Мелодия без адреса

Руслан Кан

Мелодия без адреса

Глава 1

Крик петухов, лай собак, тёплые солнечные лучи сквозь рваные занавески попадали в комнату и наполняли её майским теплом. На старой советской кровати лежала худенькая черноволосая девочка лет пятнадцати. Она зевнула, потянулась и лениво встала со скрипящей кровати, направилась в сторону кухни. Войдя в комнату, она почувствовала до боли знакомый запах спирта. От этого запаха свежий синяк на руке немного начал болеть. За старым полусломанным столом спали двое взрослых: толстый мужчина лет пятидесяти и худая женщина с опухшим лицом, лет сорока пяти. Они на пару запевали привычную для девочки мелодию храпа. Пройдя мимо них, она случайно споткнулась о пустую стеклянную бутылку с белым медведем на этикетке. Звон стекла привнёс в скудную мелодию храпа бодрости. Женщина проснулась, то ли полусонная, то ли полупьяная, и начала громко спрашивать:

— Женя, чё шумишь с утра пораньше? — икая, возмущалась женщина.

— Уже 11, мам, — спокойно ответила девочка, потирая свежий синяк на руке.

Женщина молча посмотрела на дочь и продолжила спать. Девочка же, в свою очередь, прошла дальше на кухню в поисках еды. Не найдя ничего, кроме плесени, которая полностью захватила банку с огурцами, Женя взяла со стола остатки закуски и направилась к выходу. Тут её окликнул мужчина:

— Жека! — прокричал он.

— Чё? — развернулась она.

— Ты в школу?! — полусонно спросил мужчина.

— Нет, — грубо ответила девушка и направилась быстрым шагом к двери.

Голос продолжал неразборчиво что-то пояснять девочке, но она уже давно не слушала речей родителей.

Женя взяла из сарая старый советский велосипед и накинула на плечо сумку. Взгляд невольно упал на старую отсыревшую кучу соломы. Женя выглянула из сарая и посмотрела на окно дома, которое вело на кухню. Ещё раз убедившись, что домочадцы спят, она принялась раскапывать кучу и, нащупав ткань, вытащила из-под соломы гитару. Та находилась в чехле ручной работы. Он хоть и не был сшит мастером, но от его неаккуратных стежков чувствовалась забота. Сам чехол был сделан из кусков ткани нескольких цветов, тёмно-зелёного и тёмно-синего, которая на ощупь напоминала рабочую фуфайку. Открыв чехол и убедившись, что гитара не повреждена, девушка вздохнула с облегчением. Она уже хотела зажать аккорд, но услышала, что из открытого кухонного окна начали доноситься звуки ругани. Женя аккуратно зажала пару аккордов и с грустью взглянула на инструмент: на пару марок от писем бывших друзей и аккуратно выцарапанные на грифе инициалы «С.А.Г.». Быстро убрав гитару и накрыв её соломой, Женя выкатила велосипед за ограду и поехала по просёлочной дороге в сторону леса.

Проехав около двух километров, девочка подъехала к кладбищу. Недолго плутая в оградках, она пришла к покосившемуся деревянному кресту. Понюхав красные тюльпаны, что росли на могиле, она ощутила любимый запах цветов, за который так любила май. На кресте висела табличка, на ней неуклюже было выцарапано: «Самойлов А.Г.». Подойдя к нему поближе, девушка рухнула наземь — то ли от безысходности, то ли от усталости. С губ сорвался всхлип. Дрожащим голосом, с комом в горле, девочка сказала:

— Дед, прости, я ненадолго к тебе сегодня. Сейчас пойду к соседям, вскопаю огород, получу денежку, куплю водки — может, хоть сегодня не побьют, а остаток спрячу. Мать с отчимом опять пили всю ночь, — всхлипывая, произнесла она.

В памяти начали всплывать отрывки: как маленькую Женю дедушка учил бою, как первый раз девочка смеялась от того, как деду прилетело медиатором в лоб от неуклюжести самой же Жени. Тепло наполнило побитое тело, но сердце пронзила жгучая боль скорби. Склонившись над могилой ещё сильнее, девочка закричала от боли. Вороны, сидевшие на дереве неподалёку, улетели. Заплаканным голосом, всхлипывая, она произнесла:

— Деда, мне тебя не хватает… — От этих воспоминаний слёзы потекли ещё сильнее.

