Тайна зеркал

Майя Руберг

Тайна зеркал

Глава 1

Маленький ключ от большой тайны.

Бриквуд никогда не просыхал. В октябре он становился похож на старый, погружённый в глубокий сон каменный лабиринт. Бесконечный дождь не шёл стеной — он висел в воздухе мелкой, липкой изморосью, покрывая кирпичные фасады домов и чугунные фонари блестящей водяной плёнкой. Из-за этой постоянной сырости Бриквуд казался почти чёрным.

Взрослые этот город терпеть не могли. Они всегда спешили, наглухо застегнув пальто, прятались под куполами огромных чёрных зонтов и хмуро глядели себе под ноги. Они так сильно погрязли в бесконечных делах, быту и заботах, что совсем разучились улыбаться и напрочь забыли, о чём когда-то мечтали в детстве.

Но одиннадцатилетняя Элис была совсем другой. Она, на удивление, очень любила бродить по этим мокрым, пустым улицам. Худая, высокая для своего возраста, с бледной, почти прозрачной кожей, девочка казалась слишком хрупкой для суровых бриквудских ветров.

Из-под глубоко надвинутого капюшона куртки вечно выбивались длинные каштановые волосы, которые от постоянной сырости вились мелкими, упрямыми кудряшками.

Пока другие дети после уроков спешили домой к компьютерным играм или тёплому обеду, Элис поправляла непослушную кудрявую прядь, поудобнее перехватывала лямку рюкзака и отправлялась на прогулку. Ей нравилось одиночество. В тихом шорохе октябрьского дождя она находила особый уют, а её цепкий взгляд постоянно искал скрытые загадки в самых привычных вещах.

Одноклассники Элис мало её интересовали. Пока они на переменах шумно обсуждали новые игрушки или школьные сплетни, девочка молча смотрела в окно на струи дождя. Ей не было одиноко — ей просто было с ними скучно.

Её пытливый ум требовал чего-то большего, чем обычные уроки, и среди шумных коридоров школы она всегда чувствовала себя другой, совсем не такой, как все.

Сегодняшний день не был исключением. Как только прозвенел последний звонок, Элис незаметно выскочила из школьных дверей и свернула с привычного маршрута. Ноги сами несли её в любимое потайное место — на окраину старого городского парка, где за ржавой чугунной оградой пряталась заброшенная оранжерея.

Когда-то здесь выращивали редкие южные цветы, но теперь стеклянный купол здания наполовину обвалился. Сквозь разбитые рамы внутрь проникал дождь, а дикий плющ и сорные травы захватили всё пространство, оплетая уцелевшие железные каркасы.

Взрослые обходили это место стороной, считая его опасными развалинами, но для Элис оранжерея была настоящим замком. Она аккуратно пролезла сквозь дыру в заборе, ступая по влажному ковру из опавших листьев и битого стекла, которое тускло поблёскивало под дождевым небом.

Внутри пахло сырой землей, старым деревом и увяданием. Элис подошла к массивной, покрытой мхом каменной чаше заброшенного фонтана и присела на её край. Здесь, под защитой уцелевшей стеклянной стены, шуршание дождя казалось особенно мирным.

На старой кирпичной стене оранжереи змеилась длинная глубокая трещина. Обычный человек даже не посмотрел бы туда, но Элис видела: очертания скола точь-в-точь повторяли шпиль какого-то древнего замка.

Девочка вытянула из кармана гладкий речной камешек, который нашла на прошлой неделе, и задумчиво повертела его в пальцах. Ей казалось, что заброшенная оранжерея хранит в себе какую-то тайну, которую город просто забыл. Она могла сидеть здесь часами, прислушиваясь к каплям, бьющим по стеклянному потолку, пока сумерки окончательно не сгустились над Бриквудом.

На город стремительно опускались холодные вечерние тени. По пути к дому, на узком тротуаре, её сильно толкнули в плечо.

— Под ноги смотреть надо! — раздражённо буркнул мужчина в мокром чёрном пальто.

Он даже не остановился, лишь глубже надвинул шляпу и скрылся в тумане, унося свой огромный чёрный зонт. Стены равнодушия в Бриквуде были прочнее кирпича.

