своих ночных вылазок, пока не узнаю, где его держат. Но узнать, что он жив, – уже немало.

– Но у тебя нет тому доказательств, мой добрый Эль-Кадур.

– Это правда, но, если бы его убили, в лагере наверняка бы об этом знали.

– Но тогда почему они так тщательно скрывают, где он?

– Не знаю, господин.

В этот момент ночную тишину разорвал ужасающий грохот.

В турецком лагере взвизгнули трубы и зарокотали барабаны, раздались крики и выстрелы.

Словно по волшебству, зажглись тысячи и тысячи факелов, и по широкому полю побежали огоньки, собираясь там, где возвышался шатер великого визиря, главнокомандующего турецкой орды.

Капитан Темпеста, Перпиньяно и Эль-Кадур тотчас приникли к парапету, а часовые христиан затрубили тревогу. Венецианские воины выбежали из казематов, где они отдыхали, похватали оружие и устремились к стенам города.

– Турки готовятся ко всеобщему наступлению, – сказал Капитан Темпеста.

– Нет, господин, – спокойным голосом отозвался араб. – Это восстание в турецком лагере, оно готовилось вплоть до сегодняшнего утра и вот теперь началось.

– Восстание против кого?

– Против великого визиря Мустафы.

– Но какова цель восставших? – спросил Перпиньяно.

– Заставить его возобновить осаду города. Войска уже восемь дней бездействуют, и они ропщут.

– Ну да, мы это заметили, – сказал Перпиньяно. – Может, великий визирь заболел?

– Да нет, он в добром здравии. А вот сердце его в цепях.

– Что ты хочешь этим сказать, Эль-Кадур? – спросил Капитан Темпеста.

– Его очаровала девушка-христианка из Канеи. Визирь в нее влюбился, и не исключено, что это по совету красавицы он дал нам передышку.

– Разве женские глаза могут иметь такое влияние на жестокого воина? – заметил лейтенант.

– Говорят, она удивительная красавица. Однако я не хотел бы оказаться на его месте, ибо все войско требует ее казни, потому что считает ее единственным препятствием военным действиям.

– И ты думаешь, визирь подчинится требованиям своих солдат? – спросил Капитан Темпеста.

– Вот увидите, он не осмелится упорствовать, – ответил араб. – У султана повсюду свои шпионы, недаром он сразу узнал о недовольстве среди воинов. Он не преминет послать главнокомандующему шелковый шнурок, а вы знаете, что это означает: либо встать по стойке смирно, либо повеситься.

– Бедная девушка! – с сочувствием воскликнул Капитан Темпеста. – И что же дальше?

– Когда красавица прекратит свое существование, можете сразу ожидать бешеного штурма. Орды мусульман устали от долгой осады, они, как бурное море, обрушатся на Фамагусту и все сметут на своем пути.

– Мы будем готовы встретить их так, как они того заслуживают, – сказал Перпиньяно. – Наши шпаги и кирасы крепки, и сердца наши не дрогнут.

Араб с тревогой посмотрел на герцогиню, покачал головой и произнес со вздохом:

– Их слишком много.

– Ну, по крайней мере, они не двинутся на штурм города неожиданно.

– Я всегда сумею вас вовремя предупредить. Мне вернуться в турецкий лагерь, господин?

Капитан Темпеста не ответил.

Облокотившись о парапет, он вслушивался в грозные крики осаждавших и беспокойно вглядывался в мириады факелов, лихорадочно двигавшихся вокруг шатра великого визиря.

В этом гуле, похожем на шум моря в штормовую погоду, ясно выделялись тысячи голосов, которые ритмично скандировали:

– Смерть рабыне! Выдайте нам ее голову!

Потом крики и вопли перекрыли звуки труб, дробь барабанов и выстрелы. Голоса смешались в один оглушительный рев, словно в лагерь неверных внезапно сбежались легионы диких зверей из всех африканских и азиатских пустынь.

– Господин, так мне вернуться в лагерь? – повторил свой вопрос араб.

Капитан Темпеста вздрогнул и отозвался:

– Да, ступай, мой добрый Эль-Кадур. Воспользуйся коротким затишьем и не прекращай поисков, если хочешь видеть меня счастливой.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17

Поделиться ссылкой на выделенное