Спустя минут двадцать девочка успокоилась. Она сорвала лопух, который рос за оградой, высморкалась, вытерла слёзы краем футболки и с тяжёлым вздохом произнесла:

— Дедуль, прости, что разрыдалась, но мне пора.

Отряхнувшись и сев на велосипед, она направилась в село.

Велосипед свернул к калитке деревянного сельского дома, девочка постучала в окошко. На крыльцо вышла старушка.

— Женечка, спасибо, что согласилась помочь, — кряхтя, бабушка спустилась и села на лавочку под окном.

— Да ладно, баб Мань, — сказала девочка, слезая с велосипеда.

— Эх, трудолюбивая ты девчонка, Женёчек. Внук-то мой, Славка, уж совсем носу в село не показывает. Весь в учёбе, он так вырос, говорят. Вот жених завидный. Помню, когда вы маленькие были, летом все соберётесь: и сельские, и городские — пойдёте на пруд плескаться. Эх, время было, а помнишь…

— Помню, баб Мань. Лопата в сарае? — устав от болтовни, прервала Женя.

— Да, Женёчек, там.

Девушка направилась в сарай. Под палящим солнцем она выкапывала грядки; мозоли от вчерашней работы на огороде другой соседки болели и натирались ещё сильнее, но делать нечего — надо доделать дело, иначе дома опять будет потасовка. Через некоторое время сотки для вскапывания закончились. Бабушка вынесла тарелку супа в знак благодарности. Женя, усевшись на траву под яблоней и облокотившись на ствол, быстро, не жуя, опустошила тарелку и сладко уснула. Приятный запах хвойного леса, который был неподалёку от деревни, делал сон более крепким. Но сладкие сновидения прервал лёгкий металлический звон. Девочка открыла глаза. Перед ней стоял кудрявый шатен с выразительными ресницами — кареглазый парнишка, в его внешности читались нотки Востока. Он был одет непривычно для села: белая, не по размеру большая футболка с принтом из китайских или японских иероглифов, чёрные свободные шорты, белые кроссовки. Спортивная сумка висела на плече. В ухе была золотая серьга-кольцо, а с шеи свисали две длинные цепочки с каким-то кулоном, который болтался у носа Жени. Как только кулон ударил девушку по носу, та неловко возмутилась:

— Ай! Чего тебе? Кто ты? Иди лесом! — возмущённо ответила она.

— Эм… Во-первых, а тебе нормально на чужом участке спать? Во-вторых, а ты кто и что тут забыла? — возмутился в ответ парнишка.

— Я вообще-то… — не успев договорить фразу, во двор вышла бабушка Маня. Она подошла к подросткам и спросила:

— Вы чего тут не поделили? Славик, ты чего так поздно? Говорил, к трём будешь, а время уже пять.

— Ба, документы долго не мог в приёмную комиссию отдать, народу было много, — оправдывался парень.

Женя не заметила, как заснула, но слова бабушки Мани насчёт времени заставили её заволноваться: успеет ли она до закрытия магазина купить водки, чтобы хоть сегодня уснуть без новых синяков?

— Баб Мань, денежку я вечером зайду заберу, мне срочно надо бежать, — убегая, кричала уставшая работница.

— Славка, пошли домой, я окрошку приготовила, — повела внука домой бабушка.

Дома, поедая окрошку, спросил внук:

— Ба, а что это была за нахальная девка?

— Нахальная? Ничего она не нахальная! Лучше, чем твои городские профурсетки! Неужели не признал? Это Женька Сарцева. Твоя любовь из детства, — ехидно улыбнулась бабулька.

— Ну ба, не говори ерунды! Я её даже не узнал, так изменилась. А почему она такая худая стала и огород тебе копает? — интересовался парень.

— Эх… жалко девку. Отец ушёл, мать начала пить, связалась с каким-то проходимцем. Дед помер три года назад, схоронили скромно, на что пенсии его хватило. Девку мать с отчимом бьют. После похорон, помню, было: сижу себе на лавочке, дышу воздухом, и тут крик. Выбегает она из дома, а за ней эти двое. За волосы схватили и домой потащили. Что было, никто не знает, но колотят девку — это зуб даю. Воды нет, света нет, дом — просто дерево и гниль. Девка работает по селу: помогает кому траву покосить, кому огород вскопать. Вот так и живёт.