Когда Элис наконец вернулась домой, дом дедушки Винсента встретил её привычным силуэтом. Он стоял на самом краю города, у кромки старого туманного леса. Это было массивное трёхэтажное здание из бурого кирпича с острой крышей, поросшей блёклым плющом.

Время оставило на нём свой след: каменные ступени крыльца немного стёрлись, а на флюгере в виде застывшей птицы давно облупилась краска.

— Ты поздно сегодня, Элис, — тихо сказала мама, слегка улыбнувшись и протягивая руку, чтобы погладить дочь по влажным от измороси волосам. — Снова гуляла у реки?

— В парке, — уклончиво ответила Элис, усаживаясь напротив.

Мама вздохнула и пододвинула к ней тарелку с ужином. На кухне было непривычно прохладно. Камин в гостиной хоть и горел, но без дедушки Винсента он грел не так уютно. Только дедушка умел наполнить этот дом настоящим, живым теплом. Теперь, без его шаркающих шагов и негромкого покашливания, кухня казалась слишком большой и пустой.

— Я так скучаю по дедушке, мама, — не выдержав, тихо произнесла Элис, опустив взгляд в тарелку. — Мне кажется, этот дом без него становится совсем холодным.

Вивиан на мгновение замерла, её пальцы сильнее сжали кружку. В её глазах блеснули слёзы, но она быстро моргнула, стараясь держаться ради дочери.

— Я тоже очень скучаю, родная, — мамин голос едва заметно дрогнул. — Дедушка Винсент всегда умел наполнить это место жизнью. Но мы должны быть сильными. Мы справимся, слышишь? Главное, что мы есть друг у друга.

Мама потянулась через стол и мягко сжала ладонь Элис. Её рука была тёплой и всё ещё слабо пахла больничными лекарствами. Элис знала, что маме сейчас гораздо тяжелее: ей приходится справляться не только с новой потерей, но и с давней тоской по погибшему мужу, которую она упрямо прячет за бесконечными рабочими сменами.

Они посидели в тишине ещё немного, разделяя одну большую грусть на двоих, пока Вивиан не пришло время собираться на очередную длинную ночную смену.

Вскоре прихожая наполнилась привычными звуками: шорохом натягиваемого плаща, щелчком замка на сумке и тихим вздохом мамы. Она поцеловала Элис в лоб, попросила не засиживаться допоздна и закрыла за собой тяжёлую входную дверь. Замок глухо щёлкнул.

Через окно Элис проводила взглядом её хрупкий силуэт, который быстро растворился в сырых октябрьских сумерках Бриквуда.

Дом мгновенно погрузился в ту самую звенящую, давящую тишину, от которой у девочки перехватывало дыхание. На часах была всего половина восьмого вечера, а миссис Грин, которая обычно приглядывала за ней по ночам, должна была прийти только к десяти. Впереди было больше двух часов абсолютного одиночества.

Элис поднялась на второй этаж, но находиться в своей комнате не могла — там была слишком давящая атмосфера. Ноги сами, будто подчиняясь чувой воле, понесли её выше, по скрипучей деревянной лестнице на третий этаж. Там, в самом конце узкого коридора, находилась массивная дубовая дверь. За ней скрывался кабинет дедушки Винсента.

Девочка подошла вплотную и подёргала за ручку, хотя прекрасно знала результат. Дверь была наглухо заперта. Мама сделала это на следующий день после похорон, решив оградить дочь от лишней боли и грустных воспоминаний. Но Элис не чувствовала боли — внутри неё была лишь пустота, которую отчаянно хотелось заполнить хотя бы запахом дедушкиных вещей.

Внимательная Элис давно заприметила, куда мама прячет секреты. Сердце девочки бешено заколотилось в груди, когда она приняла решение. Стараясь не шуметь, хотя в доме никого не было, Элис спустилась на второй этаж и прокралась в мамину спальню. В комнате пахло ночной прохладой.

Девочка подошла к прикроватной тумбочке, аккуратно выдвинула ящик и погрузила пальцы в скопившийся там ворох вещей: старые квитанции, заколки для волос и рецептурные бланки. На самом дне ящика пальцы Элис наткнулись на холодный металл. Она потянула его на себя и вытащила на свет маленький старинный железный ключ с витиеватым ушком. Она сжала его в кулаке, чувствуя, как он постепенно согревается от тепла её ладони.

