Саймон Кричли.

О чем мы думаем, когда думаем о футболе



скачать книгу бесплатно

Simon Critchley

WHAT WE THINK ABOUT WHEN WE THINK ABOUT FOOTBALL


© Simon Critchley, 2017

© Колосов В. А., перевод на русский язык, 2017

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа «Азбука-Аттикус», 2018

КоЛибри®

* * *

Мальчик отбивает мяч головой напротив граффити с изображением Лионеля Месси в индийском городе Колката (Калькутта), 2014 г. DibyangshuSarkar/AFP/Getty Images

Финал Кубка мира 1966 года. Джек Чарльтон с облегчением падает на колени, когда Джефф Херст (10) уходит с Мартином Питерсом после хет-трика на последних секундах игры. Popperfoto

Марсель Десайи («Челси») в игре против «Манчестер Юнайтед», март 1999 г. Игра завершилась нулевой ничьей. Ben Radford/Allsport

Мне жаль мальчика или девочку, мужчину или женщину, которых никогда не касалось очарование таинственной и полной чувств жизни с ее иррациональностью, если хотите, с ее настороженностью и безграничным блаженством. Праздники жизни – это наиболее значимая ее часть, поскольку они покрыты, или по крайней мере должны быть покрыты, именно таким волшебством этих неосознанных чар.

Уильям Джеймс.
«О некоторого рода людской слепоте»


Рональдиньо («Милан») во время тренировки в Дубае, 2009 г. Karim Sahib/AFP

Предисловие

Сегодня суббота, 3 июня 2017 года, 22:00. Я сижу в Bowie Bar в Москве, который считается центром «альтернативного караоке». Здесь действительно тусуется приличное количество русских хипстеров, которые поют песни исключительно на английском языке. Я приехал в Москву, чтобы прорекламировать мою небольшую книгу о Дэвиде Боуи, только что вышедшую на русском языке.

Хозяин бара Евгений Мяленков угощает меня водкой с тоником и делает несколько фотоснимков с гостями заведения. Это довольно странно, но он интересный парень, московский носитель чисто бруклинской иронии. Он поднимает штанину и демонстрирует мне большую красно-синюю татуировку на своей голени – это Боуи в образе Зигги Стардаста с перечеркнутым молнией лицом с обложки альбома Aladdin Sane. Поясняет: «Это смесь Боуи и лица дьявола».

Еще Евгений показывает мне много фотографий в своем Instagram. Большинство снимков сделано несколько лет назад, когда он был ярым фанатом ФК «Зенит» (Санкт-Петербург). Однако в последнее время он охладел к футболу: слишком уж много денег в игре. Теперь Евгений предпочитает баскетбол. «Он динамичнее», – объясняет он.

Я молча киваю и, ничего не говоря, потягиваю свой напиток.

Во время беседы с Евгением я посматриваю на экран большого телевизора: там, с приглушенным звуком, идет футбол – финал Лиги чемпионов между «Ювентусом» и мадридским «Реалом». Реклама Газпрома повсюду – это главный спонсор матча, и, кстати, «Зенита» тоже, что и позволяет клубу приобретать самых дорогих легионеров. Я болею за «Ювентус», потому что мне всегда нравилась их форма – черно-белые полосатые футболки – и стиль игры от обороны. Им часто не везло в финальных матчах, и сегодняшний вечер в этом плане – не исключение. После напряженного, сбалансированного и захватывающего первого тайма «Реал» значительно прибавляет во втором и доводит матч до победы – 4:1. Любимец публики Криштиану Роналду забивает два гола, причем один из них фантастически красивый: после быстрой атаки с перепасовкой в одно касание с Лукой Модричем.

Вокруг меня московская молодежь распевает песни: ностальгический британский рок 1980-х – The Cure, The Smiths, классический хип-хоп и даже ранний Queen, который срывает особенно громкие аплодисменты. После того как «Реал» забивает свой четвертый гол, привлекательный молодой человек в дорогих туфлях начинает петь «Burn the Witch» – первую песню из альбома группы Radiohead Moon Shaped Pool (2017). В целом у него получается неплохо, но сам трек довольно сложный, особенно если не обладаешь неповторимым фальцетом Тома Йорка. Кажется, что слова песни – «Избегай зрительного контакта», «Бесполезный разговор меж столов» – каким-то особым образом перекликаются с паранойей московской жизни, свидетелем которой я стал в этом городе.

