Анатомия радикализации: как меняется сознание

Руслан Берикович

Анатомия радикализации: как меняется сознание

Вступление

Есть вопрос, который задаёт себе почти каждый, кто слышит о человеке, совершившем нечто крайнее: как он дошёл до этого? Ведь он не был злодеем. У него была работа, семья, друзья. Он любил футбол, ходил в кино, платил налоги. И вдруг — крайность, которая не укладывается в голове. Что произошло? Кто его изменил?

Ответ, который напрашивается первым, — никто. Мол, он сам виноват, сам выбрал. Но это слишком простой ответ. Он ничего не объясняет. Потому что крайние взгляды не появляются в одночасье. Они растут. Медленно, шаг за шагом, часто незаметно для самого человека. И у этого роста есть законы, которые можно понять.

Эта книга — о том, как обычный человек становится радикалом. Не о том, кто прав и кто виноват. Не о том, какая идея хороша, а какая плоха. А о том, как устроен механизм. Как меняется сознание, когда на него целенаправленно давят. Какие рычаги при этом используются. И почему человек, считающий себя свободным, вдруг обнаруживает, что думает чужими словами.

Механизм, о котором пойдёт речь, универсален. Он работает не только в крайних случаях. Он работает всегда, когда кто-то хочет изменить чужое мнение — в политике, в рекламе, в обычном разговоре. И тот, кто понимает, как он устроен, меньше рискует оказаться его жертвой.

Разговор о радикализации начинается не с вопросов «кто виноват» и «что делать». Он начинается с вопроса «как это устроено». Только поняв устройство, можно говорить о том, как этому противостоять.

Глава первая. Что такое радикализация

Радикализация — это не «плохие мысли» и не «злые намерения». Это процесс. У него есть начало, середина и конец. И у него есть результат: существенное изменение сознания человека. Не просто «он передумал по одному вопросу», а «он стал другим».

Чем это отличается от обычного несогласия? Тем, что несогласие оставляет человеку выбор. Он может не соглашаться с властью, с порядком, с соседями — и при этом оставаться собой. Он видит другие мнения, он слышит возражения, он способен сомневаться. Радикализация отнимает эту способность. Человек перестаёт слышать других. Он знает истину, и всё, что ей не соответствует, для него — ложь.

Чем это отличается от протеста? Тем, что протест — это действие, а радикализация — изменение. Можно выйти на улицу с плакатом и остаться обычным человеком. А можно никуда не выходить, но внутри уже перестать быть собой. Радикализация не всегда видна снаружи. Она начинается в голове и лишь потом проявляется в поступках.

Почему одни люди меняются, а другие нет? Ответ не в том, что одни слабы, а другие сильны. Ответ в том, что радикализация — это не болезнь, которая приходит сама. Это процесс, который кто-то запускает. И запускают его тогда, когда человек оказывается в определённых условиях: когда он одинок, когда он обижен, когда он не понимает, что происходит вокруг, когда ему предлагают простой ответ на сложный вопрос.

Радикализация бывает разной. Иногда она идёт снизу вверх: человек сам, через собственный опыт, приходит к крайним взглядам. А иногда — сверху вниз: кто-то целенаправленно ведёт его к нужной мысли. В первом случае процесс медленный и почти незаметный. Во втором — быстрый и управляемый. И именно второй случай чаще всего становится предметом разговора, когда мы слышим о том, как «обычный человек вдруг стал радикалом».

Но и в том, и в другом случае механизм похож. Меняется сознание. Меняются ценности, настроения, убеждения, представление о себе. И если понять, как это происходит, можно увидеть общее в самых разных случаях — от тихой эволюции одиночки до массовых кампаний, которые меняют целые общества.

Глава вторая. Из чего сделано сознание

Чтобы понять, как меняют человека, нужно сначала разобраться, что именно меняют. Политическое сознание — не единый монолит. Оно состоит из нескольких частей, и у каждой свой характер, своя прочность и своя скорость изменения. Одни части податливы, как глина. Другие твёрды, как камень. И тот, кто хочет изменить человека, ищет трещины в камне или работает с глиной.