Обратного пути не было. Спрятав ключ в карман кофты, Элис решительно направилась обратно к запертому кабинету дедушки Винсента.

Лестница под её шагами глухо поскрипывала, и этот звук в пустом доме казался неестественно громким. Остановившись перед массивной дубовой дверью кабинета, Элис помедлила. Пальцы, сжимавшие холодное железо, подрагивали.

Она сделала глубокий вдох, унимая волнение, достала ключ и вставила его в замочную скважину. Ключ вошёл со скрежетом, сопротивляясь. Пришлось надавить сильнее. Внутри замка что-то тяжело и громко щёлкнуло — один раз, затем второй. Старый механизм наконец сдался.

Элис аккуратно толкнула тяжёлую створку, и старая дверь с тихим, неохотным скрипом приоткрылась. В лицо девочке выдохнул прохладный воздух, пахнущий высушенной лавандой, старыми книгами и чем-то совершенно необычным.

Внутри царил густой полумрак, сквозь который проступали очертания знакомой с детства комнаты. Здесь всё ещё пахло накопленной годами мудростью: старыми книгами, чернилами, трубочным табаком дедушки и всё той же высушенной лавандой. Девочка тихонько прикрыла за собой дверь и сделала несколько робких шагов внутрь, чувствуя себя нарушительницей границ.

Она подошла к массивному столу из тёмного дуба и опустилась в дедушкино любимое кожаное кресло. Оно было большим и глубоким — Элис почти утонула в нём, как в детстве, когда Винсент усаживал её рядом и рассказывал невероятные истории. На столе в строгом порядке лежали пожелтевшие блокноты, исписанные его мелким, аккуратным почерком, и несколько старых снимков.

Элис протянула руку и взяла верхнюю фотографию. На ней молодой дедушка Винсент обнимал за плечи маленькую маму Вивиан. А на другом, более свежем снимке, они стояли все вместе втроём — улыбающийся папа, счастливая мама с букетом ромашек и сама Элис, ещё совсем крошечная, сидящая у папы на плечах. От этих воспоминаний на сердце стало чуточку теплее, но к горлу сразу подступил тяжёлый ком, а на глаза навернулись слёзы. Элис бережно положила снимок обратно, понимая, что прошлого уже не вернуть.

Она обвела кабинет взглядом, и вдруг её внимание привлёк дальний, самый тёмный угол комнаты, куда почти не проникал тусклый вечерний свет из окна. Там высилось огромное старинное зеркало в полный рост. Его тяжёлая, потемневшая от времени медная рама была искусно украшена витиеватым литьём в виде переплетённых дубовых листьев и странных знаков, похожих на древние руны. Дедушка зачем-то завесил стекло плотным покрывалом из чёрного бархата, полностью скрыв его от пола до самого верха рамы.

Элис, затаив дыхание, поднялась с кресла и подошла ближе. В её памяти тут же всплыли слова дедушки, которые он с загадочной серьёзностью повторял ей с самого детства:

— Никогда не подходи к этому зеркалу, Элис. Держись от него подальше.

В те моменты дедушка становился непривычно строгим, и в его обычно добрых глазах мелькал подлинный, глубокий страх.

Винсент твёрдо знал лишь одно: это старинное зеркало хранит в себе какую-то великую тайну. Этот трёхэтажный дом давным-давно достался дедушке в наследство от чудаковатого троюродного дядюшки, и загадочный предмет уже тогда высился в углу кабинета. Винсент потратил годы, пытаясь изучить его происхождение, но разгадка медной рамы так и осталась для него нераскрытой.

Всё, что ему удалось заметить за долгие годы наблюдений — это странные, мимолётные искажения. Стоило отвернуться или пройти мимо, как боковым зрением дедушка улавливал, что мир по ту сторону стекла на долю секунды меняется, живя своей собственной, независимой жизнью. Не в силах разгадать природу этой магии и опасаясь неизвестного, Винсент просто укрыл зеркало плотным покрывалом и пытался защитить любимую внучку от опасного искушения.