На ум приходят мысли о предстоящем Кубке мира, который в 2018 году собирается принять Россия. Финальная игра турнира пройдет 15 июля в «Лужниках». Отчасти мой визит связан именно с мировым чемпионатом – мне необходимо проанализировать возможность вернуться сюда через год и попытаться посетить несколько игр турнира. Определенные наметки по этому поводу у меня уже есть.

Политическая ирония проведения Кубка мира в России в этот исторический момент слишком очевидна, и тому есть множество подтверждений. Если попытаться описать все странности нашего времени, то предстоящий футбольный чемпионат мира может оказаться идеальной квинтэссенцией причудливости эпохи: массовая структурная коррупция, угроза серьезных актов насилия со стороны фанатов, возрастающее культивирование звездного статуса вокруг игроков мирового уровня – и все это на фоне тотального корпоративного спонсорства, бесконечной рекламы крупнейших брендов и, разумеется, чудовищной а-ля вагнеровской музыки на стадионе. Это будет ужасно.

Но все же там будет и красота: красота игроков, великолепие самой игры и фанаты со своими песнями, странными нарядами и лицами, раскрашенными в цвета национальных флагов. Я не сомневаюсь, что в рамках чемпионата мы увидим ряд потрясающих матчей и нас ждет немало сюрпризов. Кто знает, может быть, Англия не сумеет выйти из группы, а Германия в кои-то веки не выиграет этот турнир?

Социализм

О чем мы думаем, когда думаем о футболе? Футбол – сложнейший механизм, который состоит из огромного количества деталей, порой взаимоисключающих и противоречивых: память, история, положение, социальный класс и даже гендерная принадлежность – здесь возможны варианты от сугубо мужского начала до возрастающей год от года женской идентичности. К слову, идентичность в футболе затрагивает не только маскулинность и фемининность, она объединяет роды, нации и целые группы – как футболистов, так и фанатов. Последние склонны к самовыражению – в агрессивной форме (что чаще) либо в миролюбивой (случается и такое), когда одна группа болельщиков с уважением относится к представителям других «кланов».

Футбол – это игра, в основе которой лежит тактика. Не будем забывать и о строгой дисциплине, равно как и о беспощадных тренировках для поддержания физической формы игроков и (что гораздо важнее) оптимального состояния всей команды. Говоря о команде, мы обычно имеем в виду целостную систему, выстроенную в динамической конфигурации. Это матрица движущихся и постоянно меняющихся местами узлов, стремящихся сохраниться в едином формате. Команда – это мобильная трансформирующаяся конструкция, противостоящая некоей тождественной системе соперника. Главная цель команды заключается в том, чтобы вне зависимости от выбранного стиля игры – агрессивного либо пассивного – захватить и контролировать пространство.

Футбольная команда это делает по очевидной аналогии с тактикой полицейских или военных, будь то атака или отступление, оккупация или осада. По структуре своей организации она должна быть как маленькая армия: компактная, единая, мобильная, квалифицированная и с четкой системой субординации. Нередко приходится слышать, что футбол – это не что иное, как продолжение войны иными средствами. Тем не менее эти средства достаточно воинственны, ведь их в полной мере оправдывает поставленная цель: «Победа любой ценой» (или же при самом пессимистичном сценарии – героическое поражение)[1]1
  Наиболее полная оценка футбола, политики и войны в глобальной перспективе дается в книге Simon Kuper. Soccer Against the Enemy. N.Y.: Nation Books, 2006 [1994]. Также см. Franklin Foer. How Soccer Explains the World. N.Y.: Harper Perennial, 2005.


[Закрыть]
.


Билл Шенкли оттачивает походку на поле «Уэмбли», 1973 г. Evening Standard/Getty Images


Как любил говорить Билл Шенкли, герой моего детства и легендарный менеджер ФК «Ливерпуль» с 1959 по 1974 год, суть футбола заключается в двух принципиальных моментах: это контроль мяча и умение играть в пас. Когда же на поле удается сочетать и контроль, и пас и к этому добавляется движение и скорость, то в итоге команда обязательно забивает гол – разумеется, при условии, что после качественно сделанной передачи игрок выбирает правильный вариант развития атаки из двух-трех опций. Доводя данную мысль до логического завершения, можно сказать следующее: побеждает тот, кто забьет больше. Тут все предельно просто. Тем не менее великий Йохан Кройф в свое время заметил, что «играть в футбол очень просто, но играть в простой футбол – сложнее всего».

