Ёкарный бабай или как мы переиграли Смерть.

Руслан Русланович

Ёкарный бабай или как мы переиграли Смерть.

Ёкарный бабай, или как мы переиграли Смерть.

И вот довольно необычно мы зашли с Васюхой в бар. Деревянный, тёмный, весь такой «рок-н-ролл»: афиши на стенах, гитара над стойкой, пахнет пивом и старым лаком. Руслан — гитарист с голосом как у Джигурды, Вася — барабанщик, лупит так, что уши падают, и оба ловят от этого кайф. По характеру они добрые, но Руслан сдержанный и скрытный, а Вася — открытый заводила.

— Ништяк, чувак, пора заправиться жидким топливом, — сказал Вася.

— Васёк, я как главный нашей панк-группы скажу одно: пора оторваться по полной! Первая кружка… вторая… ох, хорошо!

На третьей кружке бармен, не спрашивая, поставил на стол жестяную коробку с выцветшей надписью «Сибириум».

— За счёт заведения, — сказал он и ушёл.

В коробке лежали карта железной дороги, две фишки и медный диск с делениями. Вася, не думая, поставил фишку на клетку и крутанул диск.

— Слыш, Руся, а ты веришь в мифологию? — успел спросить он.

— Какую нахрен мифологию? Ты что, эля вместо пива выпил?

— Да не, прочитал тут в газетке: полулюди, полудевицы, тыквы летают, поезда катаются, мир полностью слетел с катушек, чувак!

Диск щёлкнул и остановился. Свет над стойкой мигнул и стал янтарным. Гитара на стене сама звякнула струной, из-под пола пошёл низкий гул, будто под баром прошёл тяжёлый состав.

— Вася, завались, — только и успел сказать Руслан, как бум — и обоих шатнуло. Руслан упал головой о дверь, Вася — вслед за ним. Пустота, темнота. «Неужто смерть? Неужто попали наши герои в сказку? Да хрен его знает», — подумал Вася и проснулся в кустах.

Неподалёку развалился Руся.

— Апчхи! Холодно блин, екарный бабай. РУСЯ! Где это мы?

— Ой, Вася, ты сейчас на вершине своего сознания и пытаешься понять, какого лешего тебе так холодно, и видишь какой-то ваго… ВАГОН.

Место пахло свечами, содой, теплом от огня и холодом от погоды. Кругом — полное средневековье: каменная железнодорожная станция, тыквы на каждом столбе вместо фонарей, раздолбанная дорога с деревянными шпалами. И мчится поезд. Правда, он уже останавливается. Из окна выглядывает Полуночница, укачивающая в руках выдолбленную тыкву. С неё падали кусочки, каждый нёс за собой огненный пепел и тут же яростным огнём исчезал с замёрзшей земли.

— Эй, ребятки! Ну что, готовы к новой игре? Не зря же ты, Вася, прочитал книжечку-то.

— Э… ээ… Полуночница?.. Как… каку… какую к чёрту книжечку?!

— Не волнуйся, Васенька, тебе сейчас предстоит сыграть в одну игру! Интересную игру! Только нужно сесть в поезд.

— Руся, епересете, это чё за шутки, допились что ли?

— Васек, это всего лишь твоё тупое мышление, нас просто растормозило. Ты же читал про мифологию свою — вот давай кайфанём от души, айда в паровоз!

Поезд из тумана выглядел так, будто его нарисовали акварелью: размытые очертания, тяжёлые вагоны, а на их стенах — целые полотна с луной, звёздами и ромбами. Вася замер, пытаясь осознать эту дикую картину. «Что снаружи? — думал он, глядя на туман, окутавший рельсы. — И что внутри?» Снаружи их ждала холодная, жуткая реальность, а внутри вагонов, казалось, спали целые миры. Наши герои зашли в вагон. Внутри был настоящий «Хэллоуин»: треснувший, тёплый, но при этом скрипящий полами вагон, ощущение, что ты входишь в него и уже не возвращаешься. Вася был готов выкинуть к чёрту все свои книги, купленные у бабки на рынке, но Руся схватил его за руку и потащил за собой. Дверь с грохотом закрылась, и «Сибириум» сделал свой следующий ход.