Стоило Элис сделать ещё один робкий шаг к зашторенному стеклу, как она почувствовала, что от него исходит едва уловимый, странный трепет — словно оно тихонько вибрировало от беззвучного гула. Ощущение было гипнотическим. Забыв о страхе, она уже протянула руку, чтобы приподнять край тяжёлого покрывала и заглянуть внутрь, но в этот самый момент на улице резко взвыл ветер. Оконная рама громко вздрогнула под его напором.

Этот внезапный звук разрушил наваждение. Испугавшись собственного опасного любопытства и нарушенного запрета, девочка резко отдёрнула ладонь. Сердце бешено колотилось в груди.

Элис поспешно выскочила в коридор, заперла дубовую дверь кабинета на два оборота, сбежала на второй этаж и вернула железный ключ на прежнее место в мамину прикроватную тумбочку. Оставшееся время до прихода соседки она провела в своей комнате, пытаясь отвлечься чтением.

В десять часов вечера внизу раздался знакомый тихий щелчок замка и неторопливые шаги. В дом вошла пожилая миссис Грин. Старушка принесла с собой тёплое домашнее печенье, помогла Элис проверить уроки, а затем пожелала ей спокойной ночи.

Вскоре весь дом погрузился в сон. Элис ещё не знала, что тайна уже проснулась и Обитель Отражений сама найдёт к ней дорогу.

Глава 2

Бирюзовый свет.

Сон резко оборвался, вернув Элис в комнату. На часах было 3:15 ночи. В груди щемило от грусти: ещё мгновение назад она шла рука об руку с дедушкой Винсентом. Это был обычный день из прошлого — один из тех теплых, спокойных дней, когда он был еще жив. Больше всего на свете девочке хотелось снова хоть на миг оказаться рядом с ним.

Элис повернулась на бок, уткнувшись в подушку. К горлу подступил горький ком. Она изо всех сил зажмурилась, пытаясь удержать в памяти ускользающие черты родного лица, добрую улыбку и голос, но видение медленно таяло, оставляя после себя лишь пустоту. Немного полежав, Элис поняла, что уснуть больше не получится, и села, свесив ноги с кровати.

Накинув тапочки, девочка осторожно приоткрыла дверь. Стараясь не разбудить спящую на первом этаже миссис Грин, Элис тихонько вышла в коридор. В доме царила абсолютная тишина. Старинные напольные часы в гостиной на первом этаже, которые всегда громко шли, вдруг замолчали, словно само время остановилось. Боясь нарушить эту тишину, она сделала шаг, но под её ногами предательски скрипнула половица. Элис замерла от страха.

Девочка сделала глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в коленях. Таинственный отблеск наверху лестницы манил её за собой. Забыв о жажде, девочка медленно двинулась на третий этаж. Элис наступала только на стыки половиц — дедушка Винсент когда-то научил её этому трюку, чтобы дом не выдал присутствие маленькой хозяйки ни единым звуком. С каждым шагом бирюзовый свет становился всё ярче.

Подойдя ближе, Элис застыла от удивления: тяжелая дверь кабинета, которую днём она сама заперла на ключ, теперь была приоткрыта. Из узкой щели струилось бирюзовое сияние, плавно окрашивая стены коридора. Девочка аккуратно толкнула массивную дверь. Блики света падали на корешки старых книг, освещая деревянный стол, дедушкины очки и развёрнутые пожелтевшие чертежи.

Источником этого странного свечения было то самое зеркало Винсента. Черный бархат, которым оно всегда было плотно накрыто, больше не казался пыльным.

Очарованная увиденным, Элис не спеша вошла в кабинет. Стоило ей подойти ближе, как ткань медленно соскользнула на пол с резной рамы старинного зеркала. Поверхность стекла пошла мелкой, едва заметной рябью. Элис стояла, не в силах отвести взгляд.

Она нерешительно потянулась к зеркалу, чтобы коснуться его кончиками пальцев, но ощутила, как они проходят сквозь него. Не веря в происходящее, девочка медленно отвела руку назад, растерянно переводя изумленный взгляд с зеркала на свои пальцы, пытаясь осознать увиденное.

— Не может быть... — еле слышно произнесла Элис, а её голос дрогнул от смеси страха и восторга.

Зеркало будто манило её, приглашая раскрыть свою тайну. Словно околдованная, она сделала решительный шаг вперёд — прямо навстречу загадке.