В отличие от гольфа, тенниса или даже бейсбола, крикета и баскетбола футбол нельзя назвать индивидуалистичным видом спорта. И хотя не вызывает сомнений тот факт, что главной движущей силой всей футбольной системы является воспитание «звезд» и ориентация на них, когда зарплаты игроков достигают нереальных высот на фоне постоянно растущих требований финансовой автономии, футбол – это не только индивидуальные игроки, независимо от уровня их таланта. Это командная игра, требующая синхронности совместных маневров на поле. Игроки находятся в постоянном движении, взаимодействуют друг с другом и «плетут хитрую паутину» общекомандных действий. Футбольные гранды уровня «Барселоны» могут себе позволить состав из талантливых мастеров высочайшего уровня, в то время как другие клубы довольствуются менее даровитыми профессионалами, которые тем не менее функционируют как сплоченная группа, как эффективная единица с механизмом самоорганизации, где каждый игрок в точности знает свое место и выполняет свои уникальные обязанности. На мой взгляд, «Лестер Сити» в английской Премьер-лиге сезона 2015/16 (тогда этому клубу действительно удалось вернуть футбол болельщикам), национальная команда Коста-Рики на ЧМ-2014 и сборная Исландии на Евро-2016 убедительно доказали, что футбол – это не просто сумма слагаемых игроков на поле.

И не случайно Жан-Поль Сартр в своих размышлениях о природе организации обратился именно к футболу[2]2
  Jean-Paul Sartre. The Organization, Critique of Dialectical Reason. V. 2. London, N.Y.: Verso, 1991. P. 445–504.


[Закрыть]
. Свобода и порядок действий отдельного игрока, называемых Сартром праксисом, подчинены команде: они могут быть как интегрированы в систему, так и выходить за ее рамки, но коллективная деятельность группы позволяет совершенствовать индивидуальные показатели путем погружения в организационную структуру. Происходящие в организованной среде процессы можно охарактеризовать как постоянную диалектическую взаимосвязь коллективной ассоциативной деятельности группы и благоприятно развивающихся индивидуальных действий игроков, существование которых возможно лишь в рамках команды.

Сартр постоянно заостряет внимание на том, как организация способна структурировать индивидуальные и коллективные действия в условиях перманентно меняющейся динамики футбола. Персональные движения каждого игрока предопределены его задачами на игру. Например, хороший вратарь, достойный центральный защитник или полузащитник выполняют на поле свои особые функции, ценность которых возрастает по мере совершенствования на практике совместного созидательного процесса всей команды. Когда команда не в состоянии показывать целостную игру, ее коллективные действия распадаются на разрозненные – слаженность исчезает, футболисты начинают обвинять друг друга, а фанаты обрушиваются с критикой на всех подряд. Подобное положение дел недопустимо с любой точки зрения.

Коллаборативная сущность футбола распространяется и на модель коммуникации между игроками. Команда, в которой игроки работают на общий результат, разительно контрастирует с командой, где футболисты играют лишь для себя. Наглядным примером такого рода диалектики является противостояние Лионеля Месси и Криштиану Роналду. В данном случае я рассматриваю процесс взаимодействия внутри команды как функциональный элемент – своего рода эффективную интерактивную систему. Если у команды все получается на поле, то и за его пределами игроки будут ладить друг с другом. Хотя и необязательно. Так, некоторые игроки сборной Франции – чемпиона мира 1998 года – никогда не контактировали между собой за пределами поля. Великий Эрик Кантона тоже был не слишком общительным, хотя именно он в значительной степени определял стиль игры «Манчестер Юнайтед», доминировавшего в 1990-х годах в английской Премьер-лиге. Учитывая возрастающее мультиязычие команд и различия в культурном диапазоне игроков (не говоря уже о том, что многие из них крайне молоды и их менталитет явно принадлежит другому поколению), мне любопытно, о чем они вообще могут разговаривать и что у них может быть общего. Однако гораздо важнее то, как они взаимодействуют на поле, общаясь на «языке футбола».

Эта модель коммуникации находит отражение и подпитку в коллективной жизни фанатов (а меня их мир интересует особо, и мы к ним еще вернемся). Кроме того, коммуникабельность как объединение распространяется и на само название спорта, который мы обсуждаем: полное англоязычное название игры – association football (футбол по правилам Ассоциации), оно появилось в 1863 году и со временем было сокращено, трансформировавшись в soccer (соккер). Позже этот термин был ошибочно признан американизмом, и им до сих пор пользуются в США и ряде других стран, однако и в Великобритании вплоть до 1970-х годов он часто употреблялся.

Итак, футбол – это «движение социума, свободная ассоциация людей», как сказал Карл Маркс в своей книге «Капитал» (хотя, к сожалению, он говорил не о футболе)[3]3
  Karl Marx. Capital. Vol. 1.


