
Полная версия:
Два лика Новогодья

Два лика Новогодья
12 светлых сказок и темных историй о новогодних тайнах

Авторы:
Ника Веймар, Влада Виксен, Виолетта Гузино, Дарья Жук, Аксана Кобинец, Диана Лебедь, Эмили Ли, Юлия Макаревич, Эль Рудая, Лина Смит, Ирис Харди, Мария Волконская
Книга не пропагандирует употребление алкоголя и табака.
Употребление алкоголя и табака вредит вашему здоровью.
Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.
© Веймар Н., Виксен В., Гузино В., Жук Д., Кобинец А., Лебедь Д., Ли Э., Макаревич Ю., Рудая Э., Смит Л., Харди И., Волконская М., 2026
© Составительство. Веймар Н., 2026
© Оформление. ООО «МИФ», 2026
* * *Здравствуй, дорогой книголюб!
Когда мороз начинает выводить на окнах свои первые хрупкие узоры, время будто замедляет ход. Зима укутывает город пушистым снегом, намекая: пора заваривать кофе с корицей или чай с медом и лимоном, зажигать свечи и читать атмосферные истории.
Новогодье всегда двулико. С одной стороны, это восторженное детское ожидание чуда, аромат спелых мандаринов, завораживающее мерцание гирлянд и предчувствие праздника. С другой – пора затяжных сумерек, яростных метелей и древних тайн, скрывающихся в морозной тишине.
Этот сборник родился из желания приоткрыть завесу над обоими ликами зимы. Двенадцать талантливых белорусских писателей объединились и вместе сплели для тебя узор из дюжины историй, отражающих обе грани зимнего волшебства.
Здесь тебя ждут светлые, пронзительные сказки о любви и надежде, способные согреть даже в самую лютую стужу, растопить лед в душе и вернуть веру в добро. Но по соседству с ними живут жутковатые, пугающие зимние притчи, от которых тревожно замирает сердце.
Смело перелистывай страницу и позволь морозному кружеву наших историй увлечь тебя за собой. Теплого тебе чтения, и пусть эта зима будет полна волшебства.
С любовью и щепоткой морозной магии,
твоя Ника ВеймарНика Веймар. Хранитель Йоля

Я не застала ту зиму. Знала о ней лишь по рассказам бабушки. Уютный треск поленьев, мягкие отблески огня на стенах и потолке, мелькающие в узловатых пальцах спицы, клубок пряжи в корзинке – и неторопливые сказания о морозном времени, когда сугробы были выше крыши, звезды звенели, точно стекло, а дыхание застывало на губах.
«В деревне шептались, что злые псы зимы сорвались с привязи и рыщут по земле, охотясь на живое тепло. И все больше становилось домов, в которых поутру не зажигался свет…
В ту зиму трое старейшин собрались в священной роще, чтобы попросить защиты у того, кто был старше снега и древнее льда. Того, кто сумел бы отпугнуть вечно голодные тени холода с ледяными клыками. И он откликнулся.
Йольский кот. Древний дух, суровое воплощение беззвездной зимней ночи. Вспыхнули во тьме два янтарных глаза, сверкнули серебром когти. И договор между людьми и могущественной сущностью был заключен.
Всю ночь сердито выл ветер, швыряя снежные сети на скалы и темные крыши домов. Ловил Кота, да не поймал и к утру сдался. Утихла злая метель, отступил холод. А вместе с ночной бурей ушел Йольский кот, оставив лишь глубокие отметины от когтей на прибрежных скалах. И с тех пор ни одна зима не брала плату с нашей деревушки человеческими жизнями».
На этих словах бабушка обыкновенно заканчивала историю, трепала меня по волосам и молчала, глядя в огонь. Вязаные шарфы и носки она развешивала на ветвях в лесу за деревней. Это казалось мне чудачеством. Но однажды, когда мне исполнилось пятнадцать, бабушка рассказала историю целиком.
Та морозная ночь унесла двенадцать жизней. Такова была плата за спасение всей деревни. И моя бабушка была одной из старейшин, давших согласие на эту цену. Старая сказка оказалась былью.
С тех пор каждую зиму я слышала за стенами мягкие шаги, видела, как кошки у дверей выгибают спины, настороженно прислушиваясь к тому, что бродит в ночи. И уже я вязала носки, рукавицы и шарфы, оставляя их на прибрежных камнях, на ветвях деревьев. И больше не удивлялась тому, что поутру они исчезали.