Вдруг земля ушла у неё из-под ног. Падение длилось всего мгновение, но Элис показалось, будто она увидела сквозь толщу зеркала родной Бриквуд, стремительно уходящий на дно и окутанный серым туманом.

В следующий миг девочка упала на колени, едва успев выставить руки вперёд. Удар оказался несильным: под её ладонями была вовсе не твёрдая древесина дедушкиного кабинета, а удивительно мягкая, светящаяся трава.

Бриквуда больше не существовало. Исчезли вечная городская слякоть и навязчивый стук дождевых капель. В городе осталась глубокая ночь, а этот таинственный мир встретил ее ясным, светлым днём. Воздух здесь был кристально чистым, прохладным и звенел, словно множество крошечных колокольчиков. У Элис перехватило дыхание, а сердце бешено колотилось в груди. Она медленно подняла голову и огляделась по сторонам.

Она оказалась посреди невероятного Хрустального мира. Вместо привычных деревьев вокруг взмывали ввысь хрупкие прозрачные шпили, грани которых преломляли бирюзовый свет. Над головой раскинулось бескрайнее, удивительной красоты небо, по которому медленно плыли воздушные облака, подсвеченные снизу таинственным сиянием.

Повсюду вспыхивали фантастические силуэты хрустальных цветов. Элис заворожённо наблюдала, как их прозрачные лепестки и тонкие стеклянные стебли улавливают этот таинственный свет, преломляют его внутри себя и рассыпают вокруг фонтаны ослепительных, радужных бликов, похожих на игру солнца на гранях чистейших алмазов. Но не все бутоны сияли одинаково. Одни ярко мерцали, плавно покачиваясь среди прозрачных шпилей, словно приветствовали новую гостью, а другие — тускнели на глазах, теряли свой блеск и становились совсем блёклыми, будто из них уходила жизнь.

А прямо перед ней, на гладком валуне, сидел крупный, угольно-чёрный кот. В лучах странного низового света его шерсть отливала серебром, а огромные изумрудные глаза смотрели на девочку с живым любопытством. На шее у него позвякивало ожерелье из десятков маленьких линз и луп в медных оправах, но главным его украшением был массивный круглый кулон. Этот хрустальный амулет покоился прямо на груди, таинственно пульсируя серебряным светом. Кот медленно повернул голову и посмотрел на Элис, словно ожидал её появления именно в эту ночь.

Глава 3

Мистер Гласс.

— Любопытно… Очень любопытно… — негромко, словно разговаривая сам с собой, произнёс кот.

Спрыгнув с камня, кот подошел к Элис. Он принялся неторопливо обходить её кругами, изучающе разглядывая гостью со всех сторон, а затем добавил:

— Здравствуйте, юная леди. Добро пожаловать в Хрустальный мир Зазеркалья. Позвольте представиться: я Мистер Гласс, смотритель данных земель.

Кот разговаривал. Самым настоящим человеческим голосом. Элис замерла, не в силах поверить собственным ушам, а затем медленно поднялась, провожая взглядом кружащего вокруг нее кота. Перед глазами всё плыло после падения. Пошатываясь, она машинально отряхнула ладони и поправила пижаму.

— Вы... вы разговариваете? — едва слышно спросила Элис, изо всех сил стараясь не выдать волнения.

— Конечно, юная леди, — кот приветливо прищурился, и на его мордочке промелькнула едва заметная улыбка. — Прошу вас, ступайте за мной. В моём домике как раз готов горячий отвар.

— Я... Я Элис, — наконец выдавила из себя девочка, всё ещё растерянно озираясь по сторонам и послушно делая первый шаг за котом.

— Приятно познакомиться, Элис, — учтиво ответил Мистер Гласс, изящно вильнув хвостом.

Он неторопливо пошёл вперёд, а Элис поспешила следом по мягкой, светящейся бирюзовой траве. Она молча следовала за ним, пока наконец не решилась заговорить.

— Подождите… — тихо окликнула она его. — Куда я попала? Что это за мир? Вы сказали… Хрустальный мир? Зазеркалье?

Кот не обернулся, но чуть замедлил свой шаг.

— Вы правы, юная леди. Это Зазеркалье — обратная сторона вашего мира, скрытая от глаз обычных людей, — спокойно ответил Мистер Гласс. — Хрустальный мир, в котором остаётся то, что бесследно исчезает в вашем мире. Здесь обретают покой ушедшие души и бережно хранятся самые чистые человеческие воспоминания.