Вагон «Сибириума» оказался самым настоящим, до боли знакомым плацкартом. Те же боковушки, те же металлические столики с облупившейся краской и те же храпящие попутчики. Правда, попутчики были слегка мертвыми. На нижней боковушке дремал скелет в тельняшке, который задумчиво грыз ножку жареной курочки — та, кажется, была живой и тихо кудахтала, пока её доедали. А на столике перед ним лежали вареные яйца, светящиеся в полумраке мертвенно-зеленым.

В вагоне царил мрак и ощущение безысходности, но для стороннего наблюдателя это показалось бы сказкой с тыквами, чародеями и эльфами. Хрен бы там плавал, если бы они это просто читали, а не ощутили на себе! Вася испытывал самый настоящий испуг: это была не сказка по пьяни и не повесть в книжке, это было наяву. С каждым шагом по вагону ему казалось, что вот-вот он провалится под пол, а тыква выстрелит огнем прямо по его ирокезу. Руслану же было всё равно — он решил, что раз уж пошла такая авантюра, то нужно брать от нее всё.

— Васёк… — Руслан пихнул друга локтем в бок, — ты главное это… не роняй наш оберег. Помнишь, я у одного гота на литр пивка выменял этот круглый медиатор? Держи его в кармане и не вздумай потерять! А то отдам тебя вот полуночнице, будешь у неё Киркоровым в тапочках.

— Ну че, мальчики, как вам наш вагончик? — Полуночница склонила голову набок.

— Екарный бабай, это из фильма ужасов или что? Где я, кто я? — Вася судорожно сжал в кармане спасительный круглый пластик.

— А я считаю, неплохая идея для новой песни. Вытрется, мадмуазель. А где у вас тут мужская комната? — Руслан небрежно закинул руку на плечо трясущемуся Васе.

— Ха-ха-ха! Вы еще не знаете, какие приключения вас ожидают! Вас ждет море приключений!

На подоконнике Вася заметил странную фигуру. Это был светильник Джека в ушанке, а рядом стояла кружка эля. Она пахла пшеницей и шипела, будто та самая бурда из бара. Руслан понял, что это специально для Васька:

— Васёк, а ну-ка попробуй сей шедевр, полегчает!

Вася взял стеклянную кружку и сделал глоток. В глазах помутнело, он моргнул и увидел, как по вагону летят летучие мыши. На стенках давали свет горящие тыквы и свечи, а в воздухе пахло элем, свежим деревом, сибирским морозом и чем-то необычным, похожим на порох.

Вдруг в конце вагона из купе вышел проводник. Одноглазое Лихо. Страшное чудище, будто из песни группы «Король и Шут». Оно держалось на соплях, и было непонятно — человек это или мифическое существо. Шло оно с тросточкой и мешком на спине. Вася смотрел на него и думал, что этот старичок развалится раньше, чем дойдет до них. Но Вася уже понимал, что назад дороги нет.

— Ребятушки, ребятки, вкусные ребятки, билетики желаем! — Лихо постучало костяной тросточкой по грязному полу.

— Чёрт! А где билеты-то взять? Рус!

— А это, наверняка, наше первое задание, — Руслан шагнул вперед, загораживая друга.

— Дедуль, нету у нас билетов, — Вася виновато развел руками. — Ты подскажи, может, кассу какую найти? Ну или ладно… штраф заплатить?

— Ах вон оно что! Ишь чего удумал, негодник! — Огонек в пустой глазнице Лиха вспыхнул ярче, а тросточка угрожающе поднялась. — Да я тебя кину в котел и сварю из твоей шкуры эль! Продам его в вагоне-ресторане за три мышиных глаза! Ах ты!

Руслан тут же перехватил костлявую руку чудища:

— Не ворчи, дедуля. Давай мы тебе что-нибудь свое дадим. Мирское. Что-то, что тебя заинтересует!

— И что же ты можешь мне предложить? — Лихо прищурилось. — Ты очень похож на попугая. Был у меня случай, залетел такой же с гривой разноцветной, так я его в духи для своей сестрички и превратил.

— УВАЖАЕМЫЙ! А давайте я вам дам свою серьгу? Она обозначает анархию, символ свободы, счастья и всего такого!

— Ты че, балбес? Тихо, работает директор! — Руслан дернул Васю за рукав и снова повернулся к Лиху: — Дедуль, смотри. Мы из мира живых, мы музыканты, короче, да. Играем на таких балалайках, только они рычат и жужжат экстремально. Для игры я использую волшебную штуковину, без которой ты себе все пальцы сотрешь. Мы тебе подарим эту штуку, а ты нам билетики!