Теперь мои волосы стали белее снега, глаза утратили былую остроту, а руки не так быстры. И зимними вечерами, когда ветер дует с моря, я все чаще вижу его. Йольский кот, огромный, словно ожившая гора, идет по льду, и усы его сияют серебром, а глаза – холодным янтарем. И я знаю: срок близок.
Старый договор истекает. А голод зимы – вечен.
Глава IЯ никогда не любил зиму. Переменчивая штормовая погода, короткий день, опасный «черный лед» на дорогах. Даже северное сияние не могло примирить меня с этими минусами. А за городом снегопад превращал небольшие поселки в снежные ловушки. Но Анни, моя дочь, целый месяц трогательно упрашивала меня поехать на новогодние праздники в бабушкин дом. Представляла, как мы нарядим елку прямо на улице, как праздничная ночь расцветет огнями фейерверков и разноцветные отблески будут падать на белый снег, как хорошо будут видны звезды… И я поддался на уговоры. К тому же бывшая жена планировала провести зимний уик-энд в компании своего жениха, и присутствие Анни было совсем некстати.
Так мы отправились в Эйстрифьордюр. Маленький рыбацкий поселок, затерянный среди прибрежных скал. Крошечная точка на карте, где барахлили мобильная связь и навигатор. Я вел машину, поглядывая в разложенную на коленях старую бумажную карту, Анни на заднем сиденье, прильнув к окну, без умолку щебетала, предвкушая настоящие зимние каникулы. Дорогу почистили совсем недавно, и машина шла легко. Наконец я свернул возле нужного указателя. Мимо проплыла автобусная остановка, украшенная весело переливающейся гирляндой.
– Папа, папа, смотри! – Анни с восторгом указывала на торчащие из сугробов фигурки животных. – А вот там Йольский кот!
На площади действительно стоял гигантский соломенный кот с глазами янтарного цвета. То ли стекляшки, то ли прозрачный акрил – отсюда было не разобрать. Выше человеческого роста, выкрашенный в черный цвет. Столь искусно сделанный, что казался почти живым. Над ним красовался баннер с надписью «К Йолю – с теплом».
– Верно, Анни, – с улыбкой отозвался я. – Сколько я себя помню, местные всегда ставят его фигуру в новогодние праздники. С ним связано старое поверье: в праздники обязательно нужно обменяться новыми вещами с самыми близкими. Поделиться теплом.
– Он как будто дышит, – завороженно прошептала дочь.
– Это просто ветер шевелит солому, – пояснил я, хотя внутри на миг возникло странное чувство: Кот и впрямь словно смотрел на нас и принюхивался.
Я не был в Эйстрифьордюре уже лет пять – с тех пор, как не стало отца. Он переехал сюда, чтобы ухаживать за бабушкой в последние годы ее жизни, да так и остался. Прирос душой к этим скалам, причалу с длинным рядом рыбацких лодок, простому и понятному неторопливому укладу. Когда я пытался убедить его вернуться в город, он лишь отмахивался и шутил, что отвык от поселений, в которых живет больше сотни человек. В общем-то, с моего последнего визита ничего не изменилось: те же невысокие домики, сейчас увенчанные снежными шапками, как сахарной глазурью, запах копченой рыбы и дыма.
Дом встретил нас жарко натопленной печью – соседка, которую я предупредил о скором приезде, позаботилась о нас с Анни – и особым запахом нежилого помещения. Дочь тут же умчалась исследовать комнаты, а я принялся переносить вещи из багажника. И не заметил, как в дом проскользнула черная кошка. Наверняка соседская – откормленная, гладкая, с тонкой полоской ошейника. И ни единой светлой шерстинки. Точно такая когда-то была у бабушки: почему-то она любила именно черных кошек, без единого белого пятнышка. Я обнаружил незваную гостью, лишь когда та мягко запрыгнула на кресло и громко замурлыкала.
– Эй, подруга, ты домом не ошиблась? – спросил я, опускаясь рядом с креслом на корточки. Кошка окинула меня высокомерным взглядом, отвернулась и принялась вылизываться. – Ладно, погрейся немного.