— Мда, может же человеческая жизнь так измениться за семь лет, — с горечью сказал Слава.

— И не говори, внучек, — вздохнула бабушка.

— Ладно, пока не стемнело, пойду пройдусь по селу, посмотрю, что изменилось, — Слава накинул кофту с длинным рукавом и пошёл к двери.

— Иди, иди, пройдись, хоть воздухом чистым подышишь, — махнула рукой Маня и принялась хлопотать на кухне.

Выйдя за калитку, Слава пошёл по окрестностям в надежде встретить ещё кого-нибудь из своих старых друзей

Туман начал охватывать водоёмы, квакали лягушки и стрекотали сверчки. Парень гулял по старым детским местам, вспоминая, как было весело плескаться в речке в самую жару. Вдруг в воде послышалось колыхание.

«Рыба плещется», — подумал юноша.

Подойдя поближе к берегу и встав за камыши, он увидел. Немного загорелое и очень худое тельце, чёрные, будто уголь, мокрые волосы, которые свисали по аккуратным и острым изгибам тела. Перевернувшись на спину, девушка не спеша подплыла к берегу. Аккуратная маленькая грудь появилась из-под воды, как и всё обнажённое тело девушки. От увиденного парень засмущался и было хотел тихо уйти, чтоб не смущать русалку. Но скользкий берег наказал его за неосторожность, и парень кубарем скатился прямо к берегу, где плавала Женя. Визг и плескание воды раздались эхом в округе. Девушка ушла под воду и стала походить не на холодную, недосягаемо красивую русалку, а на разъярённую ондатру, у которой только что хотели украсть детёнышей. Её злобный взгляд заставил юношу опешить.

— Э… я… это… — краснел со стыда парень.

— Старшие не научили, что подглядывать за девушками — это нехорошо?! — яростно возмущалась Женя.

— Я не подглядывал! Честно! Клянусь! — парень отвёл глаза вниз, раскрасневшись ещё сильнее. — Я зуб даю, ничего плохого не делал и не думал делать! Я просто гулял, увидел, что ты плаваешь, поскользнулся! Я не маньяк какой-то, чтоб за девушками подсматривать.

— Ладно, на первый раз поверю, — недоверчиво и холодно сказала девчонка.

— Ты это, Жень, прости, что тебя не узнал сегодня и не очень красиво себя повёл… Просто… давно не виделись, ты очень изменилась, вот и не признал, прости, — всё так же смущённо тараторил Слава.

— Всё нормально. Отвернись, — прервала оправдания парнишки Женя, начиная вылезать из воды.

— Что? А, понял, — мгновенно развернувшись лицом от реки, всё так же продолжая смотреть себе под ноги.

Девушка вышла из воды, взяла полотенце около берега, вытерлась и оделась. Из-под одежды показалась стеклянная бутылка с горячительным напитком.

Парень заметил это и был удивлён тому, что содержимое бутылки было для девушки не по возрасту.

— Жень, а зачем тебе это? — показал на алкоголь.

— Дома попросили купить, — холодно, пряча под одежду, сказала брюнетка.

— А деньги откуда? Ты же не забрала деньги за огород, — с переживанием расспрашивал юноша.

— В долг взяла… И вообще, что за допрос? — возмутилась Женя.

Воцарилась тишина. Слава решил сменить тему и неуверенно спросил:

— Жень, а кто из сельских остался тут? Просто я что-то никого на наших местах не нашёл.

— Никого и не осталось, все в город перебрались: кто-то туда поступил и в общагу уехал, кто-то в другие сёла, — спокойно объясняла она.

— Ясненько. А ты куда поступила? — почувствовав спокойствие от собеседницы, расслабился парень.

— Никуда, — отстранённо произнесла она, как бы намекая, что не заинтересована в продолжении беседы.

— А почему? — напирал юноша.

— Потому что тупая и денег нет, — резко воскликнула, разводя руками, девушка и направилась прочь от реки. Слава устремился вслед за ней и, догнав Женю, сказал:

— Бабушка попросила тебе напомнить про денежку.

— Хорошо, сейчас зайду, — грубо произнесла она, уходя с пляжа.