[Закрыть]
.

Почему футбол так важен для многих из нас? Прежде всего потому, что эта игра сплачивает людей по зову сердца, а не по принуждению и дает каждому живое чувство общности интересов. И, развивая данную тему, рискну предположить, что оптимальная политическая форма футбола – социализм.

Свобода в этом случае не рассматривается в отрыве от других членов социума и является коллективным достоянием людей, причисляющих себя к одной ассоциации, где коллективные действия включают в себя действия индивидуальные и приумножают их ценность. В этой связи уместно привести цитату Билла Шенкли, хотя в том же ключе высказывались и легенда бразильского футбола Сократес, и марксист Западной Германии, чемпион мира 1974 года в составе сборной ФРГ Пауль Брайтнер, и экс-капитан национальной сборной Аргентины Хавьера Санетти: «Социализм, в который я верю, – это не политика. Это образ жизни. Это гуманизм. Это когда все работают с одной целью и каждый получает свою долю вознаграждения. Так я вижу футбол, так же я вижу и жизнь».


Пауль Брайтнер на послематчевом банкете. Пауль забил гол в финале ЧМ-1974, принеся сборной Германии победу над Голландией со счетом 2:1. Rolls Press/Popperfoto/Getty Images


Брайан Клаф, который входил в число активных пикетчиков во времена забастовок английских шахтеров в середине 1980-х годов, говорил следующее: «Для меня социализм исходит из сердца. Я не понимаю, почему определенная часть общества владеет привилегией на шампанское и большие дома?» Как отмечает Барни Роней: «Большинство клубов Премьер-лиги уходят своими корнями или в местную церковь, или в местный паб… Красноречивая иллюстрация заблуждений тэтчеристов, утверждающих, что общества как такового не существует»[4]4
  Barney Ronay. Anyone want to play on the left? // The Guardian. 25 April 2007.


[Закрыть]
.

Конечно же такие социалистические настроения кажутся смешными, в самом деле забавными, особенно когда речь заходит об автократии и коррупции в FIFA – в этом центральном органе футбольной власти, с буржуазным комфортом расположившемся в Цюрихе. Но еще подобная сентиментальность смехотворна из-за массового и постоянно растущего влияния денег в футболе, где игроки поощряются или во многих случаях принуждаются своими ненасытными агентами-торгашами вести себя как наемники, где клубы всего лишь игрушки для супербогатых и влиятельных, где преданность болельщиков служит только инструментом монетизации, а их лояльность воспринимается как нечто само собой разумеющееся и используется в корыстных целях при любом удобном случае.

В этом, пожалуй, как раз и заключается одно из самых серьезных и глубоких противоречий футбола: его общественная формация – это ассоциация, социализм, общительность, коллективизм футболистов и болельщиков, и тем не менее его материальный субстрат – это деньги, грязные деньги из очень сомнительных источников, происхождение которых нередко вызывает вопросы у компетентных органов.

Футбол полностью коммерциализировался, насытился спонсорским финансированием, пропитался вульгарным и глупым брендингом (в этой связи достаточно вспомнить бесконечные рекламные ролики во время трансляций матчей Лиги чемпионов UEFA – Heineken в США, Газпром в России и так далее, а также вездесущие McDonald’s и Budweiser, которые регулярно выступают в качестве главных спонсоров чемпионатов мира FIFA). Зрелище тотальной монетизации порой невыносимо вне зависимости от периода капитализма (позднего, самого позднего, последней минуты или даже конца света), который мы пытаемся пережить. Это может быть отвратительно. Но я по-прежнему настаиваю, что футбол – не только это. Футбол – это гораздо большее.

Здесь уместно привести еще одну цитату Кройфа: «Почему нельзя выиграть у более богатого клуба? Никогда не видел, чтоб мешок с деньгами гол забил». Возможно, то, что нас объединяет как зрителей и любителей игры, – это одновременная правда и неправда высказывания Кройфа.


Президент FIFA Зепп Блаттер объявляет Катар страной – хозяйкой ЧМ-2022 в Выставочном центре Цюриха, 2010 г. Laurence Griffiths/Getty Images


С одной стороны, нам необходима решительная и строгая критика коррумпированной транснациональной корпоративной структуры футбола. И в этом нам призван помочь анализ потоков капитала и распределения средств производства согласно Карлу Марксу либо же анализ соотношения сил в футбольном мире в духе Мишеля Фуко. При этом мы не должны оставлять вне поля нашего внимания неразрывные, имманентные связи между футболом и насилием, футболом и войной, футболом и колониализмом, футболом и расизмом, футболом и формами ретроградного и атавистического национализма (ярким свидетельством которого могут служить жестокие столкновения между английскими и российскими фанатами во Франции во время чемпионата Европы в 2016 году, но таких печальных примеров много, имя им – легион). Необходимость в такой критике сегодня стоит как никогда остро – особенно в свете перспективы двух предстоящих Кубков мира (Россия-2018 и Катар-2022), решения по которым, бесспорно, принимались в условиях системной коррупции в FIFA.