Когда Анни вернулась, я выдал ей кусок колбасы и велел угостить нашу усатую гостью на крыльце. Кошка благосклонно принюхалась, вышла следом за Анни, а потом еще долго сидела на подоконнике, наблюдая, как мы обживаемся. Я не заметил, как она ушла. Ночью мне казалось, что под окнами, мягко ступая, бродит какой-то зверь, но, проснувшись, я увидел на снегу лишь цепочку кошачьих следов.
До обеда Анни успела подружиться с местными ребятишками и, вернувшись, взахлеб рассказывала мне про новых друзей, про то, как они все вместе бегали к старой Ульфе, живущей за церковью, и как много у нее котов.
– Она сказала, что кошки – это стражи, представляешь, папа? – тараторила дочь. – Их мурлыканье защищает от злых духов. А еще она подарила мне новые рукавицы, она их сама связала. Легкие как пух! Я дала монетку, как ты учил, но она не взяла. Сказала, что это оберег. А еще сказала, что Кот всегда голоден. Папа, мы ведь можем оставить кошкам еды на крыльце?
Надо же, старая ведунья еще жива! А ведь ей уже за девяносто. Я кивнул и подумал, что непременно нужно навестить Ульфу. Но она пришла сама, когда Анни, поев, вновь умчалась играть с деревенской ребятней. Вручила и мне пару рукавиц и не отказалась от чая с пастилой.
– Новый год будет морозным, – проскрипела она, грея сухие ладони о пузатую чашку. – Договор истекает, а Кот голоден… – И внезапно остро глянула на меня: – Зря ты приехал, Марк. В городе бы он до вас не добрался.
– Вы про Йольского кота? – усмехнулся я. – Выдумки маркетологов, чтобы продать побольше всякой всячины.
Она лишь покачала головой и поднялась. Положила на стол мешочек с сухими травами и велела:
– Повесь над дверью. Может, обойдет стороной… – Взглянула на меня и передумала: – Нет, сама повешу. Так надежнее.
– Если вам так спокойнее…
Я пожал плечами. Многие в столь почтенном возрасте начинают чудить и верить в странные легенды. К чему обижать старого человека? Но в ту ночь я впервые увидел Его, когда перед сном заглянул в комнату Анни, чтобы погасить ночник. Огромная черная тень медленно прошла мимо окна, остановилась, принюхиваясь, и стекло тут же покрылось инеем.
– Глупости, – прошептал я и вздрогнул, когда льдистое кружево бесшумно разорвали четыре тонкие полоски.
Свет я той ночью так и не погасил. А наутро деревню огласили тревожные крики. Ночью пропал младший сын одного из рыбаков. Следы вели к роще и там обрывались. Лишь на одной из веток болталась одинокая красная рукавичка.
– Его забрал Кот, – прошептал кто-то, и остальные закивали.
– Да что за ересь?! – не выдержал я. – Надо звонить в полицию!
Достал телефон, но экран лишь мигнул и погас. Проклятая современная техника с ее чувствительностью к холоду! И идиотские местные суеверия! Ругаясь про себя, я направился домой. Проходя мимо площади, случайно бросил взгляд на соломенную фигуру Йольского кота, и едва не поскользнулся. В его глазах вспыхивали ярко-оранжевые огоньки. Но мы с Анни подходили к нему вчера и видели, что за стекляшками нет никаких ламп.
– Чертовщина какая-то… – Я зябко передернул плечами и застыл, лишь сейчас заметив яркое пятно у лап фигуры.
Там лежала вторая рукавичка. Пара к той самой, что принадлежала пропавшему мальчику.
– Марк, – раздался за спиной надтреснутый голос. Я обернулся и увидел Ульфу. – Пойдем. Пришло время для серьезного разговора.
В ее доме пахло сушеными травами и имбирным печеньем. А еще здесь действительно было множество кошек. Белые, рыжие, пестрые. И ни одной черной. К моему облегчению, Анни и другие дети тоже были здесь. Хрустели печеньем, играли с кошками.
– Ты ведь думаешь, что мальчика похитил человек? – спросила Ульфа, проводя меня на кухню и заваривая какой-то ягодный сбор.
Я молчал. Мой привычный мир трещал по швам.
– Я на твоем месте думала бы так же, – продолжила старуха. – Да вот только год назад Кот забрал внука моей сестры. Они приехали в гости, хоть я им запрещала. Забрал бы мое дитя, да вот только у меня с семьей не сложилось…
Я вскинул голову.
– Мы с Анни уедем.