Элис продолжала идти за смотрителем, пытаясь осмыслить его слова. Вскоре из серебряной дымки тумана стали проступать очертания его домика. Это было миниатюрное почти прозрачное строение. Изнутри оно светилось уютным янтарным светом, похожим на пламя в камине.

Переступив порог жилища, Элис замерла от восхищения. Она заворожённо водила взглядом по сторонам, вдыхая незнакомый пряный аромат. Дом смотрителя оказался настоящей сокровищницей увлечённого исследователя. Все стены от пола до потолка занимали стеклянные полочки, заставленные сотнями хрустальных флаконов, колбочек и пузатых баночек. В одних клубился густой перламутровый туман — в его переливах на долю секунды возникали и исчезали загадочные образы и очертания незнакомых мест.

Другие же баночки были наполнены диковинными, светящимися изнутри плодами и яркими ягодами, которые мерцали на полках, словно россыпь драгоценных камней.

Посреди комнаты стоял огромный бархатный пуфик, на котором виднелся след от кошачьих лап. Мистер Гласс ловко запрыгнул на стол, где уже стояли изящный, прозрачный чайник, наполненный ярким, искрящимся земляничным отваром, и чистая пиала.

Из тонкого носика чайника лёгкой струйкой вился пар, разнося повсюду сладкий земляничный аромат.

— Присаживайтесь и угощайтесь моим волшебным отваром, юная леди. Он целебный, сварен из особых трав и ягод местных лесов. Отлично согревает и возвращает ясность мыслей, — спокойно произнёс кот.

Элис осторожно присела на край пуфика, наполнила пиалу горячим отваром, взяла её в ладони и сделала первый глоток. Отвар оказался удивительным. На вкус он напоминал спелую лесную землянику и тягучий, горьковатый мёд, а ещё — почему-то мамин черничный пирог, который Вивиан пекла дома по большим праздникам, когда папа ещё был жив.

Элис перевела взгляд на полки с колбами, любопытно разглядывая их.

— Что это за флаконы и баночки, — спросила она. — Что в них находится?

Мистер Гласс проследил за её взглядом и изящно повёл хвостом.

— Это мои запасы, юная леди, — неторопливо ответил он. — На этих полках хранится всё то, за чем мне поручено приглядывать. В одних сосудах, как вы уже заметили, скрыты угасающие человеческие воспоминания. А в других — пыльца хрустальных цветов и плоды, которые растут только в наших лесах. Вот здесь, например, хранятся груши — они прозрачные, как лед, но слаще любого мёда. А в той баночке — янтарная земляника, которая и дарит отвару этот лесной аромат. Без этих плодов он бы не получился таким насыщенным.

Рядом, в небольшом камине, мягко теплился зазеркальный очаг. Вместо привычных дров в нём сияли полупрозрачные хрустальные кристаллы, наполняя комнату тем самым янтарным светом. От этого пламени шло лишь мягкое тепло, а сами камни издавали едва слышный, чистый звон.

Элис тихонько вздохнула, согревая пальцы о тёплые стенки пиалы.

— Мистер Гласс, — нарушила она тишину. — Вы сказали, что вы смотритель… Но как давно вы здесь?

Кот медленно повернул голову в сторону камина и тяжело вздохнул.

— Слишком долго, юная леди. Моё время здесь не измеряется привычными годами, — произнёс он, и в его изумрудном взгляде отразился янтарный свет кристаллов. — Задача смотрителя — оберегать этот хрупкий край от разрушения и поддерживать его равновесие. Кот еще раз тяжело вздохнул и продолжил:

— А еще я жду. Жду тех, кому суждено сюда прийти. Правду говоря, в полном одиночестве эта ноша со временем становится слишком тяжёлой для одного кота.

Напряжение последних дней, тоска по дедушке, побег из спальни и падение сквозь зеркало — всё это вдруг дало о себе знать. Земляничный отвар и мягкое тепло янтарного сияния подействовали на неё убаюкивающе. Веки девочки начали слипаться. Поставив пиалу на стол, она устало облокотилась на прозрачную стену домика и закрыла глаза.

— Я... я только на минутку... — пробормотала она.