Самый глубокий слой — ценности. Это то, что человек считает важным: справедливость, свобода, порядок, семья, честность, безопасность. Ценности не возникают в один день. Они складываются годами, часто с детства. Поэтому изменить их труднее всего. Но если это удаётся, меняется всё остальное — как если бы у дома подменили фундамент.

Следующий слой — настроения. Самая подвижная часть. Настроение — это не убеждение, а чувство: тревога, надежда, обида, усталость, злость. Оно приходит и уходит, но именно оно определяет, как человек воспринимает происходящее. В дурном настроении он видит угрозу там, где её нет. В хорошем — пропускает мимо то, что должно было насторожить. Тот, кто умеет играть на настроениях, получает доступ к человеку быстрее, чем тот успевает опомниться.

Ещё глубже — убеждения. Это устойчивые взгляды, которые человек считает своими: что хорошо и что плохо, кто друг и кто враг, как должно быть устроено общество. Убеждения не так подвижны, как настроения, но и не так прочны, как ценности. Их можно изменить, если долго и настойчиво повторять одно и то же, если окружить человека нужными голосами, если лишить его доступа к другим мнениям. Убеждение — это как привычка. Она сильна, но её можно заменить другой привычкой.

И самый сложный слой — идентичность. Это ответ на вопрос «кто я». Не просто «я инженер» или «я живу в этом городе». А «я — часть чего-то большего». Народ, культура, история, язык, вера. Идентичность — это корень, из которого растут ценности. И если повредить корень, дерево засыхает.

Все эти части связаны между собой. Как сообщающиеся сосуды: изменишь одну — потечёт в другую. Меняется настроение — меняются убеждения. Меняются убеждения — меняется представление о себе. И наоборот. Поэтому тот, кто хочет изменить человека, редко действует напрямую. Он ищет то место, где легче нажать, и ждёт, когда изменение распространится дальше.

У разных людей эта структура устроена по-разному. У одного ценности твёрдые, как скала, — его трудно сдвинуть. У другого они зыбкие, как песок, — достаточно лёгкого дуновения. И тот, кто хочет влиять, всегда ищет того, у кого песок, а не скала. Вот почему одни люди меняются быстро, а другие остаются собой даже под сильным давлением.

Сознание устроено слоями, и у каждого слоя своя прочность. Знать эту структуру — значит понимать, где у человека слабое место, а где опора, которую трудно сдвинуть. Без этого разговора о влиянии превращается в гадание.

Глава третья. Как меняются ценности

Ценности — это фундамент. Если они рушатся, рушится всё. Но именно поэтому их так трудно изменить. Человек может поддаться настроению, может усомниться в убеждении, но ценность, впитанная с детства, сидит глубоко. Она как родной язык: даже если выучишь другой, первый остаётся внутри. Поэтому тот, кто хочет изменить ценности, редко действует напрямую. Он действует медленно, исподволь, иногда годами.

Начинается всё с того, что ценность вырывают из привычного окружения. Пока человек живёт среди тех, кто разделяет его взгляды, его ценности кажутся ему естественными, как воздух. Но если его поместить в другую среду — где те же вещи называют иначе, где над ними смеются, где их стыдят, — ценность начинает шататься. Сначала это вызывает протест. Потом — сомнение. Потом — привыкание. И вот уже человек сам повторяет то, что раньше казалось ему чужим.

Второй приём — переименование. Ценность не отменяют, её называют по-другому. Свободу называют вседозволенностью. Порядок — тиранией. Верность — отсталостью. Патриотизм — национализмом. Человек, который привык гордиться чем-то, вдруг начинает этого стыдиться. И не потому, что он изменился внутри, а потому, что изменилось слово. Старое чувство осталось, но теперь оно называется позорным именем.