– Поздно. – Ульфа скорбно качнула головой. – Он вас не отпустит. Дорогу заметает, Марк. Машина застрянет, а ночью он вас найдет.
– Ладно… – Я запустил руки в волосы и нервно взъерошил их. – Допустим. Допустим, эта ваша тварь существует. Но почему ей нужна моя дочь?
– Это долгая история, – вздохнула Ульфа. – Однажды наши предки заплатили Коту кровью, чтобы держать холод за порогом. Трое старейшин с согласия всей деревни заключили договор. Сто лет спокойствия в обмен на дюжину жизней. И кое-что еще… – Она поднялась, покопалась в ящике старинного шкафа и вытащила оттуда пачку пожелтевших бумаг, перетянутых бечевкой. – Вот. Это страницы из приходской книги. Многие записи уничтожены, но кое-что моя семья сохранила. Смотри. Видишь знакомые имена?
Почерк был неразборчивым, полустертым, но я сразу увидел знакомое имя среди трех, что стояли особняком. Айсгердоттир. Астрид Айсгердоттир. Так звали мою прабабушку.
– Она была одной из старейшин? – спросил я, уже зная ответ.
Ульфа кивнула.
– И сто лет истекают в этом году, – подытожил я, взглянув на дату. – Да бред же! Мы современные люди! Какой, тролль его подери, Йольский кот?
– Пришло время завершить круг, – произнесла старуха. – Сейчас Кот ищет живое тепло, чтобы играть с ним. А в ночь на первое января он придет за кровью потомка той, чья подпись стояла на договоре.
– Я в это не верю, – отчеканил я, отодвигая бумаги.
– А ему все равно, веришь ты или нет, – отозвалась Ульфа. – Он просто придет за тем, что считает своим.
Ночью я долго сидел у кроватки Анни, оберегая ее сон. Компанию мне составляла та самая черная кошка, вновь проскочившая в дом. Лежала в изголовье, точно на страже, чутко прислушиваясь к завыванию ветра. Я собирался ее выгнать, но передумал: от тихого размеренного мурлыканья становилось спокойней. А перед рассветом я вновь увидел Йольского кота. Вначале показалось, что это снег скатился с крыши соседского дома, открыв темную черепицу, но через мгновение я понял: это спина. Кот несколько минут смотрел прямо в окно комнаты Анни, а после неторопливо ушел в сторону пристани. Взвился стеной снег, скрывая все вокруг. Лишь тогда я перевел дыхание и повернулся к дочери. Черной кошки рядом с ней не было. Анни улыбалась во сне, а рядом с ее головой на подушке лежал моток серой пряжи.
Глава IIЯ никогда не верил в сказки. До той зимы я вообще не верил ни во что, кроме цифр и фактов. Вслед за ночью наступит утро, за зимой – весна, а чудовища из древних легенд не приходят после полуночи, чтобы забрать человеческую жизнь. Но сейчас у меня не оставалось выбора, кроме как признать невозможное – и выступить против него. Я не собирался расплачиваться за прегрешения предков и отдавать дочь твари из страшных сказок.
Планировал уехать ранним утром, но мотор лишь пару раз чихнул и заглох окончательно. И связь так и не появилась. А когда я вышел за ворота, осталось лишь бессильно выругаться. Дороги больше не было. Ее замело. А над деревней висела тревожная тишина. Такая плотная, что от нее звенело в ушах. И лишь черная кошка сидела на заборе, презрительно щурясь на свет.
– Ты! – прошипел я, вспомнив клубок у изголовья дочери. – Ты его посланница? Ты привела его к моему дому?
Кошка посмотрела на меня почти с человеческим недоумением, а затем сбросила к моим ногам еще один клубок пряжи.
– И что ты хочешь этим сказать? – Я нахмурился.
Кошка мягко спрыгнула на снег и, задрав хвост, направилась к дому. Нетерпеливо царапнула дверь. Я впустил ее, прислушиваясь, не проснулась ли Анни. Но сверху не доносилось ни звука. Черная кошка тем временем по-хозяйски прошла в гостиную, запрыгнула на книжную полку и сбросила оттуда книгу. Сборник скандинавских сказок. При падении та раскрылась на легенде про Йольского кота. Кошка мяукнула, нетерпеливо глядя на меня.