С другой стороны, футболу в неменьшей степени требуется поэтика, более сфокусированная на форме и способная одновременно воспеть мощь и трогательную красоту этой игры. Аргентинский футболист и тренер Марсело Бьелса, вдохновитель для одних (убедительный пример тому – наставник «Тоттенхэм Хотспур» Маурисио Почеттино) и безумный гений для других (на родине Бьелсу окрестили «Сумасшедшим»), говорит, что «сущность футбола – это жест на страже интересов красоты»[5]5
  Prof. Juan Pablo Pochettino. Marcelo Bielsa hablando de filosof?a, estilos de juego y t?ctica. 20 January 2010. YouTube.


[Закрыть]
.


Аргентинский футболист Диего Марадона против группы бельгийских защитников в матче ЧМ-1982, который его сборная выиграла со счетом 1:0. Steve Powell/Allsport


Ибо красота здесь везде: красота игроков, насыщенная зелень травы, пересеченная четкой геометрией белых линий, красота постоянно меняющихся очертаний, взаимосвязанных и переплетенных движений, захваты и столкновения во время игры, динамика и комбинации на поле, красота баннеров и флагов, покачивающихся в руках фанатов, звук, сила и ритм их песен. И конечно же это изящество, элегантность, раскованность и пластичность движений. В этой связи я часто вспоминаю выдающегося футболиста Зинедина Зидана – особенно то, каким он предстал в прекрасном фильме Филиппа Паррено и Дугласа Гордона 2006 года. Свежа в памяти и невероятная уравновешенность движений таких игроков, как Роберто Баджо, Паоло Мальдини, Тьерри Анри, Андреа Пирло и Андреса Иньеста.

Но при этом я также впечатлен простой грацией и изяществом целых команд. Взять хотя бы рисунок игры сборной Германии в полуфинальном матче против Бразилии, когда южноамериканцы были повержены со счетом 7:1 на своем же, «домашнем», ЧМ-2014. Самое сильное впечатление производила именно простота немецкой игры: контроль мяча, пас, проход, передача, прием мяча, удар, гол.

Футбол нередко называют прекрасной игрой без какого-либо скрытого подтекста. Почему же он такой красивый и в чем заключается его очарование? В своей небольшой книге я попытаюсь ответить на эти вопросы, используя метод, который философы называют феноменологией.

Феноменология – это философская традиция, которая проявилась в самом начале XX века в работах немецкого философа Эдмунда Гуссерля, а затем нашла свое продолжение в трудах Мартина Хайдеггера, Жан-Поля Сартра и Мориса Мерло-Понти. На самом деле все очень просто: феноменология – это описание того, с чем мы сталкиваемся в своем повседневном бытии. Это попытка довести до уровня рефлексии все то, что мы оставляем без внимания во время неосознанного течения нашей жизни. Это попытка четко указать, что именно прячется в накопленном нами опыте. Именно поэтому Мерло-Понти описывает феноменологию как переосмысление взглядов на мир.

Именно феноменологический подход способен привести нас к поэтике времени, пространства, драмы и всех элементов того, что Уильям Джеймс называет «эта таинственная сенсорная жизнь», которые и составляют все многообразие футбольного опыта. Я надеюсь, что подобный подход позволит читателю увидеть красоту футбола несколько другими глазами.

Как можно достичь разумного компромисса и сгладить противоречие между необходимостью критики футбола и возможностью существования его поэтики? Можно ли разрешить конфликт между ассоциацией и социализмом футбола по форме и безудержным капитализмом угрожающих масштабов по содержанию? Я мог бы трусливо заметить по этому поводу, что поставленная задача выходит за рамки моей компетенции в этой книге, но это прозвучит как дешевая отговорка. Но скорее я считаю, что противоречие должно оставаться неразрешенным: не столько в смысле диалектики, бросающей вызов любому примирению, сколько в виде свербящей раны, которую мы продолжаем расчесывать в начале каждой игры, каждого турнира, каждого сезона.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3

Поделиться ссылкой на выделенное