Я поднял книгу и пробежался взглядом по строчкам. Йольский кот не терпел лентяев и пожирал тех, у кого к празднику не было новой вязаной вещи. Но это я уже слышал. Кошка тем временем притащила в зубах одну из рукавичек, подаренных Ульфой, и уронила у моих ног. Но стоило мне наклониться, как по руке ударила когтистая лапа, и кровь брызнула прямо на рукавичку. Кошка тут же подхватила ее и бросилась к двери. Повисла на ручке, заставляя ее поддаться, выскочила на улицу и остановилась у ворот, нетерпеливо дожидаясь меня. Она явно хотела, чтобы я последовал за ней.
Кошка привела меня к площади, к соломенной фигуре Йольского кота. Уронила окровавленную рукавицу у его лап и закрутилась у моих ног.
– Мр-р-р-р, – довольно затарахтела она, заглядывая в глаза. – Миу-р-р?
– Ты предлагаешь отдать твоему гигантскому собрату вязаную вещь и кровь? – спросил я.
Кошка сощурилась и неторопливо направилась к ближайшему дому. А я пошел к Ульфе. Мне требовалось еще раз взглянуть на записи и задать старой ведунье несколько вопросов.
Та открыла сразу, точно ждала моего прихода. А быть может, и впрямь ждала.
– Это ведь ты его позвала.
Я не спрашивал – утверждал.
– Нет, Марк. – Старуха покачала головой. – Я же сказала: договор истекает, и Кот собирает потомков тех, кто когда-то подписал его, чтобы круг замкнулся. Твоя дочь – последняя. Мне жаль, что вы приехали.
– Черта с два он ее получит! – прошипел я.
– Но договор нельзя разорвать, – напомнила Ульфа. – Иначе я бы это уже сделала.
– Его можно переписать, – произнес я. – На новых условиях. И кажется, мне подсказали, как именно. Ты знаешь, кто третий потомок старейшин, подписавших договор?
– Я. – Ульфа едва заметно улыбнулась. – Сын одной из старейшин взял в жены мою мать. Два рода слились в один, и родилась я. Моя сестра родилась позже, у меня есть право говорить за нас обеих, как у старшей.
– Нужны новые вязаные вещи и нож.
С каждым словом внутри крепла уверенность, что я все делаю правильно. Может, и глупо это было – верить какой-то непонятной кошке, но отчего-то я не сомневался: она пришла неспроста. Ульфа пристально взглянула на меня и кивнула, соглашаясь с моим планом.
– В полночь, – произнесла она. – Полночь – это Его время. Не стоит тревожить Кота днем.
Вернувшись домой, я почти не удивился, увидев, что Анни увлеченно лепит во дворе снеговика под наблюдением все той же черной кошки.
– Присмотришь за ней? – беззвучно, одними губами спросил я у кошки, и, могу поклясться, та согласно кивнула.
Время до вечера пролетело быстро. Я пытался отыскать подробности легенд о Йольском коте, но сеть все так же не ловила. Пришлось довольствоваться книгой. Я лишь надеялся, что у Ульфы больше знаний и об этой твари, и о всяких обрядах и ритуалах.
Ближе к полуночи я вышел из дому. Анни спала под присмотром черной кошки, и в этот раз я не боялся оставлять дочь одну.
Ульфа ждала меня на крыльце своего дома. Я думал, мы пойдем в рощу, туда, где, по словам ведуньи, все началось, но она повела меня на площадь, пояснив, что там уже есть воплощение Йольского Кота. Она зажгла двенадцать свечей, расставив их полукругом у его лап, а затем подожгла ту самую страницу из приходской книги, хранившую имена трех старейшин и их подписи. Глаза Кота вспыхнули янтарным, из груди раздалось тихое ворчание. Хлопья пепла вспорхнули серыми мотыльками. Следом к лапам воплощения зимнего духа легла пара рукавиц, а я, под одобрительный взгляд Ульфы, повязал на шею Кота новый шарф, купленный за пару дней до поездки. Как знал, что пригодится!
– Теперь кровь, – тихо прошептала ведунья и протянула мне нож.
Я без страха кольнул палец, и несколько алых капель упали у лап Кота. Вернул нож Ульфе. Мгновение – и ее кровь тоже обагрила снег.
– Мы пришли, чтобы переписать договор, – произнес я, глядя прямо в глаза слишком живой фигуре Йольского кота. – Никаких жизней, никаких пропавших детей. Мы заплатим тебе теплом, которое создали наши руки. Мы заплатим своим трудом.
Кот продолжал глухо, недовольно рычать.
– У нас есть право, – добавила Ульфа, и голос ее прозвучал неожиданно сильно. – Мы потомки тех, кто заключал с тобой сделку. И не только ты можешь диктовать условия.
Глаза Кота вспыхнули еще ярче, а сам он увеличился в размерах и, казалось, стал выше домов. Но в его взгляде больше не было ярости. Он смотрел на нас как на равных. И наконец склонил голову. Порыв ветра взметнул снег, ослепляя, а когда я вновь открыл глаза, соломенная фигура была неподвижна. Лишь свечи и вязаные вещи исчезли без следа.
– Принято, – прошептала Ульфа. – У нас получилось.
– Бабушка! – раздалось позади. – Бабушка Ульфа!
Мы обернулись, чтобы увидеть подбегающего мальчика, с виду немного старше моей Анни.
– Сван! – неверяще выдохнула ведунья, заключая ребенка в объятия. – Ты вернулся!
– А я и не терялся, – бойко отозвался мальчуган. – Я просто гулял, а потом увидел тебя… Бабуль, почему ты плачешь?
Высоко над домами в ночной тьме мелькнули два ярких глаза.
– Спасибо, – прошептал я.
Другой пропавший мальчик, сын рыбака, тоже вернулся домой. Родители нашли его утром мирно спящим в своей кроватке. Как и Сван, он ничего не помнил. И каждую зиму с тех пор мы с Анни проводили Йоль в Эйстрифьордюре. Вся деревня собиралась на площади, у статуи огромного соломенного кота. Люди приносили новые шерстяные вещи и складывали их в корзину. К утру та неизменно оказывалась пустой, лишь рядом на утоптанном снегу оставались следы когтей зимнего духа. Он соблюдал новый договор и больше не забирал жертв. А со временем я и вовсе осел в Эйстрифьордюре. Привык к размеренному деревенскому укладу и завел черную кошку. Теперь мы вместе ждали в гости наших родных, и меня больше не пугал шорох невидимых мягких лап в ночной тишине.
ЭпилогДвадцать лет спустя
– Анни, Сван! – Я поспешил навстречу дочери с зятем. – Как я рад, что вы приехали!
Гости выбирались из машины, радостно улыбаясь. Внуки с писком и визгом, торопливо обняв меня, бросились в дом – здороваться с кошкой. Но та всегда чувствовала приезд гостей и наверняка предусмотрительно спряталась в одном из тайных убежищ.
Старый дом ожил, наполнился голосами и смехом. Вспыхнули гирлянды, запахло имбирным печеньем и пирогами с корицей. А вечером внучка, не утерпев, с гордостью вручила мне шерстяные носки – с кривоватым узором, немного разного размера, зато связанные собственноручно.
– А котику я связала шар-р-рф, – старательно выговаривая «р», призналась она. – Как думаешь, деда, он будет доволен?
– Конечно, – заверил я, глядя в окно.
Тьма во дворе мягко шевельнулась и сверкнула янтарными глазами. Стекло затянуло морозными узорами, и я улыбнулся, увидев, как льдистое кружево бесшумно разорвали четыре тонкие полоски. Йольский кот одобрял новых хранителей договора.
Мария Волконская. Белый иней, черный след

Пашка ненавидел, когда взрослые говорили шепотом. От этого у него внутри все сжималось, по телу пробегали дрыжики, и хотелось спрятаться.
Последние две недели родители вечерами шептались на кухне и замолкали сразу же, как только Пашка входил.
– Что опять? – устало вздыхала мама.
– Водички. – Пашка сонно улыбался.
Мама наливала теплой воды из чайника в кружку с Человеком-пауком.
– Пей и шуруй в кровать, понял? – Папа притворно хмурился.
Пашка цедил воду маленькими глотками, пытаясь запомнить отдельные фразы, чтобы потом пересказать Андрею. Он на целых три года старше – разберется.
– А если она газ забудет выключить? – говорила мама. – А если дверь не закроет? Обворуют еще…
– Да что там брать-то. – Папа раздражался. – Ну куда ее, Ксюша? Самим развернуться негде.
– Это на две недели максимум, пока путевку в «Березку» не оформят. Она же не помеха, спит почти все время… – тихо ответила мама. Пашке показалось, что она готова расплакаться.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Полная версия книги
Всего 10 форматов

